Майя Фабер – Симбиоз. Моя чужая вина (страница 7)

Дорога к старому мосту спускалась мимо заброшенной караульни. За мостом начинались ничейные земли, а дальше — тракт на север. Элина не знала, куда идти. У неё не было денег, плаща, документов, имени, которое защитило бы её у постоялого двора. Но стоять у ворот Рэйсов было хуже.

Она дошла до середины моста почти на упрямстве.

Там ветер бил сильнее.

Под мостом темнела замёрзшая река. Лёд был покрыт серыми полосами, будто кто-то провёл по нему ладонью, испачканной в саже. Старые камни парапета хранили следы прежних казней: здесь когда-то ставили клеймо людям без рода, прежде чем отправить их в северные копи. Об этом рассказывали шёпотом, чтобы дети боялись непослушания.

Элина оперлась на камень.

Рука не удержала вес.

Она опустилась на колени.

Снег мгновенно промочил платье. Колени заболели тупо, по-настоящему. Не красиво, не возвышенно — просто больно. Правая ладонь легла на ледяной камень, и кожу обожгло так, будто под снегом тлел уголь.

Элина резко отдёрнула руку.

На ладони остался серый след.

Не грязь. Не сажа.

Пепельная пыль, сухая и тёплая.

Она провела большим пальцем по коже. Пыль не стерлась. Наоборот, расползлась тонкими линиями, собираясь вдоль складок ладони. Линии дрогнули, сцепились, потемнели.

Не голос.

Не слово в воздухе.

Просто знак.

На её ладони проступила первая буква имени — неровная, будто выжженная изнутри.

Э.

Элина смотрела на неё, не дыша.

Потом рядом появилась вторая.

Л.

Буквы тянулись медленно, с болью, как будто кто-то доставал их из глубины кожи. Не чужая рука. Не чужая воля. Что-то старое, забытое, задавленное годами зелий, приказов, молчания и страха.

Элина.

Имя появилось полностью и тут же рассыпалось серой пылью, оставив на коже тонкий жар.

Из-под моста донёсся треск льда.

Она подняла голову.

На дальнем конце дороги, за снежной пеленой, стояла тёмная фигура. Слишком высокая для человека. За её спиной на миг распахнулось что-то огромное — не крылья ещё, только чернота, заслонившая снег и часть неба.

Элина попыталась встать.

Не смогла.

Фигура двинулась к ней.

И впервые за всю ночь ей стало страшно не потому, что её бросили.

А потому, что кто-то пришёл за той, которую все сочли ненужной.

Глава 2. Снег не принимает мёртвых

— Не шевелись.

Голос был низким и чужим. Не громким, но таким, которому подчиняются раньше, чем успевают обдумать.

Элина всё равно попыталась отползти.

Ладонь сорвалась с камня, колени поехали по мокрому снегу, и она едва не ударилась виском о парапет. Белый мир качнулся. Чёрная фигура на дальнем конце моста стала ближе, чем была миг назад. Снег летел между ними косыми полосами, но не касался его лица: таял, не долетая, словно вокруг мужчины стояла невидимая жара.

Он был без плаща.

В такую ночь это выглядело не храбростью, а вызовом самой зиме. Высокий, в тёмной дорожной одежде без гербов, с расстёгнутым воротом, из-под которого виднелась чёрная ткань, расшитая тусклой металлической нитью. Волосы — почти чёрные, влажные от снега. Лицо резкое, усталое, с тенью щетины на скулах и тонким серебристым рубцом у горла.

Но страшнее всего были глаза.

Не красные, не огненные, как в дешёвых страшных сказках о драконах. Серые. Холодные. Внимательные настолько, что под этим взглядом хотелось не закрыться, а исчезнуть без следа.

Элина сжала руку, на которой ещё жгло выведенное пеплом имя.

Мужчина посмотрел именно туда.

— Покажи ладонь.

Она прижала руку к груди.

— Нет.

Он остановился в двух шагах. Не потянулся к ней. Не наклонился. Просто стоял и смотрел так, будто у него было мало времени и ещё меньше терпения.

— Ты понимаешь, где лежишь?

Элина попыталась ответить, но губы плохо слушались. Снег забился в волосы, ворот платья, в рукава. Правая рука онемела до локтя, левая, в чужой старой перчатке, дрожала мелко и зло.

— На мосту, — выговорила она.

— На казённом мосту для вычеркнутых. Здесь не падают случайно.

— Я упала не ради красоты места.

В его взгляде впервые мелькнуло что-то похожее на удивление. Совсем коротко — как искра, которую тут же задавили сапогом.

— Значит, язык ещё жив.

— Разочарованы?

— Пока не решил.

Он медленно опустился на одно колено, но расстояние между ними сохранил. Элина заметила, что снег под его сапогом чернеет и превращается в воду. По камню тонкими струйками расползалась серая влага.

— Имя, — сказал он.

Она усмехнулась. Сухо, почти без звука.

— Сегодня с этим сложно.

— То, которым ты пользовалась до этой ночи.

До этой ночи.

Как будто ночь уже стала границей, за которой прежнее имя не имело права пройти.

Элина отвернулась к реке.

— Элина.