Майя Грин – Ева. Особый проект (страница 7)

***

Утро следующего дня встретило нас ледяным ветром с гор. Я натянула куртку поплотнее и вышла на плац. Курсанты уже сонно строились. Ася стояла в новой форме, плечи расправлены, подбородок вздёрнут. Петров косился на неё, но молчал — то ли не выспался, то ли решил дать «принцессе» передышку.

— Курсанты, — объявила я, когда строй замер. — Через три недели к нам приезжает столичная группа «Гранит». Нас обязали провести совместные учения — хотят проверить, достойны ли мы статуса «Особого проекта».

Строй загудел. Петров, разумеется, не остался в стороне:

— «Гранит»? Это которые

— Тишина в строю, — оборвала я. — Подробности позже.

Я обвела взглядом строй и задержалась на Асе. Она стояла бледная, как полотно, и смотрела в одну точку. Пальцы, сжатые в кулаки, побелели. Что её так напугало? Переживает из-за учений?

Я ничего не сказала. Не при всех. Но отметила про себя: надо поговорить.

— А теперь, — продолжила я, — раз уж к нам едут столичные гости, давайте покажем им, что здесь не курорт. Разминка — пятнадцать кругов. Бегом!

Они рванули. Ася побежала вместе со всеми, и я заметила, что бежит она с какой-то отчаянной злостью — будто хотела вытоптать что-то внутри себя.

***

После тренировки я нашла её у дальней стены плаца. Она стояла, уперев руки в колени, и тяжело дышала.

— Агния.

Она выпрямилась.

— Товарищ сержант.

— Ты переживаешь из-за учений?

Она покачала головой, потом кивнула.

— Я ведь из той же академии. Училась в параллельной группе, менее «элитной», — она усмехнулась. — После того как я отказалась быть игрушкой тера Вячеслава Кречетова, он обещал, что я ещё пожалею

— Кречетов Родственник генерала, что ли?

Ася кивнула:

— Племянник.

— Ничего, — сказала я. — Мы тебя в обиду не дадим — ни я, ни взвод.

Ася подняла на меня глаза. В них стояли слёзы, но она не позволяла им пролиться.

— Спасибо, товарищ сержант.

— Не за что. А теперь — марш в столовую. Петров, небось, уже сожрал всё самое вкусное.

Она фыркнула, вытерла глаза рукавом и побежала.

***

Дни покатились один за другим — тяжёлые, плотные, набитые тренировками до отказа. Я гоняла взвод так, что к вечеру они едва доползали до коек. Лекс добавил тактические занятия — разбор схем, моделирование ситуаций, отработку связок в малых группах. Петров уже не шутил — просто не оставалось сил. Новиков стал ещё молчаливее, но работал как машина. Асе было тяжело, но она упрямо держалась наравне со всеми. Как я и думала, в ней был стальной стержень. Чем-то эта девчонка напоминала меня.

А я тоже уставала. Быстрее, чем обычно. После каждой тренировки приходилось дольше восстанавливаться. Магия отзывалась с задержкой, иногда — словно через вату. Я списывала на возросшие нагрузки, на осень, на что угодно. Лекс всё чаще смотрел на меня с беспокойством.

— Ева, что с тобой? — спросил он однажды вечером, когда я рухнула на кровать, даже не сняв форму.

— Устала, — буркнула я.

— Ева...

— Лекс, помолчи минутку. Я правда просто устала. Осенью всегда так.

Он вздохнул, но возражать не стал.

***

К концу второй недели я поняла, что больше не справляюсь.

Вечером, после особо жёсткой тренировки, я едва добралась до каюты. В глазах темнело, магия внутри молчала — будто её никогда и не было. Я оперлась о стол, перевела дыхание, потом достала походную аптечку. Нашарила пузырёк с зелёной этикеткой — магический стабилизатор. Экстренное средство. На учениях, в бою, когда нужно продержаться любой ценой, — самое то.

Залпом выпила горькую жидкость, поморщилась. Через минуту полегчало. Не до конца — слабость никуда не ушла, притаилась где-то глубоко, — но хотя бы стены перестали плыть, а руки — дрожать.

В каюту вошёл Лекс, увидел пузырёк в моей руке и помрачнел.

— Ева.

— Всё нормально, — сказала я, убирая аптечку. — Уже прошло.

— Это стабилизатор, — он кивнул на пузырёк. — В бою — да. Экстренный случай — да. Но сидеть на нём постоянно нельзя. Ты же знаешь.

— Знаю, — я отвела взгляд. — Нормативы через неделю. Сдам — и сразу к целителю. Обещаю.

Он ничего не ответил, и я была за это благодарна. Лекс помог мне лечь, укрыл одеялом, сел рядом. Я закрыла глаза и почти сразу провалилась в сон — тяжёлый, вязкий, без сновидений.

***

Лекс.

Он сидел в темноте и смотрел на спящую жену. Даже во сне её лицо оставалось напряжённым — будто она и сейчас продолжала сражаться. С кем? С усталостью? С собственным телом? С ним?

Будь его воля — он бы поднял её сейчас, закутал в одеяло и силой отнёс к целителю. Немедленно. Плевать на нормативы, плевать на «Гранит», плевать на всё. Лишь бы с ней было всё в порядке.

Он был уверен: Ева такого не простит. Она привыкла сама принимать решения. И если он сейчас переступит эту черту, сразу потеряет с таким трудом завоёванное доверие.

Лекс вздохнул, облокотился на спинку стула и стал ждать рассвета. Она обещала сходить к целителю после нормативов. Он проследит. А если завтра ей не станет легче — он примет меры. Даже если она возненавидит его за это.

Глава 4.

Ева.

Сдача нормативов приближалась неумолимо. Я гоняла взвод до седьмого пота, Лекс — до восьмого. Курсанты ползали, но не жаловались. Даже Петров притих — только сопел и вытирал пот со лба. Ася держалась. Каждый вечер я видела, как она, шатаясь от усталости, уходила в свою каюту, а утром снова стояла в строю — бледная, но решительная. На меня она больше не смотрела испуганно. Только с ожиданием, что я её не подведу. Я и не собиралась, но моё тело, кажется, решило иначе.

По вечерам коридоры «Вершины» вымирали. Курсанты — в казарме, преподаватели — по каютам. Только ветер гулял по этажам, да где-то хлопала незакрытая форточка. Иногда мне казалось, что во всей академии остались только мы — я, Лекс и «Альфа».

Стабилизатор я принимала теперь каждое утро. Без него магия не отзывалась совсем — глухо, как в колодце. С ним — работала, но неохотно, с задержкой. Это отнимало больше сил. Как, например, если бы я пыталась бежать не по открытой местности, а через толщу воды. Лекс смотрел на меня всё мрачнее, но молчал. Один раз только, когда я потянулась за пузырьком прямо перед тренировкой, перехватил мою руку.

— Ева, это ненормально.

— После нормативов к целителю. Обещала же, — пообещала, не давая ему договорить.

Он отпустил, но в глазах у него поселилась та упрямая решимость, которую я уже знала. Лекс что-то задумал.

За два дня до нормативов Соколов вызвал меня в кабинет. Вид у него был такой, будто он лично разгрузил вагон с боеприпасами и забыл, зачем.

— Докладываю, — сказал он без предисловий. — «Гранит» выехал. Через три дня будут здесь.

— Их нормативы? — спросила я.

— Сдали. Результаты — он помолчал, подбирая слово, — впечатляющие. Достал для вас выписку. Ознакомьтесь.

Я взяла бумагу, пробежала глазами. Цифры действительно были высокими. Не запредельными — мы могли бы их побить, если бы выложились полностью, но с моим нынешним состоянием

— Понятно, — сказала я ровно.

— Сержант, — Соколов посмотрел на меня поверх очков. — Я не спрашиваю, что с вами, но если вы не в форме — скажите сейчас. Я найду замену на время учений.