Майя Коссаковская – Сеятель Ветра (страница 77)
Азазель пожал плечами.
– Выбери одного.
Гнилой Мальчик прошел несколько шагов вдоль шеренги и махнул рукой в сторону довольно высокого галла.
– Пусть будет этот.
– Представься, – приказал Азазель.
– Дугур, – произнес демон глубоким рокочущим голосом, который, казалось, исходил не из горла, а из глубины его внутренностей. – Большой галла из клана Харах, род Сагма, отец Шапара.
– Скажи, Дугур, почему ты мне служишь?
Словно тень горькой улыбки появилась на лице демона.
– Ибо ты оказался более жестоким, беспощадным и лишенным сомнений, чем я. Вечный закон приказывает склонить пред тобой голову и пролить кровь на жертвенный камень. Кто пробудит ужас в сердцах галла, станет их хозяином. Ненавижу тебя, но сдохну за тебя или по твоему приказу, потому что я такой, каким меня создали.
– Ты мог его этому научить, словно попугая, – хмыкнул Асмодей. – Ты мог научить каждого.
– Дугур, ты знаешь, с кем сейчас разговариваешь?
Галла кивнул.
– Это господин Асмодей, – произнес он равнодушно. – Владелец наибольшей сети казино и борделей в Лимбо и Преисподней, называемый Гнилым Мальчиком, поскольку в водке, цинизме и роскоши пытается утопить одиночество и отсутствие смысла жизни. Мы презираем тебя за это, но склоняем голову перед твоей смелостью, свирепостью и презрением к смерти, Асмодей.
– Надеюсь, что этому ты его не научил, Азазель, – огрызнулся Асмодей.
Начальник разведки Преисподней похлопал его по плечу.
– Идем выпьем вина, чтобы утопить в нем одиночество и отсутствие смысла жизни.
Фалег, мастер войны, сидел в своей палатке, погруженный в размышления. Глубокая борозда пересекла лоб, создавая параллельную линию с коротко подстриженными черно-стальными волосами. Командир пехоты Царства не ощущал эйфории от войны. Когда-то, когда был еще молод, тогда да. В сердце кипела гордость, сила и жажда битвы, из уст слетали возвышенные уверенные слова, в голове было полно мечтаний о славе, победе и благородной борьбе. С течением лет власть стала невыносимо трудным бременем. От жажды битвы осталась необходимость защиты Царства, от славы – ответственность за идущих в бой солдат, от возвышенных слов – попытка сохранить честь и достоинство. В снах Фалег, мастер войны, видел не победное возвращение, а трупы и кровь. Слишком много трупов и крови.
Снаружи три прибывших легиона ожидали его напутственной речи. А Фалег вместо чести от участия в битве, про которую восторженно шептались как о предсказанной, как о последней, об Армагеддоне, думал о сотнях, тысячах, сотнях тысяч молодых крылатых, лежащих в грязи, лицом в землю, с выпущенными внутренностями, выжженными глазами и переломанными костями.
Но так нужно, если это цена за спасение Царства. За спасение всего, во что Фалег верил и чему посвятил жизнь. Командир пехоты со вздохом поднялся с табурета. Едва он вышел из палатки, его приветствовал радостный рев. Фалег успокоил солдат движением руки.
– Крылатые! – закричал он громко. – Вы готовы умереть за Царство?!
Очередной, еще громче, взрыв энтузиазма. Все были готовы умереть за Царство.
Одноглазый ворон, Баал Ханан, командир Харап Серапель, ехал вдоль своих отрядов. Черный боевой дракон, которого он оседлал, хрипел и плевался огнем, тараща глаза и пытаясь вырваться из-под контроля, но железная рука наездника крепко держала вожжи. Левую парализованную руку удерживала перевязь из полотна. Над правым плечом, словно личный штандарт, развевалось единственное кожистое крыло, что заканчивалось острыми когтями. Блеск в уцелевшем глазу, прожигающем ряды одетых в черное солдат, был холодным и лишенным эмоций, словно поверхность зеркала.
Вороны седлали драконов, а вооружение у них было традиционное, поскольку современное огнестрельное оружие в большом открытом сражении слабо помогало, ибо в конфронтации с силами и боевыми способностями большинства крылатых оно оказывалось неэффективным. Харап Серапель носили мечи, смертоносные огненные копья и длинные кинжалы. Они стояли молча, с невозмутимыми лицами, неколебимые, словно скала.
– Живые и мертвые… на пищу воронам! – хрипло выкрикнул Баал.
На старый боевой клич ответили единым хором:
– Пусть насытятся!
– Кровь и пожар во славу воронам!
– Пусть напьются!
– Пепел и смерть!
– Пепел и смерть! – проревели в один голос.
Холодный глаз Баал Ханана бесстрастно скользил по лицам солдат.
Азариуш, декурион в легионе Шипа, тренировал новобранцев, а страх за судьбу Царства грыз сердце, как ржавчина съедает железо. К Бездне, что за ужасная опасность нависла над Седьмым Небом, коль призвали к оружию пушечное мясо. Кучка детей и трясущиеся от страха книжники. У некоторых нет силы даже на то, чтобы поднять меч, не говоря уже о том, чтобы им замахнуться. Еще во время тренировки они покалечат друг друга. Пусть Господь защитит такую армию. Нет смысла давать им в руки оружие. Первый отряд врага легко их раскидает.
Он провел рукой по лицу.
– Встать! Хватит! – рявкнул он. – Плохо! Ужасно, к чертям! Что это такое?! Вы так отрубите себе руки или крылья. Показываю еще раз. Смотрите, что я делаю, крылатые. Не пяльтесь на кусты!
Он подошел к худому блондину, держащему меч так, словно это была змея, готовая укусить его.
– Что я говорил? – строго спросил он. – Как ты должен держать рукоять, а?
Голубые, полные слез глаза с ужасом смотрели на него.
– Сынок, это огненный меч. Основное оружие Воинства. Возьми его вот так, видишь? А сейчас сделай простой удар.
Меч в умелых руках декуриона просвистел в воздухе. Лезвие тотчас начало светиться, а при очередном ударе холодные синие языки пламени уже лизали его. Азариуш опустил оружие.
– Меч должен запылать самое позднее на втором ударе, понимаете? В бою не будет времени на ошибки. Ну, давай, сынок. Повтори.
Блондинчик неуклюже сжал рукоять. Его губы дрожали, словно он сейчас заплачет. Светлые волосы уныло свисали, а некоторые локоны были подпалены.
Азариуш стиснул зубы скорее от беспомощности, чем от злости.
– Нет, – сказал он, стараясь сохранять спокойствие. – Плохо. Посмотри.
Он передвинул судорожно сжатые пальцы новобранца, стараясь сложить их в правильный захват. Бледные, слабые пальцы с легкостью поддавались воле крепких рук декуриона. Вокруг ногтей Азариуш заметил глубоко въевшиеся синие ободки. На коже были синие пятна. Чернила.
Разиэль внимательно рассматривал лица собравшихся в лаборатории магов. Было их около сорока, самых испытанных друзей, учеников, коллег. Их объединяло одно. Они были самыми лучшими магами Царства. Они стояли серьезные, сосредоточенные, вслушиваясь в слова князя Тайн.
– Господа, – сказал Разиэль. – Вы хорошо понимаете, какая задача лежит на наших плечах. Мы должны противостоять разрушительной магии Тени. Мы все знаем, что Тень – это обратная сторона Света, и его сила почти равна силе Господа. Задача, что стоит перед нами, кажется выше наших сил. Может, так и есть. Но пусть никто не осмеливается падать духом. Если Господь захочет, чтобы мы полегли, мы поляжем, до последней минуты защищая Царство. Защищая так, как мы можем, – магией. Извините, что говорю такие слова. Это не затем, чтобы обидеть вас. Я не сомневаюсь в вашей верности, силе и честности. В Царстве нет лучше и вернее вас. Однако на поле битвы Сеятель будет стараться изо всех сил ослабить вашу волю, стойкость и силу. Подсунет нам мрачный образ поражения, отравит нашу психику страхом, чувством безнадежности и тщетности всякого сопротивления. Он захочет нас сломать, а мы будем сражаться без какой-либо защиты, кроме силы воли и способностей. Нам нельзя носить защитные амулеты или обложиться заклинаниями, потому что в этот раз мы должны принять на себя всю мощь Тени, чтобы защитить и освободить других. Мы, маги, станем их щитом. И, поймите это хорошо, единственным щитом, который будет защищать солдат от разрушительного, темного дыхания Сеятеля. Ни на мгновение нам нельзя ослабнуть или передохнуть. Мы должны без перерыва нейтрализовывать или, по крайней мере, отражать энергию зла. Это наше главное, основное задание. Но не единственное. Мы не можем потерять контроль над ходом битвы. Будем следить за ситуацией по зеркалам и по мере необходимости поддерживать отряды. Кроме этого, обращать пристальное внимание на возможные магические ловушки, размещенные на поле битвы, или маскирующие иллюзии. Ничего не игнорировать. Чрезмерная осторожность не повредит. Вопросы?
– Один, – отозвался Кабшиэль, бывший ученик Разиэля. – В состав команды войдут темные и независимые маги?
Князь Тайн кивнул.
– Конечно. Все лучшие. Алгивиус, Харут, Марут, Раймон и много других. Таким образом, появилось еще одно важное дело. Сотрудничество. Я знаю, что магия – это удел одиночества, но сейчас мы обязательно должны объединить силы, чтобы стать во время битвы одним организмом, реагирующим на команды быстро и слаженно. Я должен буду установить иерархию подчиненных и начальников. Это ни в коем случае не означает, что я различаю вас по собственному видению на лучших и худших. Просто я попробую использовать максимально ваши способности. То, что я сказал, не означает, что не будет места индивидуальности. Совсем наоборот. Без креативности, умений и самостоятельных решений каждого члена команды мы неизбежно проиграем. Помните, какая ставка в этой игре. До встречи, господа. Скоро вы получите необходимые указания. Сами знаете, что общие тренировки нам не нужны. Мы не солдаты, а действия Сеятеля будут непредсказуемыми. Встретимся перед битвой, чтобы осмотреться и проверить территорию. Это все.