Майя Коссаковская – Сеятель Ветра (страница 64)

Габриэль со вздохом потер подбородок.

– Кто-то пытался с ним поговорить?

– Я, – ответил Камаэль. – Он вышвырнул меня.

– Точнее, вышвырнул его вместе с дверями, – добавил Самаэль.

Габриэль огляделся вокруг. Они стояли на маленькой замусоренной площадке между заброшенными складами. Ветер гонял старые газеты и куски целлофана. Из барака, в котором Самаэль спрятал Даймона, не доносилось ни звука.

– Ну, хорошо. – Архангел Откровений непроизвольно крутил перстень. – Войду туда.

– Осторожней, – сказал Камаэль. – Он реально спятил. В нем проснулся Разрушитель, слепой и безумный. Он хотел выйти и уничтожить все, весь Космос, все миры, планеты, всю жизнь. К счастью, был слаб и потерял сознание. Потом, когда очнулся, сказал, что для него ничего не значит Царство, предсказание и Сеятель. Пусть все летит к чертям. Закрылся в бараке. Не говорит, не слушает, сидит в темноте. Я боюсь, что он совсем спятил.

– Посмотрим, – буркнул регент Царства. – Только бы он выслушал меня. Я пошел.

– Осторожней, – прохрипел Самаэль.

Габриэль только махнул рукой. Медленно отворил двери, висящие на одной петле. Похоже, Даймон действительно вышвырнул через них Камаэля. Архангел протиснулся внутрь. В помещении царил глубокий полумрак, но в то же время он смог заметить, что барак выглядел так, словно через него прошел торнадо. На полу валялись сломанные ящики и то, что осталось от скромной мебели. Двери в следующее помещение были закрыты. Габриэль дернул ручку. Замок дрогнул, но не уступил. Джибрил постучал.

– Даймон? – позвал он. – Это я, Габриэль. Нам надо поговорить.

Ответом ему была тишина.

– Даймон, послушай, она не умерла. Клянусь. Самаэль пересказал сплетню. Хийя жива.

Ни звука.

– Я не обманываю тебя. Я тоже ее люблю. Она для меня как дочь. Прошу, давай поговорим.

Он приложил ухо к доскам и прислушался. За дверями раздался тихий шорох.

– Даймон, открой. Я расскажу тебе правду, клянусь.

Завесы скрипнули. Архангел Откровений вовремя отскочил, но двери только слегка приоткрылись.

– Входи, – услышал он хриплый голос.

Габриэль протиснулся внутрь. Там царила почти полная темнота. Он натолкнулся на обломки досок, бывших перегородкой.

– Даймон? – осторожно позвал он, напрягая зрение.

Размытая фигура пошевелилась в противоположном конце комнаты.

– Говори! – рявкнул тот же хриплый горловой голос.

Габриэль не узнавал его. Казалось, что он принадлежит жуткой, смертельной твари, в которую превратился Даймон. Существо с оскаленными клыками, налитыми кровью глазами и когтями, как кинжалы.

– Хийя не погибла, – начал он. – Отряд, который отправил Нисрох, разгромил остров. Хийя защищала его отважно и умело, но у нее было мало сил, чтобы одолеть наемников. Они добрались до дворца. Тогда она рискнула использовать могущественные чары. Она решила укрыться между измерений, в так называемом Межмирье. Это что-то типа участка ничейной земли между нашей и земной реальностью. Для хорошо обученного, сильного мага это прекрасное укрытие, поскольку там нет времени, и это позволяет вернуться в тот момент, когда опасность минует. Хийя именно такой маг. Она могла отправиться в Межмирье и переждать там атаку. Проблема в том, что она ощущала свою ответственность за остров и всех его жителей. Она даже не могла представить себе оставить их. Поэтому отважилась на такое, что не осмелился бы сделать ни один чародей, даже самый могущественный в мире. Она попыталась перенести в Межмирье весь остров. Ей это удалось. Остров исчез, нападающие утонули, но Хийи не удалось безопасно вернуться. Она застряла между мирами. Жива, но не в нашей реальности. Ни в одной конкретной реальности, если коротко. Это все, – Габриэль вздохнул и умолк.

– Откуда ты все это знаешь? – спросил Даймон. Он придвинулся ближе, поэтому Габриэль мог видеть его лицо, бледнеющее в полумраке. Кажется, оно посерело и вытянулось, но он не заметил в нем безумия. Только отчаяние.

– От нее, – ответил он. – Я разговаривал с ней. Разиэль изо всех сил старался вернуть остров и в каком-то смысле преуспел в этом. Однако реальность, в которой застряла Хийя, не совпадает с нашей реальностью. Ее можно видеть, можно с ней разговаривать, но как с духом.

– Подожди, – прошептал Даймон. – Если ты сказал правду, если прыжки между измерениями доступны могущественному магу, почему никто из них не использует это?

Габриэль пожал плечами.

– Я не утверждал, что все могут использовать такие чары. Подобные заклинания очень трудные и опасные. Честно говоря, их не может использовать никто, кроме Разиэля. А он пользуется этим только в крайних случаях. Я не знал, что он научил этому Хийю. Когда-то он экспериментировал со мной и Михаэлем, но ни один из нас не имел к этому предрасположенности. Чтобы быть настоящим магом, недостаточно выучить заклинания, Даймон. Нужно родиться с даром. Как Разиэль. Как Хийя.

– Но Разиэль не вернул ее.

Габриэль осмелился дотронуться до плеча друга.

– Нет, но все еще остается шанс. Хийя жива. Разиэль делает все, что в его силах. И… – Архангел заколебался. – Есть Господь.

Даймон промолчал.

– Приближается война. Если мы проиграем, если отступим, придет небытие. Может, если мы не сдадимся, покажем свою преданность, Бог снова вернется к нам, может, исправит то, что выше наших сил, – с усилием продолжил Габриэль, чувствуя себя отвратительно, хотя и правда в это верил.

– Ты хочешь, чтобы я воевал, Габриэль, – тихо произнес Даймон. – Хорошо, я буду воевать. Живой или мертвый, с надеждой или без, независимо от того, что случилось и что еще случится. Я же все еще верный рыцарь Господа, правда? – Он хрипло засмеялся. – Но перед этим я хочу ее увидеть.

– Хорошо.

– Немедленно.

Габриэль покачал головой.

– Нет.

– Хоть раз выкажи понимание к чьим-то чувствам, Джибрил! – гаркнул ангел Разрушения. – Не бойся, я не позволю себе сдохнуть до того, как встану лицом к лицу с Сеятелем.

– Дело не в тебе, а в Хийи. Она тебя любит, Даймон. Я не позволю, чтобы она увидела тебя в таком состоянии. И пережила еще больший шок, понимаешь?

Фрэй прикрыл глаза.

– Извини, – прошептал он. – Трудно совладать с собой.

– Идем, – сказал Габриэль. – Заберу тебя в Царство. Разиэль должен заняться тобой.

Даймон передвигался с трудом, чувствовал слабость и потрясение. Свет дня слепил его, а облака издевательски кривились. Он даже не глянул на друзей, а они не отозвались и словом. Зато в памяти Даймона снова прозвучал голос Агнца. «Придется тебе умирать многократно, Абаддон».

Он проходил мимо поваленных деревьев, выкорчеванных корней, не в состоянии избавиться от ощущения, что ему снится странный утомляющий кошмар. Лес был якобы таким же, но все же измененным. Большие замшелые стволы напоминали театральную декорацию, из-за которой выглядывал иногда, заметный краем глаза, ужасно искалеченный пейзаж. Мягкая трава, мох и кустарник маскировали разрытую, опустошенную землю. Высокие раскидистые деревья в реальности вытягивали к небу поломанные культи. Маленькие озерца скрывали болотистое дно, появившееся после выкорчевывания корней. Картинка густого, залитого солнцем леса накладывалась на вид побоища, словно ширма, очень реалистичная, но немного прозрачная. Иллюзия была материальна, почва не проваливалась под ногами, деревья стояли покрытые шероховатой корой и лишайниками, растения пахли, на листьях собиралась роса. Но сквозь них Даймон видел, как сильно пострадал остров. Хийя вела тут кровавую, беспощадную битву, и ангел Разрушения не мог сдержать сожаления и ощущения вины, что его не было рядом. До такой трагедии не дошло бы. Он бы защитил ее. Не позволил бы Атанаэлю коснуться своей паршивой ногой этой земли. Где ты был, когда она нуждалась в тебе, Рыцарь Меча, Разрушитель? В грязном бараке, спрятавшись, как крыса, вытащенная из ловушки, побитый и униженный Ялдабаотом, изгнанным демиургом. Когда он, побежденный, бесполезный, бредил в лихорадке, Хийя боролась за свою жизнь. Его Хийя, его девочка, его синеволосая ведьмочка.

Он ощутил непреодолимую волну горечи, сдавливающую горло и грудь. «Ей не хватало тебя, Даймон. Неужели ты всегда должен все испортить? Несешь за собой только пепелище и страдания».

Тропинка вела к стене с кованой калиткой. Внезапно он ощутил укол страха. Уже? За стеной протянулся сад, полный старых раскидистых яблонь, которые давали благоуханные красные яблоки просто в руки. Он остановился, зная, что не сможет сделать ни шагу. Отчаяние протянуло когтистую лапу, ранило. Он не может подойти ближе, увидеть, как руины просвечиваются через фасад дома. Он не в состоянии посмотреть в золотые глаза. Что увидит в них? Пустые глазницы? Через мгновение его охватило сильное желание развернуться и убежать. Но оно тут же отхлынуло. Он стоял между развалин, магически закрученных яблонь и ждал, пока придет любовь всей его жизни. В конце тропинки, между стволами, замелькала голубизна и золото платья. Господи, как она была прекрасна, когда вот так шла с распущенными волосами цвета кобальта. Небесный кот Неемия бежал рядом, позвякивая колокольчиком на ошейнике.

Сердце ангела Разрушения билось в груди так сильно, что даже болело, когда из-под прищуренных век он увидел, как к нему идет его жизнь. Все, за что стоит бороться, за что страдать, за что благодарить Бога. Хийя.