Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 3 (страница 60)
Причалив, команда поспешно спрыгнула на песчаный берег; многие, не дождавшись, побежали вброд, по пояс в воде. Их было около двадцати человек, вооруженных с головы до ног и одетых в обычный костюм калифорнийских рудокопов.
Первыми спрыгнули на берег и, обнажив сабли, пошли во главе остальных два моряка в мундирах военного флота и в фуражках с золотым галуном.
Стоя у сигнала на горе и дрожа от страха, четыре испанца не сводили с них глаз.
Склонные ко всему сверхъестественному, они и теперь еще не были уверены, что это люди, а не привидения. Им казалось невозможным, что «Кондор», вместо дна морского, скользит по океану, что на берег высадились настоящие люди и что среди них находятся их ненавистные соперники, которых они смертельно боялись.
В течение нескольких минут де Лара, пораженный ужасом, хранил глубокое молчание. Ему было ясно, что преступление их обнаружено, наказание близко и избежать его нет никакой возможности.
Сопротивление могло бы только ускорить развязку. Не думая о борьбе или бегстве, все четверо стояли на пригорке, подавленные и онемевшие от страха. Кальдерон первый нарушил молчание и с бешенством воскликнул:
— Это английские моряки с фрегата! Как могло это случиться?
— Так или иначе, но это факт. Наша тайна раскрыта, — сказал де Лара, обращаясь к товарищам. — Как я и ожидал, Блю нам вероломно изменил. Он и Девис, вместо того чтобы просверлить барк, пустили его на все четыре стороны, а фрегат «Паладин» пересек ему путь, подобрал погибающих или мертвых и послал своих штурманов закончить дело спасения барка и наших будущих невест, которых нам теперь не видать как своих ушей.
— В этом нет никаких сомнений, — прибавил Велардо. — Но странно, что грубые люди, пришедшие с ними, не похожи на команду военного корабля и даже вообще на матросов; они смахивают скорее на рудокопов, которыми кишат улицы Сан-Франциско. Очевидно, они оттуда.
— Не все ли равно, кто они и откуда, достаточно того, что они здесь и что мы в их власти.
С этими словами Диац и Рафаэль Рокас направились к самой верхушке скалы, оставив товарищей на прежнем месте.
— Как ты думаешь, что они могут нам сделать? — спросил вполголоса Кальдерон у де Лары. — Намерены ли они…
— Расстрелять или повесить нас, — прервал его де Лара. — Ты, кажется, это хотел сказать? Ничего не знаю. Уж, конечно, нас ждет одно из двух.
— Неужели нет средств бежать? — жалобно произнес его друг.
— По-моему, нет. Нечего и пытаться. Начать с того, что нам и скрыться-то некуда. Да я лично и не намерен спасаться. Наоборот, я сам к ним пойду и встречу смерть, как мужчина, а не затравленный зверь. Прежде чем умереть, я еще отомщу. Согласен ли ты поступить так же, или у тебя на это не хватит храбрости?
— Я не понимаю тебя, — отвечал Кальдерон. — На кого же ты собираешься нападать?
— На кого удастся. Впрочем, двух я уже наметил.
— Кого именно?
— Кроуджера и Кармен. А ты действуй, как хочешь. На этой парочке я остановился потому, что хочу лишить их жизни, прежде чем они отнимут мою. Во всяком случае если не его, то ее я прикончу наверняка, чтобы она не могла торжествовать надо мной.
Вынув револьвер, негодяй осмотрел патроны и, убедившись, что все шесть гнезд заряжены, сунул его обратно в футляр и схватился за кинжал, висевший у него на левом боку. Видно было, что адский замысел давно уже созрел в его душе, так как он все это проделал с величайшим хладнокровием.
Кальдерон, подавленный одной мыслью о подобном злодеянии, пытался отговорить товарища, доказывая, что их, может быть, ждет только тюремное заключение, а вовсе на казнь. Но де Лара злобно прервал его:
— Если тебе это нравится, можешь гнить в тюрьме, сколько тебе угодно. Мне после всего случившегося это не по вкусу. Я предпочитаю смерть и мщение.
— А не лучше ли месть и жизнь? — произнес Рокас, подходя к ним вместе с Диацом. По тому, как они запыхались, видно было, что они бежали, торопясь сюда. — Живей, товарищи, идите за мной. Я найду способ сохранить жизнь и отомстить за все, быть может, скорее, чем вы думаете.
— Это бесполезно, Рафаэль! — сказал де Лара, не разобрав еще хорошенько, что, собственно, предлагает его товарищ. — Если мы побежим, нас сразу пристрелят. Да и куда бежать?
— Пойдемте, я покажу — куда. Не унывайте и не сомневайтесь. Нам дорога каждая минута. Если только мы вовремя поспеем.
— Куда поспеем?
— К лодке.
Эти слова сразу оживили де Лару, так как они обещали не только спасение, но и сладость такой мести, какая, по его мнению, еще никогда не выпадала на долю смертного.
Вся его мрачность исчезла. Вместе с двумя товарищами он бодро пошел за Рокасом к скале. Через несколько секунд они уже спускались другой дорожкой прямо к бухте. Ни английские моряки, ни прибывшие с ними матросы не подозревали о приближающейся опасности. Если бы разбойникам удался их план, счастье легко могло изменить защитникам «Кондора».
Глава LIII
СЧАСТЬЕ ПОЧТИ ИЗМЕНИЛО
Вот что происходило в это время у подножия скал.
Оставив лодку и боцмана у берега, новая команда «Кондора» направилась к концу бухты. Сначала они подвигались очень осторожно, но, пройдя за скалистый свод в ее центре и увидев лощину и находившихся там, они смело ринулись вперед. Бороться им было не с кем: вместо вооруженного неприятеля их ждали две девушки. За ними стояло несколько мужских фигур, скорее похожих на привидения, чем на людей. Лица всех были страшно угрюмы, а ноги так слабы, что они с трудом на них держались.
Спрятав свои кортики и револьверы, наши герои поспешно приблизились к бежавшим навстречу девушкам и заключили их в объятия. Никто из них не мог говорить от волнения. В двух словах сообщив, что дон Грегорио жив и невредим, Кроуджер и Кедуолладер стали искать глазами Гарри Блю.
Старый моряк стоял немного поодаль и так растерялся, что даже не в силах был поздороваться. Кроуджер резко повернулся к нему, смотря на него сурово и грозно, как смотрят на величайшего в мире преступника. После всего, что случилось и что он слышал от дона Грегорио, это и не могло быть иначе. Все-таки молодой человек решил выслушать виновного прежде, чем произнести свой приговор.
— Я требую, — обратился он к Блю, — чтобы ты рассказал мне все откровенно, не скрывая правды и не лукавя. Если твоя измена так коварна, как я думал, не жди от меня пощады. Единственное, что может хоть немного облегчить твою участь, — это искреннее признание во всем.
Кроуджер вытащил шпагу из ножен и стал против штурмана, точно ожидая одного только слова, чтобы броситься и совершить над предателем заслуженную казнь.
Сам Гарри тоже был вооружен кинжалом и револьвером, но вместо того, чтобы готовиться к защите, он стоял, опустив голову на грудь, уничтоженный и подавленный. Кроуджер, видя, что он молчит, и, считая это молчание признанием вины, с негодованием воскликнул:
— Сознавайся, изменник, скорее, пока я не успел тебя убить!
— Убивайте меня, если желаете. Я счастлив, что могу умереть с сознанием исполненного долга. Все, что было в моих силах, чтобы доказать вам свою благодарность за то, что вы однажды спасли мне жизнь, я сделал…
Не успел он договорить, как лезвие шпаги отвела в сторону женская рука и нежный голос произнес:
— Подожди, Эдуард. Что ты хочешь делать? Ведь этому человеку я и Иньеса обязаны жизнью!
— Да, — добавила Иньеса, подходя к ним. — Помимо жизни мы еще обязаны ему и защитой, и покровительством.
Кроуджер стоял пораженный, и шпага дрожала в его руке. Пряча ее в ножны, он с ужасом думал о том, что едва не совершил поступка, который мог на всю жизнь сделать его несчастным.
За этим необыкновенным эпизодом последовал другой, еще сложнее и значительнее.
Пока Кармен объясняла Кроуджеру, чем был для них обеих Блю, с берега раздались отчаянные крики:
— Скоре сюда! Помогите! Помогите!
Услышав вопли, Кроуджер узнал голос боцмана, оставленного при шлюпке. Ни минуты не колеблясь, он кинулся к берегу, сопровождаемый Кедуолладером и рудокопами. Только двоих он оставил у пещеры для надзора за сдавшимися пиратами.
Уже на полдороге бежавшие увидели, что боцман стоит в лодке, защищаясь веслом и продолжая звать на помощь. В то же время с правой стороны залива к нему спешили четыре человека. Среди них Кроуджер, к своему ужасу, узнал де Лару и Кальдерона, до этой минуты, очевидно, нарочно скрывавшихся от него. Держа револьвер наготове, де Лара со своими сообщниками бросился к шлюпке.
В его намерениях нельзя было усомниться: боцману грозила страшная опасность, почти верная смерть.
Было ясно, что, если пиратам удастся спастись на лодке, они с барком, на котором было оставлено всего три человека команды, уйдут в море. Эта страшная мысль, как молния, блеснула в уме Кроуджера. Он побежал из всех сил, перепрыгивая через груды камней и раковин, боясь опоздать. Увидав, что пираты их все-таки опередили, Кроуджер закричал боцману:
— Отчаливай скорей!
Не успел тот поднять весла и исполнить приказание начальника, как грянул выстрел, и бедняга, зашатавшись, упал на скамейку.
Охваченная одной мыслью о мести, команда ринулась к берегу, но было уже поздно: пираты, овладев лодкой, начали грести.
Однако судьба, видимо, была против них: весла поднимались и опускались, а шлюпка стояла на месте.