Майя Коссаковская – Сеятель Ветра (страница 55)

В открытых носилках Зое чувствовала себя очень неудобно. Однако строгие правила чрезвычайного положения запрещали все, что могло стать источником заговора, даже закрытые во время поездки занавески. На улицах Царства положение не улучшилось. Наоборот, царила атмосфера нервозности и опасности. Ангелы крались под стенами. Вооруженные банды не исчезли, а даже стали больше. Бесцельно цеплялись и обкрадывали жителей в высоких Небесах, разрушали сады, оккупировали частные дома, отнимали еду и питье. Зое хотела бы не думать, что происходит в низших кругах. Регулярная жандармерия была заперта в казармах, поскольку перед переворотом они подчинялись Габриэлю, поэтому регенты переживали за их преданность. Город патрулировали наемники или банды частных боевиков, готовых, в зависимости от настроения, прикрывать глаза взамен на щедрые взятки или провоцировали обычные драки.

Носилки свернули на улицу Солнца. За углом три крылатых в незнакомой для поэтессы униформе избивали кого-то. Зое отвернулась. С другой стороны, на стене, виднелась кроваво-красная надпись: «Убить предателей! Габриэль – избавитель». Она сжала кулаки. «Еще только несколько кварталов, – успокаивала она себя. – Может, с Божьей помощью, никто меня не тронет». Носильщики свернули на Аллею Серебряных ворот. У ее начала бледно сияли ворота Дворца Власти, чему улица была обязана своим названием. Тротуары были пустынны. Зое уже могла вздохнуть с облегчением, когда внезапно из ворот выскочил некрылатый. Он странно выглядел. Был одет в короткий кафтан, обтягивающие брюки и высоко зашнурованные сандалии, все в красных и оранжевых цветах. Без усилий, легкими прыжками, он догнал носилки и начал бежать наравне с ней. Ангелицу охватил страх.

– Быстрей! – простонала она носильщикам.

Но хотя они не щадили сил, злоумышленник бежал рядом без следа усталости.

– Госпожа! – закричал он. – Выслушайте меня! Я принес послание.

Зое посмотрела в его сияющие, словно золотистое пламя, глаза. Кожа некрылатого мерцала, словно светлая медь, волосы были как пламя, рыже-красно-золотые и высоко зачесанные, торчащие гребнем. «Это саламандра», – догадалась поэтесса, но это не уменьшило ее страх.

– Уходи! – крикнула она.

Меднокожий приблизился к носилкам, почти касался их. Он просунул внутрь сжатую ладонь. Зое издала слабый вскрик. Саламандра разжала пальцы.

– Посмотри, госпожа! Прошу.

На вытянутой руке лежала прекрасная застежка. Ангелица замерла.

– Выслушай меня! – повторила саламандра.

– Стойте! – крикнула она носильщикам, не в состоянии оторвать взгляд от блестящей драгоценности.

Полумрак, что царил в помещении, меньше утомлял глаза, чем дневной свет. Через заколоченные доски грязного окна проникал лучик солнца, такой тонкий, словно пальцы голодающего ребенка. Даймон лежал неподвижно. Он научился избегать всяких ненужных движений, потому что они вызывали красные фейерверки боли в голове. Он продолжал наблюдение за пылинками, танцующими в снопах света. Они напоминали маленьких эльфов, слишком глупых, чтобы заняться чем-то полезным. Он прикрыл веки, его охватило непреодолимое желание погрузиться в черный песок, который окружал его с момента последней встречи с Ялдабаотом. Другие не могли видеть густые липкие кучи, что заваливали комнату, но Даймон прекрасно знал об их существовании. Именно сейчас песок начал засыпать его лицо, затягивать руки и ноги в бездну, созданную из частиц кварца.

«Проснись!» – кричал он себе мысленно, испуганный, что снова провалится в песчаную пропасть, где нет ни сознания, ни воли. Падая, он невольно оперся на локти, поскольку под спиной чувствовал только осыпающийся песок, и сразу же огненная молния боли от правого предплечья рассыпалась в голове тысячей алых искр. Даймон задрожал, но, по крайней мере, он перестал падать.

Он услышал, как скрипнули двери. Через мгновение в них появился высокий силуэт саламандры, потом его заслонила какая-то тень. В комнату вошел Разиэль. Хватило одного взгляда на кровать, чтобы он замер.

– О господи, Даймон, – тихо произнес он. – Ты меня слышишь? Узнаешь?

– Привет, Разиэль! – прошептал ангел Разрушения, удивленный звучанием собственного голоса, который напоминал ворчание больной химеры. Он надеялся, что Разиэль понял, что он сказал.

Архангел провел рукой по лицу.

– О Господи, – повторил он. – Проклятье. У тебя нет ни одной целой кости. Не пытайся ничего говорить! Я наложил несколько успокаивающих заклинаний. Надеюсь, они подействуют.

Даймон открыл рот, чтобы ответить, но Разиэль яростно замахал руками.

– Т-ш-ш! Ни слова!

Он отклонил голову, начал быстро бормотать непонятные слова, вытянув руку в направлении друга. Очень медленно, но Даймон почувствовал облегчение. Уменьшилось невыносимое давление в грудной клетке, шум в ушах и яростная боль в голове. Она утихла настолько, что он смог думать.

Разиэль вытер лоб.

– Это все, что я мог сделать, – буркнул он. – Хорошо, что ты вообще отреагировал. Сейчас посмотрю, что у тебя внутри сломано. Подозреваю, много чего. Ради Бога, ничего не говори!

Даймон облизал пересохшие губы. Князь Магов в напряжении водил над ним руками. Через минуту он опустил их с облегчением.

– Плохо, но не смертельно, как я боялся. Много переломов, трещин в ребрах, плечевом поясе, особенно ключицы, вывихнуто крыло, плечевой сустав и левое колено. Магия медленно, но справится с этим. Повреждения внутренних органов не слишком серьезные. К счастью. Хуже всего выглядит правое предплечье. Оно просто раздроблено. Но ничего. Попробую что-то сделать. Посмотрим, хорошо?

Он осторожно приподнял угол одеяла. Даймон стиснул челюсти, по лицу пробежала судорога боли. Разиэль втянул воздух через зубы. Из воспаленной глубокой раны торчал кусок сломанной кости. Архангел посмотрел на друга с печалью.

– Не буду обманывать тебя, Даймон. Сам знаешь. Это ужасно. Если бы ты был обычным ангелом, я вынужден был бы ампутировать твою руку. Но ты необычный, к твоему счастью. Я вытащу тебя из этого, и ты снова будешь владеть руками. Но на это нужно время. Плохо заживает, старик, плохо реагируешь на заклинания исцеления. Ну, я не должен тебе об этом напоминать. Трудно. Но мы справимся. И так не наихудшее положение. Полежишь, срастешься, а потом будешь как новенький.

Даймон попытался привстать на кровати, но тут же пожалел об этом.

– У меня нет времени на срастание, – прохрипел он. – Сеятель…

– К черту Сеятеля! – внезапно прервал его Разиэль. – Не думай о нем сейчас! Вообще не думай. Я запрещаю тебе это как врач.

– Слушай, Ох сдал провинцию Ялдабаоту, то есть Мастеме, так этот сукин сын сейчас себя называет… Сеятель не появится на Земле или на территориях Вне-времени, он появится в Царстве… Он появится на феодальных территориях, в чертовой провинции…

– Знаю. В трех, не в одной. Ох сдал Мастеме три из двадцати восьми провинций, которыми владеет, взамен на украденную Книгу. Саламандры проверили. Камаэль утверждает, что им можно доверять.

Даймона охватила сковывающая волна слабости.

– Ну да, – прошептал он. – Самаэль тоже говорил о трех. Я забыл.

Лицо склонившегося над ним Разиэля размывалось, как образ, видимый сквозь воду.

– Перестань дергаться, Даймон. Сейчас ты должен отдыхать. Пойми, уже поздно. Мы можем только ждать начала войны. Он приближается, а мы будем биться, лучшее, что умеем. Это все. Остальное зависит от воли Бога.

Мрачная логика слов друга дошла до сознания Даймона, пробуждая ощущение смирения. Он прикрыл глаза.

– Как Камаэль тебе сообщил? – спросил он. – Ведь псы Нитаэля следят за каждым твоим шагом.

На узких губах Разиэля появилась мимолетная ухмылка.

– Это та ангелица, Зое, поэтесса. Шустрая малышка. Саламандра показала ей застежку Софии и объяснила, что с тобой случилось, а она попросила меня как спеца по литературе проконсультировать ее о написании прозы о войне с темными. Ловко, правда? Не подозревал ее в чем-то таком.

Пыль танцевала в снопах света, а под спиной ангела Разрушения снова начал осыпаться песок.

– Разиэль? – прошептал он с напряжением. – А Хийя?

– В порядке, – сказал откуда-то издалека голос друга. – Давно у нее не был, но знаю, что все в порядке. А сейчас заткнись, будь добр, я попробую вправить тебе руку.

Даймон пытался сосредоточить взгляд на потолке, который начал быстро уноситься вверх, так, что через мгновение старые разводы напоминали ему убегающие галактики. Он закрыл глаза, поскольку этот вид был не из приятных.

Глава VIII

Габриэль не мог скрыть радость. Он должен быть подавленным, даже напуганным, но его переполняло ощущение триумфа. Он ехал во главе Воинства рядом с Михаэлем. За ними выступала регулярная армия Царства, тысячи тысяч верных солдат. Где они проходили, простые крылатые выбегали на дорогу с цветами, дарами и слезами счастья на глазах. Они приветствовали армию Михаэля как освободителей, а самого Габриэля как провидение и наместника Господа. Если у него когда-либо и были сомнения в проводимой им политике по отношению к жителям Царства, то сейчас они развеялись как дым.

Уже недолго, и он увидит кольцо белых стен города, но на этот раз он пересечет их как победитель, а не беглец. Тревожные вести о Сеятеле были не в состоянии ослабить эйфорию законного регента. Он смотрел на обширные поля, шумящие леса, на города и поселения Царства, вспоминал чудесную архитектуру семи Небес, мосты, дворцы и сады, и ему казалось, что он обнимает бесконечное число крылатых, трудящихся во славу Бога, и не верил, что Господь стремится уничтожить то, что является Его Творением. Это так, словно Бог захотел уничтожить часть Себя.