Майя Филатова – Сбитый ритм (СИ) (страница 74)

Приставы начали бубнить по протоколу, украдкой поглядывая на часы. Потом старший из судей прогундосил:

— Согласно анализу биологического материала, Халнер Хайдек признаётся прямым потомком Тойрена Хайдека, старшим по крови (три четверти), и старшим в роду. Согласно представленной Нарне, изъятие собственности родом Вазер на основании Сен-Кармор, признаётся частичным по доброй воле победителя. В свете вышеприведенного, иск Барена Вазер, графа Варус, о легитимности владения семьёй Хайдек пепельным титулом графов Хейдар признается неудовлетворенным, как и его же предложение договора Понижения. Пепельный титул графа Хейдар, вместе со всем прилагающимся наследным правом имуществом, передается верноподданному Халнеру Хайдеку. Документальное подтверждение за подписью короля будет передано верноподданному по истечении срока, установленного для оформления документов, но не позднее Гарии с нынешнего дня. Вердикт суда окончательный и обжалованию не подлежит. Заседание окончено, дело закрыто. Да восславится Великий Апри!

Захлопнув ярко-красную папку, главный судья развернулся всем корпусом к своему коллеге, который перегораживал путь к выходу, и сделал страшные глаза. Второй судья подскочил, чуть ли не выбежал из зала. Главный и третий отстали не намного. Миг, и члены Высокого Совета начали гуськом просочились в ту же дверь. И только граф Вайнер пребывал в своих мыслях — ему явно всё равно, что ждёт на улицах. Ему уже действительно всё равно, ведь у его семьи нет будущего.

Я сжала кулаки в карманах платья.

Солдаты, охранявшие братьев Хайдек, открыли калитку «загона». Дарн мрачно сплюнул на пол. Ни на кого не глядя, промаршировал к выходу. Халнер спокойно, вразвалочку, подошел ко мне, сохраняя непроницаемое выражение лица.

— Здравствуйте, свет Аделаида.

— Доброе утро, — неловко улыбнулась я.

Хал усмехнулся и похлопал меня по плечу.

Площадь встретила пустотой: ни людей, ни шума, ни карет. Только мусор, запах гари, да сомнительные личности. Найти экипаж удалось с трудом. Всю дорогу до гостиницы, мы практически не разговаривали. Халнер смотрел в окно, я дремала на тёплом плече, забыв обо всех неприятностях и треволнениях.

В Алебро нас встретили широкая светлая лестница и витиеватая резьба перил. А картины-то даже ничего, если присмотреться. Вон, краски какие яркие, а фигуры будто танцуют, особенно вот тут, около номера.

— Жильё попроще, не думаю, что мы будем тут долго, — сказала я, заходя под скошенную крышу, — к тому же… здравствуйте, магистр.

— Приветствую, сестра, Кетания, — улыбнулся Паприк, — о, брат Халнер. Или, вернее сказать, граф Хейдар? Давненько не виделись, давненько.

— День добрый. Ну да… семейные дела, знаете ли.

— Да-да… мы все одна большая семья…

Последовала краткая беседа об итогах суда и дальнейшем раскладе. Потом Паприк сделал мне знак удалиться. Я пошла в спальню, оставив мужчин обсуждать сверхсекретные дела. Ну и пожалуйста. Отосплюсь, пока есть возможность.

Однако, не смотря на омовение в горячей воде, заснуть никак не удавалось. Хоть ящериц считай, хоть в потолок смотри. Эх, надраться бы сейчас как следует! Только в номере алкоголя нет, вылакала вчера. Внизу, в гостинице, дорого. Идти сейчас в кабак — самоубийство, даже с оружием.

Я крепко зажмурилась. Кордоны. С них-то всё и начинается. О боги.

О Великий Апри…

***

Видимо, я всё-таки уснула. Проснулась резко, как от громкого звука. Но всё тихо и темно. Крепче завернулась в одеяло. Стала двигаться к теплу. Тепла не было. Не было. Не было…

Рывком села на кровати. Вгляделась в темноту, ощупала её Зрячим чутьём. Ничего и никого. А вот из-под двери в гостиную пробивается свет — мягкие неверные отсветы, и течет слабый аромат алкоголя. Боги! Неужели магистр до сих пор не ушёл? Хотя, мне казалось, что Хал ложился рядом… Я выбралась из постели и, накинув халат, пошла в гостиную.

Ох, ничего себе!

Перед камином сидели Халнер и Дарн. Оба раскраснелись и лыбились, глядя друг на друга поверх бокалов. На столике между креслами стояла крутобокая бутылка. Хал — в халате на голое тело, Дарн — в том же костюме, что и в суде, только уже мятом и с пятнами. На щеке кровоподтёк, костяшки сбиты. Интересно, как его в таком виде пропустили-то?

— И я тут такой — фигак, — хохоча, сказал Дарн.

Хал как раз делал глоток, и поперхнулся от смеха.

— Не сомнева-ва-ваюсь, кх-х-х, кх-х-х… ох… слушай, подлей, а? А то я расплескал с этой твоей… фрикцией…

Дарн хохотнул, и потянулся к бутылке.

— Я предупреждал, — сказал директор и, театрально выделываясь, добавил тонким голоском, — пупсик.

Мужчины заржали в голос. Отсмеявшись, Хал шикнул.

— Что, боишься, твой пупсик проснётся? — ехидно сказал Дарн.

— Смейся, смейся. Она сначала наваляет, потом разбираться будет. Я-то привычный, а вот ты…

— Доброе утро, — сказала я.

Хал едва заметно вздрогнул и кивнул, слегка обернувшись через плечо.

— Ого! Легка на помине! — засмеялся Дарн, и приподнял бокал, — ну, твоё здоровье!

Отпив глоток, обратился к Халнеру:

— Слушай, ну всё-таки, дай мне её на сезон? Программа-то зашибенная… На твой же Хейдар выручка и пойдёт, в итоге.

— Дарн, я тебе уже всё сказал, — поморщился Халнер, — у Кети спрашивай.

Директор фыркнул и воззрился на меня, недовольно поджав губы. В глубине зелёных — таких же зелёных, как и у Халнера, глаз — трепетала одновременно просьба и угроза. Победило последнее.

— Хоть ты мне типа родственница, от сцены всё равно не отвертишься, ясно? — строго сказал директор, — послабление, так и быть, делаю. Выбирай номер.

«Дай на сезон». Пф. Нашлись тут работорговцы!

Состроив задумчивую мину, я вынула у Хала из руки бокал, отпила ароматную жидкость. Странный вкус. Не совсем вино, скорее, нечто среднее между хорошей наливкой и перебродившей микстурой. Ого! Похоже, тот самый атьян, про который я много слышала, но ни разу ещё не пробовала из-за его редкости и цены.

— Закусывай обязательно, — Халнер кивнул на тарелку с сыром, после чего пошел за новым бокалом.

Ну да, нуда. Чистюля хренов.

— Хорошо. Монторпа делать буду, — проговорила я, плюхаясь в освободившееся кресло, — а вот на сцену кого-нибудь другого ищи. Сама выступать — ни за что.

— И на том спасибо, — поморщился директор.

Вернулся Халнер с бокалом и стулом, на котором и устроился.

***

Выпивка закончилась. Дарн предложил по-быстрому сбегать вниз, потрясти дежурного. Но, стоило директору выйти из номера, как по лестнице покатился шум и грохот.

— Вставайте! Просыпайтесь! Бегите! — вопил кто-то.

В дверях опять появился Дарн, с ним — растрёпанный коренастый мужчина, в котором я с трудом узнала управляющего.

— Погромы! Погромы! — взволнованно тараторил управляющий, — совсем рядом! На площади целая банда! Говорят, охотились на Высоких! А теперь идут сюда! Идут! Слышите! Собирайтесь!

И выкатился обратно на лестницу.

Окна номера выходили на улицу. Хал раздёрнул шторы. Далеко — пока далеко — в начале улицы мерцала стайка факелов.

— Что, опять проверка? — вздохнула я, — на следующий круг переводите, что ли? А что так рано?

— Что? О чём ты? — удивился Халнер.

— Ну, сад, окно, всё тако…

Меня прервало далёкое стрекотание скорострела.

— Одевайся, дура!

Хал ринулся в спальню, на ходу снимая халат.

— Дарн! Оружие есть? — прокричал оттуда.

— Да, — ответил директор, гремя тарелками — он ссыпал остатки закуски в бумажный куль из салфеток.

Вещей собрали мало — по комплекту белья и одежды, которые уместились в два небольших заплечника. Туда же отправился кулёчек с едой, фляга с вином, и фляга с водой. Собрались быстро, но даже столь мизерная задержка стоила дорого.

Натыкаясь на других, мы пробежали два лестничных пролёта. Остановились на последней площадке перед холлом, в котором галдели постояльцы. Сквозь мембранные стены было прекрасно видно улицу. Справа бежали те, кто успел прорваться, слева — бурлила толпа. Боги! Они почти у Алебро!

Во входную дверь, распихивая народ, ввалились растрёпанный мужчина и две девочки. Та, что постарше, схватила сестрёнку и понеслась наверх, чуть не сбив нас. Мужчина стал лихорадочно баррикадировать дверь. Ему начали помогать. Хал тоже дернулся… и тут же замер, сжав перила так, что побелели костяшки пальцев: в гостиницу ударила людская волна. Мембрана лопнула под ударом ножа. В прорезе появилась длинная рука, и пожилая дама получила смертельный удар клинком. Слышались крики: «Вероотступники! Смерть Высоким!», еще что-то нечленораздельное. Как же их много…

— Наверх, быстро! Уйдём по крышам! — вскричал Халнер.