Майя Коссаковская – Сеятель Ветра (страница 53)

Даймон вздрогнул, когда неожиданно губы Ялдабаота шевельнулись. Было впечатление, словно мрамор заговорил.

– Фрэй, – произнес он. – Ты пыль на ветру.

Молниеносно он расправил крылья и кинулся на Даймона. Расшитые белые одежды развевались за ним, словно крылья саранчи. Их сухой шелест звучал как стрекот насекомых. Ангел отскочил, выполняя идеальный удар мечом. Но Ялдабаота уже не было там, где он должен был быть. Звезда Разрушения со свистом рассекла воздух, а сила удара почти выбила оружие из рук Даймона. Он сделал мгновенный полуоборот и провел быстрый толчок. Попал в пустоту. Серебряный ангел с резным жезлом в руках равнодушно наблюдал за его усилиями. Даймон ощутил в груди холодный укол страха. Битва с Ялдабаотом напоминала поединок с призраком. Порезы и удары были точными, прицельными и смертельными. Он знал об этом. Он не совершил ни единой ошибки, не терял равновесия, не тратил сил. Однако ни один удар не достиг врага. Он отчаянно пытался провести удар, который проткнул бы призрака или хотя бы поцарапал, но он все еще видел перед собой равнодушное лицо, обрамленное белыми волосами. Он был не в состоянии сказать, сколько прошло времени. Но у него было впечатление, что много. Он тяжело дышал, горло пересохло, пыль забила легкие. Он устал. Звезда Разрушения казалась слишком тяжелой, мышцы дрожали от напряжения. Даймон медленно мирился с фактом, что под скульптурной внешностью демиурга на него смотрят глаза смерти. «Не достанешь меня, сукин сын»! – мысленно рявкнул он. Даймон сконцентрировал на враге всю свою ненависть, всю ярость. Эта бледная рожа ответственна за зло, которому он подвергся, за жизнь ожившего трупа, за клеймо убийцы. Он стиснул зубы и фурией кинулся на серебряного нетопыря. Меч летал в воздухе, лезвие молниеносно порхало, превращаясь в один сияющий металлический веер. Фрэй уверенно наступал, впервые с начала схватки вынуждая врага отступить. Черты Ялдабаота напряглись, искривленные гневом. Он кинул короткое слово, которого Даймон не понял. И тогда земля под ногами ангела Разрушения закачалась. Он посмотрел вниз. Под ногами был черный зигзаг. Он быстро превращался в огромную паутину глубоких трещин. В одно мгновение он укрыл землю сетью разрывов. Бывший демиург взлетел в небо, превращаясь в серебристое пятно на сером фоне. Фрэй замер с мечом в руке, отчаянно пытаясь понять, что происходит. Степь трескалась, между кустами чертополоха появлялись длинные щели. Они расширялись с каждой секундой. В какой-то момент грунт ушел у Даймона из-под ног. Он замахал крыльями, но они не подняли его, словно воздух внезапно стал слишком разреженным. Он отскочил в кучу сухой травы, но и там не нашел опоры. Каждый участок степи проседал. Даймон перепрыгивал на уцелевшие участки, словно танцевал над пропастью. С трудом удерживая равновесие, он балансировал на краю новообразованной расщелины. Из ее середины бил холод и странный красный свет. Каждую секунду очередные глыбы земли падали в пустоту. Пейзаж трескался, словно был стеклом, в которое кто-то швырнул камень. Земля под ногами Даймона крошилась как мел. Внизу зияло призрачное красное небытие. Оно быстро затягивало остатки растерзанной степи и куски разбитого неба. «Приветствую, небытие», – подумал он с отчаянием. Он понял, что Ялдабаот использовал тот же самый способ, что когда-то и он сам, воюя с отрядами Антикреатора. Он открыл измерение. Через образовавшуюся дыру всасывалась реальность. У Даймона тогда был Ключ, выкраденный из Дворца Господа. А как, к чертям, Ялдабаот это сделал? Или Антикреатор действительно располагал мощью, равной Божьей? Тогда его не победить. Все потеряно. Его охватила горечь и бессильная ярость. Он проиграл. Собственно, он уже не живет. «Прощай, Фрэй, Разрушитель. Кровавый нетопырь убил тебя второй раз. И где Господь, чтобы снова тебя воскресить?» Держа меч двумя руками за лезвие, он выполнил сумасшедший танец, перескакивая на, казалось бы, стабильные глыбы земли, которые тут же трескались под его ногами. В небытие посыпались камни, трава и кусты чертополоха. В воздухе кружила всепроникающая пыль. Глаза Даймона заливал пот, ноги соскользнули с рассыпающихся глыб. Он оттолкнулся от куска земли, который сразу же превратился в сухую пыль, перепрыгнул на следующий, но потерял равновесие. Он отчаянно пытался восстановить его, маша крыльями, но не смог. Глыба распалась на две части, и Даймон полетел в пустоту. Крылья были не в состоянии его удержать, непреодолимая сосущая сила выворачивала их. Воздух свистел вокруг него, скорость выбила воздух из легких. Он оглох от воя ветра. Неистовый, мигающий свет заставил его сжать веки. Наверное, он кричал, но среди свиста вихря не смог расслышать собственный голос. «Приветствую, небытие», – еще раз промелькнуло у него в голове, когда ужасный толчок пробежал через его тело, словно из глубины поднялся гигантский молот и раздавил его. Даймон потерял сознание.

Он очнулся переполненный странным бессилием. Ему казалось, что тело отлито из невероятно тяжелого металла. Он не мог сделать ни единого движения. Во рту чувствовался вкус крови. Он попытался поднять веки, но складывалось впечатление, что он борется с огромной оловянной плитой. Заскрипело. Голова была наполнена битым стеклом, которое совершенно непредсказуемо пересыпалось там каким-то ужасным способом. Ощущение было отвратительным. Монотонный шум в ушах наводил на мысль о море. Вероятно, он лежит на пляже, поскольку на губах ощущается вкус соли. Нет, это пот и кровь. Шум в ушах нарастал, приобретая гневный тон. «Шторм надвигается», – подумал Даймон. Он хотел встать, но вместо этого начал медленно проваливаться в песок. Что-то настойчиво, мучительно приказывало ему вырваться из оцепенения, но ему было все равно. Песок сомкнулся над ним.

Он очнулся от боли. Тупой и настойчивой. У него было впечатление, что он распался на мелкие части, которые кто-то кое-как посклеивал. Попытался открыть глаза. Через полуприкрытые веки проник красный свет. В багровом небе с головокружительной скоростью бежали облака. Он закрыл глаза, поскольку этот вид вызвал у него тошноту. Внутри черепа разбитое стекло превратилось в звенящие кимвалы.

– Фрэй, – четко произнес мраморный голос рядом с ним.

Даймон вздрогнул и открыл глаза. Ялдабаот стоял в пяти шагах от него. За его спиной маячил острый край кирпичных скал. На небе не хватало солнца. Красный свет сочился из ниоткуда.

– Пыль на ветру, – белая голова немного склонилась, – хочу тебе что-то рассказать. Я изменился, достиг вершины. Дозрел. Господин, которому я служу, наделил меня силой. Я – мощь, соединенная с ним, с настоящим Богом. Мое сердце наполняет радость. Мое новое имя – Мастема. Враг. Потому что я являюсь врагом тех, кто меня предал.

Даймон облизал сухие губы. Серебряный нетопырь начал расплываться перед глазами.

– Фрэй! Пробудись! Сеятель прибывает. Он приближается, я чувствую его. Он близко! Ты должен меня понять, Фрэй. Я не убью тебя, потому что не важно, жив ты или нет. Ты и так его не остановишь. Сеятель придет с Тенью. Это его любимое дитя. Как ты можешь сравниться с такой мощью? Потому я тебя не убью. Хотя для моего личного удовольствия я хочу, чтобы ты сдох на этом пустыре, ангел Разрушения.

Даймон с трудом сглотнул слюну. Его мучила жажда. Ироничный голос Мастемы звучал все тише. Фрэй закрыл глаза. Когда он снова их открыл, на фоне красных скал уже не было фигуры бывшего демиурга.

– Нет, – прошептала Хийя. Дрожащими руками она снова раскладывала карты. Хватило одного взгляда, чтобы она побледнела как полотно. Губы посинели, от них отхлынула кровь. Но в золотых глазах полыхал огонь. Ноздри раздувались от быстрого дыхания.

– Нет! – резко выкрикнула она, ударяя кулаками в стол. Карты рассыпались, часть упала на пол.

Хийя поднялась, почти бегом кинулась в сторону лаборатории. Испуганный Неемия с мяуканьем кинулся под шкаф. Ангелица с треском открыла двери. Ей не нужно было перелистывать книги или вспоминать чародейские жесты. То, что она должна была сделать, превышало возможности магии. Таких заклинаний не было в книгах. Они появлялись изнутри. Когда приходил соответствующий момент, слова сами рождались на устах мага.

Она вызвала слуг. Испуганные горгульи, фавны и нимфы жались друг к другу, оказавшись в сырых стенах лаборатории. Госпожа быстро кружила вокруг лабораторных столов. В таком возбужденном состоянии они ее никогда еще не видели.

– Принесите черные факелы, – сухо кинула она горгульям. – Тринадцать.

Они задрожали, но молнии в золотистых глазах побуждали их к немедленному выполнению приказа.

– Закройте все окна, посыпьте волосы пеплом, лица намажьте сажей, – кинула она фавнам и нимфам. – Дом в трауре.

Служанки запищали, одна начала всхлипывать.

Хийя оттолкнула ее и вылетела в коридор. Кобальтовое платье развевалось за ней, словно гонимая ветром туча. Она чуть не столкнулась с горгульей, что тащила факелы.

– Установите их по кругу в лаборатории! – крикнула она, не замедляя шаг. Как вихрь летела в спальню.

– Стенайте! – крикнула она, повернувшись к бегущим за ней служанкам. – Плачьте, очень скоро остановится у нас костлявая!

Одиночные всхлипывания превратились в сплошное рыдание. Личики фавнов искривились в немом страхе, они вцепились в свои лохматые шевелюры. Перепуганные нимфы таращили на госпожу круглые удивленные глаза, думая, что она внезапно сошла с ума. Она действительно создавала такое впечатление со сжатыми губами и растрепанными волосами. Она бегала по коридору, словно голодная колдунья, в ярости и отчаянии. Она вбежала в спальню и захлопнула двери. Ее трясло. Она вынуждена была опереться на стенку, поскольку неожиданно колени подогнулись.