Майя Хоук – Капитан под залог (страница 57)
Потом меня уводят переодеться.
Кто-то из команды — молчаливая женщина с коротко стриженными волосами — приносит тёмный комплект: брюки, куртка, закрытая обувь. Ничего лишнего. Я смотрю на своё платье с блёстками, на подол, который я тащила через весь космопорт, и думаю, что этот вечер прожила как будто за троих.
Переодеваюсь быстро.
В зеркало смотреть не хочется.
Флайер трогается через час.
Рейвен сидит рядом. Впереди — двое из его группы, сзади едет ещё одна машина. Город за стеклом темнее, чем днём, и тише — только навигационные полосы светятся в высоте.
Я не собиралась засыпать.
Просто в какой-то момент плечо Рейвена оказывается рядом — тёплое, твёрдое, — и голова сама опускается. Он не отстраняется. Я чувствую, как он чуть меняет позу — совсем немного, чтобы мне было удобнее, — и это движение такое тихое и такое настоящее, что у меня что-то сжимается в груди.
Его тепло. Его запах — сдержанный, чуть смоляной, с металлическими нотками, как у человека, который провёл день в работе. Я чувствую, как напряжение покидает плечи, шею, руки — медленно, слой за слоем.
Впервые за весь вечер мне не нужно ничего контролировать.
Впервые в жизни рядом с кем-то — не нужно.
Я думаю об этом последнюю секунду перед тем, как темнота забирает меня полностью.
Во сне я вижу всё.
Не так, как видят сны — размыто, непоследовательно. Чётко. Как будто я стою там сама, только без тела — просто присутствие, взгляд без лица.
Квартира Селены — небольшая, тёмная, с задёрнутыми шторами и светом только от экрана в дальнем углу. Она стоит у окна, не двигается. Ждёт.
Удар в дверь приходит без предупреждения.
Не звонок, не стук — удар. Дверь слетает с петель с первого раза, и в квартиру вваливаются двое в тёмном, без опознавательных знаков, лица закрыты. Профессионально, быстро — они знают, куда идти.
Селена не кричит.
Она отступает к стене, рука тянется к столу — там что-то есть, я не вижу что — но первый уже рядом, перехватывает запястье.
А потом в окно влетает тросс.
Рейвен входит через окно первым — я знаю это раньше, чем вижу. Просто чувствую его присутствие, плотное и очень живое, как точку на карте, которая всегда там, где нужно.
Всё происходит быстро.
Его группа появляется с двух сторон одновременно — из окна и из коридора, где второй вход, который нападавшие не учли. Четыре секунды — и первый из нападавших на полу. Ещё три — второй.
Селена прижимается спиной к стене и смотрит на это с тем выражением, с которым смотрят на вещи, которых долго ждали.
Я слежу за Рейвеном.
Он движется через комнату — к третьему, которого я не видела сразу. Тот стоял за дверью в спальню, в тени, и теперь выходит со спины — бесшумно, рука поднята, в ней что-то тёмное и острое.
Рейвен не видит.
Я чувствую это раньше, чем осознаю — как чувствуют боль раньше, чем понимают откуда. Что-то во мне тянется к нему — не руками, нет рук, — просто всем, что есть. Отчаянно, до темноты в глазах.
Рейвен оборачивается.
Удар уходит в воздух — на сантиметр, не больше. Он успевает поставить блок, и через секунду третий нападавший уже обездвижен.
Всё.
Тишина.
Я стою посреди этого и чувствую, как из меня что-то вытекает — медленно, как вытекает тепло из открытой ладони на морозе. Ноги перестают держать. Темнота наступает с краёв, мягко, неотвратимо.
Я вскакиваю.
Сердце колотится так, что я слышу его в ушах. Флайер стоит — я не понимаю, когда мы остановились. За окном — незнакомый квартал, тёмные здания, тускло освещённый переулок.
У машины стоит один из людей Рейвена — молодой, светловолосый, я видела его раньше. Он замечает, что я проснулась, и в три шага оказывается у дверцы.
Я открываю её сама.
Ноги не слушаются. Я вываливаюсь из машины и успеваю схватиться за дверцу — иначе упала бы прямо на асфальт. Свет перед глазами меркнет, потом возвращается, потом снова меркнет.
— Госпожа Стормвейд, — он подхватывает меня под локоть.
— Что с ним? — выдыхаю я.
Голос почти не слышен. Но я чувствую — там, где-то внутри, по той нити, которая натянулась между мной и Рейвеном, — что что-то не так. Не сломано. Но не в порядке.
Он жив. Это я знаю точно.
Но он ранен.
— Операция завершена, — говорит сотрудник осторожно. — Цель эвакуирована. Но капитан...
Он замолкает на полуслове.
— Говори, — говорю я.
— Он получил удар. Блок сработал, но зацепило плечо. Ничего критического. — Пауза. — Он сам так сказал.
Я смотрю на него и думаю о том, что эта нить — та самая, которая пробегала по коже электрическими разрядами, которая позволила мне услышать его одиночество в поцелуе, которая только что провела меня сквозь чужой бой, — она не только приносит тепло.
Она ранит тоже.
— Где он? — спрашиваю я.
Свет перед глазами снова чуть плывёт. Я держусь за дверцу и жду, пока это пройдёт.
— Едет сюда, — говорит сотрудник. — Три минуты.
Я киваю. Опускаюсь на порог машины, потому что стоять пока не получается, и смотрю в темноту переулка.
Три минуты.
Я подожду.
Флайер появляется из темноты без предупреждения — тихо, на низкой скорости, с погашенными навигационными огнями. Я слышу его раньше, чем вижу.
Дверца открывается.
Рейвен выходит первым — и я сразу вижу плечо. Белая перевязка под тёмной курткой, куртка не застёгнута, движения чуть скованнее обычного. Совсем чуть-чуть. Если не знать — не заметишь.