Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 3 (страница 61)
Очевидно, киль ее попал на рифы, и собственная тяжесть мешала ей сдвинуться с места. Положение сидевших в ней оказывалось безвыходным. Им оставалось или бороться, или же сдаться врагам, но и то и другое было равносильно смерти. Только де Лара и Рокас стояли за сопротивление, остальные же, цепляясь за жизнь, были готовы покориться.
Всякие колебания прекратились, когда раздались жалобные крики Кальдерона, молившего о пощаде. Шлюпка была окружена, и команда вытащила ее на берег. С трудом удалось Кроуджеру помешать разъяренным рудокопам расправиться по-своему с преступниками. Их спасло только то, что раны боцмана были не опасны и не угрожали его жизни. Убедившись в этом, матросы вывели пиратов и, обезоружив, поместили их в пещеру как временную тюрьму.
Исключение было сделано только для Страйкера и Девиса. Оба сиднейские каторжника получили помилование условно, дав обещание исправиться. Этим они были обязаны заступничеству Гарри Блю, который сообщил, что Билль Девис помог ему спасти жизнь капитана Лантанаса и дона Грегорио, не исполнив постановления пиратов, поручивших им потопить судно.
Золотой песок был собран и уложен в лодку.
Когда были закончены все приготовления, де Лара, с двумя рудокопами по бокам, был выведен первым. Не опасаясь побега, его оставили несвязанным и незакованным. Он и сам не думал о нем, но в уме его бродило нечто ужасное и жестокое. Клятва мести, произнесенная им на острове, в присутствии Кальдерона, должна была быть исполнена.
Выйдя из пещеры, он стал искать кого-то глазами, пока его блуждающий взор не остановился на четырех лицах, находившихся шагах в двенадцати от него. Кроуджер с Кармен Монтихо и Кедуолладер с Иньесой Альварец стояли попарно, но только первая пара привлекала внимание де Лары. Взглянув на них, он схватил револьвер, висевший на боку одного из матросов, и, одним ударом оттолкнув его, прыгнул в сторону молодых людей.
К счастью Кроуджера и Кармен Монтихо, со всех сторон сразу раздались крики угрозы. Видя опасность, де Лара, не растерявшись, направил револьвер в бежавших навстречу ему людей.
С двух сторон донеслись выстрелы почти одновременно, но достаточно ясно, чтобы догадаться, который из них попал в цель. Но выстрел Кроуджера прозвучал первым.
Когда рассеялся дым от обоих, злодей оказался распростертым на помосте, с раной в груди, из которой кровь разливалась обильной струей.
Бросившись к нему и нагнувшись, Гарри Блю произнес:
— Мертв! Сердце прострелено насквозь. Храброе сердце! Как жаль, что оно было так черно.
— Уйдем, дорогая! — обратился Кроуджер к Кармен. Твой отец измучился в тревоге. Довольно ужасов. Будем надеяться, что им настал конец.
Взяв свою невесту за руку, он отвел ее в лодку; за ним шел и Кедуолладер с Иньесой.
Все уселись на корме в ожидании остальной команды. Вскоре появились матросы во главе арестованного экипажа «Кондора»; только четверо преступников были брошены на острове, обреченных на съедение грифам и морским орлам.
Глава LIV
ПРАВДИВАЯ ИСТОРИЯ МАТРОСА
На второй день после трагедии, разыгравшейся на острове, чилийский барк отвалил от берега Верагуа.
Обогнув мыс Кабо-Мала, он направился в Панаму. С многочисленной командой, состоявшей главным образом из опытных и способных моряков, это было делом нетрудным. Кроуджер, на правах капитана, восстановил Гарри Блю в должности старшего штурмана. Однако, изнуренный голодом и всем, что ему пришлось пережить, Гарри так ослабел, что временно был освобожден от исполнения своих обязанностей, взятых на себя Кедуолладером.
Несмотря на физическое недомогание, старый моряк все же оказался в силах рассказать своим молодым начальникам всю историю сигнала бедствия.
До сих пор они посвящали свое свободное время исключительно своим невестам, но теперь пожелали наконец услышать исчерпывающий рассказ о катастрофе; это мог сделать удовлетворительно только Гарри.
— Да, — начал он, — это очень запутанный клубок, и, если бы вы не появились как раз вовремя, чтобы его распутать, трудно сказать, чем был все это кончилось. Вероятнее всего, мы нашли бы смерть на этом пустынном острове и сложили бы там свои кости. Не умаляя ваших заслуг в этом деле, надо сказать, что нам повезло и наша счастливая звезда тоже выручила нас.
— Верно, — согласился Кроуджер, вполне разделявший взгляд моряка, — это действительно было исключительное счастье и удача. Продолжайте.
— Так вот, я начну с начала, с той минуты, как мы с вами расстались в Сан-Франциско. Как я сказал тогда мистеру Вилли, когда он пристал к берегу в маленькой шлюпке, меня только что наняли старшим штурманом на чилийский барк. Когда я вошел на борт, да и после, в течение нескольких дней, я оказался там единственным моряком. Когда же капитан поместил свое объявление, к нему тотчас полезло, как я и ожидал, много народа. Он отобрал из них одиннадцать молодцов, выдававших себя за опытных матросов. Одного из них, Падиллу, за неимением лучшего, произвели в чин младшего штурмана. Его-то вздернули третьим по порядку, а следовало первым, так как из всей этой теплой компании он был самый жестокий мерзавец, и если кто из них всего больше заслуживал виселицы, так это именно он. Пробыв еще дня два в порту, шкипер решился сняться с якоря. Тогда-то и явился дон Грегорио с сеньоритами, и все они остались на борту.
Еще до выхода в море у меня закралось подозрение насчет вновь принятого экипажа. Мне все казалось, что это плохие люди, а как только мы пошли полным ходом, я в этом уже не сомневался. Убедившись, что о морской работе они и понятия не имеют, я предвидел всякие затруднения как в этом смысле, так и в отношении дисциплины.
Во вторую же ночь по выходе из порта я сделал страшное открытие, что это просто-напросто шайка пиратов, с уже готовым планом заговора. Счастливая случайность привела меня к раскрытию их замыслов. Я нечаянно услышал разговор двух бывших каторжников, Джека Страйкера и Билля Девиса. То, что они говорили, было так ясно и сулило такие ужасы, что у меня волосы стали дыбом и кровь в жилах застыла. План их состоял в том, чтобы ограбить золото, перевезенное на корабль стариком испанцем, похитить девушек и, размозжив головы дону Грегорио и капитану, потопить их вместе с «Кондором». С вашим покорным слугой и коком должны были поступить таким же образом.
Прислушавшись к этому дьявольскому заговору, я терялся в догадках, как выйти из положения. Дело шло о жизни и смерти для некоторых из нас, а для сеньорит еще о худшем. Сначала я хотел сообщить обо всем капитану Лантанасу, дону Грегорио и негру, но затем сообразил, что это дела не изменит, а, наоборот, ускорит катастрофу. Я знал капитана за человека доверчивого и добродушного. А что, если он не поверит в заговор и, потребовав признания от мошенников, только повредит делу спасения? Из слов Страйкера и Девиса я понял, что исполнение задуманного злодеяния было отсрочено до того момента, когда барк очутится в виду берега, по пути в Панаму. У меня, таким образом, было достаточно времени, чтобы найти какой-нибудь выход.
После долгих размышлений я наконец выработал план действий, решив прикинуться сообщником негодяев и стать во главе заговора. Поняв из беседы двух сиднейских жуликов, что у них уже возникли раздоры по поводу дележа добычи, я увидел, что на этом можно сыграть. В ту же ночь я заручился доверием Страйкера, был принят в их компанию и, скрепя сердце, стал орудовать вовсю.
Не желая возбудить подозрения моих новых товарищей, я должен был притворяться угрюмым по отношению к сеньоритам, охрану которых вы мне поручили. Не раз у меня ныло сердце при мысли о вас и мистере Вилли. Передо мной невольно вставал вопрос, что бы было, если бы я не попытался спасти ваших невест. Особенно тяжело было, когда пришлось отклонять их разговоры, отвечая грубо и нелюбезно, чтобы не выдать себя, так как за мной следили много глаз и подслушивало много ушей. Сказать же им правду — значило погубить все дело. Они, конечно, сразу пошли бы к старикам, а раскрытие тайны привело бы нас всех к немедленной смерти.
Тогда мне стало ясно, что всех спасти не удастся и что ради сохранения жизней сеньорит надо пожертвовать жизнью двух стариков и кока.
Но в конце концов все сложилось так счастливо, как я и не предвидел. Все живы — чего же мне больше желать?
Рассказчик умолк в порыве радостного сознания, что все беды миновали. Слушатели молча разделяли его чувства. После некоторой паузы он продолжал:
— Наконец, в виду берега, как и было решено, настало время для свершения страшного дела. С наступлением ночи мы принялись за него, я — в признанной роли вождя. Сначала мы спустили лодку и поместили в нее свои вещи. Потом мы разделились: часть людей пошла за золотым песком, а другая — за сеньоритами. Я оставил Гомеца их охранять, боясь слишком рано накликать беду.
Вместе с Девисом, оказавшимся чем-то вроде судового плотника, мы взялись просверлить днище и с этой целью спустились в трюм. Там я предложил ему дать обреченным возможность спастись, отказавшись от потопления «Кондора». Несмотря на то что он бывший каторжник, он не так жесток, как другие, и потому согласился на мое предложение. Мы вернулись на палубу, как будто выполнив поручение, на самом же деле не тронув дна судна. Высунув голову из люка, я увидел, что вся команда уже в лодке и сеньориты там же.