Майя Хоук – Капитан под залог (страница 55)

— Но когда он в меня поверил...

Я смотрю на Рейвена.

Его радужки светятся — мягко, ровно. Я гляжу в эти глаза и думаю, что, наверное, именно вот это — и есть то самое, что происходит, когда кто-то смотрит на тебя и видит не то, чем ты должна быть, а то, что ты есть.

— Произошло волшебство, — говорю я. — Я поняла, что мне не надо становиться лучше. Мне достаточно быть собой — для того чтобы подарить вам чудо.

С потолка начинает сыпаться сияние.

Я слышу, как зал ахает — и понимаю, что это не из-за моих слов. Я поднимаю голову.

Блёстки падают медленно, как невесомый снег, и в их свете — бабочки. Инопланетные, с крыльями-витражами, полупрозрачные — они появляются из ниоткуда и начинают кружить над головами гостей. Кто-то тянет руку, и одна из них садится на пальцы — невесомо, на секунду, и исчезает.

Зал замирает.

Я делаю шаг вперёд.

— Капитан Блэкторн стоит здесь сейчас, — говорю я, — потому что я верю ему. Я знаю: такой человек никогда не смог бы поступить как негодяй.

Пауза.

— Тогда кто?! — выкрикивают из зала.

Я не улыбаюсь и не отвожу взгляд.

— Я обязательно разберусь в этом, — говорю я ровно. — Мы разберёмся.

Я сжимаю руку Рейвена в своей.

Аплодисменты — уже не вежливые, не светские. Настоящие.

Занавес опускается между нами и залом мягко.

За кулисами — тишина. Относительная: где-то рядом шаги, голоса, звук передвигаемых конструкций. Но здесь, в этом маленьком пространстве за тканью, тихо.

— Ты была великолепна, — говорит Рейвен.

Без паузы. Без интонации сомнения. Просто — факт.

Я убираю локон за ухо. Облизываю губы.

— Не думал, что я так умею? — тихо спрашиваю я.

Он чуть крепче сжимает мою руку.

— Почему-то не сомневался.

Я оборачиваюсь к нему — медленно, потому что боюсь увидеть на его лице что-то такое, от чего не смогу отвести взгляд.

Он смотрит на меня. Прямо. И что-то в этом взгляде такое, от чего у меня перехватывает дыхание.

— С тех пор как увидел тебя... — он чуть отводит глаза, и это так на него не похоже — эта секунда уязвимости, почти смущения, — ...по-настоящему...

— Элира!

Мира врывается за занавес — стремительно, с планшетом в руках и с таким лицом, которое бывает, когда цифры на экране не помещаются в голове.

Она останавливается. Смотрит на нас обоих. Чуть прикусывает губу.

— Я, кажется, не вовремя.

— Говори, — выдыхаю я.

— Ты только что публично бросила вызов Кейлану Эвересту, — говорит Мира. — На весь зал. В прямом эфире. — Пауза. — На это пойдут заработанные деньги?

Я оборачиваюсь к ней.

Думаю о Миранде, которая улетает с планеты и оставляет умирающего отца. О Селене, чья карьера закончилась в один день. О чипе в руке Рейвена. О том, что сказал отец у входа в ангар. О том, что Кейлан ещё думает, что выиграл.

— Я должна чем-то отплатить за нападение, — говорю я.

Мира смотрит на меня секунду. Потом — на Рейвена. Потом снова на меня.

— Ясно, — говорит она негромко.

И, кажется, именно сейчас понимает, что я выбрала не тот путь, который она мельком представила в коридоре. Что я выбрала другой.

— Тебе нужно отдохнуть, — говорит Рейвен. — Ты сегодня...

— У тебя нет на это времени, — перебиваю я.

Он смотрит на меня.

— Кейлан не будет ждать, пока мы выспимся, — говорю я. — Он уже что-то планирует. Ты это знаешь.

Долгая пауза. Рейвен стоит напротив меня и смотрит внимательно. Потом молча передёргивает плечами и делает знак безопасникам.

— Миру отправь к гостям, — говорит он.

— Я сама, — говорю я и оборачиваюсь к ней. — Иди. Всё хорошо.

Мира смотрит на меня секунду, потом кивает и исчезает за занавесом.

Комната наблюдения — небольшая, технически оснащённая, ничего лишнего: несколько экранов, пульт управления, стулья которые никто не занимает. Двое безопасников Рейвена встают у двери. Он вставляет чип в считыватель, и в центре стола появляется голографический экран.

Голос Миранды звучит тихо и ровно — она писала это подбирая слова, как человек, который знает, что говорит это один раз и должен объяснить максимально понятно.

«Мы были на Азуре. Третий день. Он получил звонок поздно ночью — я не спала, слышала, как он вышел на палубу. Говорил тихо, но я разобрала несколько фраз. Он назвал сектор Кассиопеи. Назвал сумму — восемьсот миллионов кредитов. Сказал: "график не меняем, следующая волна — через два месяца". Потом: "полицейский становится проблемой, разберитесь с ним до конца квартала".

Я не понимала, о чём речь. Но когда забралась в шаттл — уже поняла больше. На его экране был открыт файл. Я запомнила название: "Кассиопея-7. Ротация активов". Там были колонки. Даты. Названия компаний. И отдельным столбцом — суммы переводов на счета, которые я не знала, но один из них был подписан: "ГР-пираты. Транш 4".

Он говорил по коммуникатору ещё раз, уже в шаттле. Я слышала только его часть разговора. Он сказал: "Они сделали своё дело в Кассиопее. Теперь нам нужен следующий регион. Готовьте список активов". И ещё: "Блэкторна уберите аккуратно. Он слишком давно копает".

Я не знаю, что означают все эти слова. Но я знаю, что когда он меня заметил — его лицо изменилось. Он не кричал. Просто сказал очень тихо, что если я скажу хоть слово, меня не найдут. Ни меня, ни моего отца».

Запись заканчивается.

В комнате тишина.

Я смотрю на экран ещё секунду, потом поворачиваюсь к Рейвену.

— Так вот почему он хотел избавиться от тебя.

Рейвен стоит неподвижно. Я вижу, как кулаки у него сжимаются — медленно, почти незаметно, но я уже знаю, на что смотреть.

— Он нарочно выдавил меня из сектора, — говорит он наконец. Голос ровный. Слишком ровный. — Семь лет назад. Я тогда ещё не знал, что это именно Кейлан. Думал — стечение обстоятельств. Перевод, понижение, дело закрыли без объяснений. — Пауза. — Но я не прекращал копать.

Я смотрю ему в глаза и не отвожу взгляда.

Он молчит ещё секунду — и я вижу, как что-то в нём меняется. Не ломается. Просто отпускает, как отступает волна, которая наконец добралась до берега. Лейра. Кассиопея. Семь лет, в которые он жил только одной мыслью — разобраться, кто виноват и вот он наконец получил имя.