Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 3 (страница 16)
— Боюсь, что ваши поиски окажутся тщетными. «Кондор» не составляет исключения. Все корабли, стоящие в заливе Сан-Франциско, страдают одной и той же болезнью.
— Вы ручаетесь за это?
— Да, сеньор.
— Я верю вам, капитан Лантанас. Повторяю, у меня создалось о вас очень благоприятное впечатление. По-видимому, дон Томас Сильвестр превосходно относится к вам.
— Я имею честь считать дона Томаса своим другом.
— Он отзывался о вас столь лестно, что я преисполнился доверием к вам. Вот почему мне хочется поделиться с вами теми мотивами, которые заставили меня остановить выбор на вашем корабле.
Чилийский шкипер молча поклонился и приготовился слушать.
— На этих днях я продал всю мою недвижимую собственность. Мне дали за нее триста тысяч долларов в золотом песке. Это именно тот груз, о котором мы говорили. В настоящий момент золото находится у меня дома; живу я приблизительно в трех милях от города. Как вам известно, капитан, Сан-Франциско сделался за последнее время сборным пунктом для проходимцев всего мира. Особенно щедро поставляют их нам Соединенные Штаты и Австралия. Эти авантюристы не желают считаться с законами. Впрочем, новые судьи ничем не лучше тех преступников, дела которых им приходится разбирать. Я горю нетерпением как можно скорее вырваться из этого ада. Думаю, что вы меня понимаете. Разумеется, я сильно беспокоюсь за мое золото. В любое время дня и ночи одному из болтающихся по городу бездельников может прийти в голову мысль меня ограбить. Ввиду этого я решил перевезти золото в безопасное место, на судно, капитану которого я мог бы вполне доверять. Теперь, надеюсь, вам все ясно?
— Да, — лаконически ответил чилиец.
Он собирался добавить, что на «Кондоре» золото дона Грегорио будет в полной сохранности и что никто не сможет проникнуть в его тайны, но бывший гасиендадо не дал ему времени произнести приготовленную фразу.
— Мне остается только добавить, что я хочу вернуться на родину, в Испанию, в Кадикс, где у меня есть дом. Это желание я лелеял уже давно. Но обстоятельства вынудили меня ускорить отъезд. Вы сами испанец, сеньор. Вам, человеку латинской расы, должно быть понятно, что современные калифорнийские нравы мне не по душе. Мало-помалу грубияны-американцы все захватывают в свои руки. Я никак не могу свыкнуться с этим. Мне хочется бежать отсюда без оглядки. Как жаль, что на вашем «Кондоре» нет команды. Где бы ее достать?
— Достать-то ее, конечно, можно. Весь вопрос в деньгах. Сан-Франциско полон матросов. Далеко не все они заняты добыванием золота. Некоторые избрали благую часть и, вместо того чтобы добывать его, сорят им направо и налево. К несчастью, большинство из них бездельники. Но, думается мне, в городе все же можно найти несколько десятков хороших, честных, опытных моряков. При условии приличного вознаграждения они охотно пойдут в плавание. Целесообразнее всего, по-моему, было бы поместить объявление, приглашающее матросов на «Кондор» за двойную плату. Я почти уверен, что желающих окажется вполне достаточно.
— Во что это обойдется мне?
— В лишнюю тысячу долларов.
— Я уплачу ее, если вы предоставите судно в полное мое распоряжение, то есть, говоря иными словами, не возьмете на борт «Кондора» других пассажиров, не нагрузите его никаким товаром и двинетесь в путь сразу же после того, как вам удастся приискать команду. Согласны вы на такие условия?
— Да, сеньор.
— Хорошо. Итак, я принимаю на себя выплату добавочного вознаграждения матросам. Все что угодно, только бы выбраться отсюда!
— По всей вероятности, мы наберем людей в самом непродолжительном времени. Уполномочиваете ли вы меня поместить объявление в газете?
— Да, — ответил дон Грегорио.
— Превосходно! — воскликнул шкипер. — Итак, сеньор, займитесь приготовлениями к отъезду.
— Сборы мои будут недолги. Я уже ликвидировал дела. Остается только доставить на ваше судно багаж и груз.
Бывший гасиендадо понизил голос до шепота.
— Золото мне хотелось бы перевезти как можно скорее и как можно незаметнее. Вы понимаете меня, капитан?
— Да, сеньор.
— Что, если доставить его ночью, в лодке дона Сильвестра? В вашей каюте ему не будет грозить ни малейшая опасность. И, главное, никто не будет знать, где оно.
— От меня, во всяком случае, никто не узнает этого.
— Я абсолютно доверяю вам, сеньор Лантанас.
Польщенный этими словами, чилийский шкипер снова отвесил своему посетителю церемонный поклон. Поговорив еще некоторое время о доставке на судно золота и о тексте объявления, которое решено было поместить в «Новостях дня», дон Грегорио поехал домой. Проводив взглядом старого гасиендадо, капитан Лантанас закурил новую сигаретку, облокотился о поручни и снова погрузился в то блаженное состояние праздности и беззаботности, из которого он временно принужден был выйти.
Глава XI
В ПОИСКАХ СЕКУНДАНТА
Как раз в то время, как дон Грегорио Монтихо прощался с капитаном Лантанасом, из ворот его гасиенды выезжали два незваных и неприятных гостя. Де Лара болезненно переживал нанесенную ему обиду. Различные чувства теснились в его сердце. Губы его побагровели от злобы, лоб помрачнел, в красивых глазах горел огонь мести. Проезжая по аллее, он ни разу не оглянулся. Ни один звук не сорвался с его плотно сомкнутых губ. Устремив взор в землю, он в угрюмом безмолвии скакал вперед.
Очутившись за воротами и повернув к городу, Франциско де Лара не выдержал и посмотрел на дом, где ему отказали в гостеприимстве. То, что он увидел, не утешило, а, наоборот, еще больше огорчило его. Грумы вывели к главному подъезду четырех лошадей. Эти лошади были взнузданы и оседланы. Они как будто ждали своих седоков. Внимательно оглядев их, Лара сразу понял, что им предстоит не долгое путешествие, а простая увеселительная прогулка. Он понял также, что две из них предназначены для дам, а две для мужчин. Итак, сеньориты собираются кататься верхом в обществе своих гостей-англичан! Инстинктивно оба калифорнийца пришли к этому заключению. Им стало ясно всё. Это еще сильнее задело их. При мысли о том, что молодые девушки поедут с английскими моряками по уединенным и диким тропинкам, терявшимся в зеленом сумраке леса, их охватило полное отчаяние. Ведь там, в лесу, никто не помешает влюбленным. По всей вероятности, они разделятся. Старший из моряков и донья Кармен поедут в одну сторону; младший и донья Иньеса — в другую. Свободные, как птицы, они будут разговаривать, не боясь, что кто-нибудь услышит их, будут жать друг другу руки, зная, что за ними не наблюдают нескромные глаза; может быть, обменяются горячими поцелуями… Эта мысль сводила с ума даже недалекого и апатичного Кальдерона. А его чувству было далеко до любви Лары.
Еще раз оглянувшись на гасиенду, у подъезда которой стояли оседланные лошади (такой взгляд бросил на Эдем сатана в момент своего изгнания), креол пришпорил коня и помчался вниз по горному склону. Кальдерон не отставал от него. У подошвы холма всадники остановились. Дом сеньора Монтихо скрылся у них из виду. Де Лара мрачно посмотрел на приятеля.
— Нам обоим придется драться на дуэли, — сказал он. — Будь готов ко всему.
— Мне драться не придется, — возразил Кальдерон. — Я не нашел нужным вызвать мичмана. Ведь он еще мальчишка.
— Причем тут его возраст? Он нанес тебе оскорбление. Надеюсь, ты проучишь его за это.
— По-моему, он не нанес мне никакого оскорбления.
— А по-моему, ты горько заблуждаешься. Нахал ткнул кортиком твою лошадь так, что она взвилась на дыбы и чуть не сбросила тебя. И это в присутствии доньи Иньесы! Нет, мой милый, ты должен считать себя оскорбленным.
— Но ведь я сам держался крайне вызывающе. Вспомни, как было дело. По твоему совету я чуть не наехал на мичмана. Если принять это во внимание, его поступок вполне извинителен. К тому же он только подшутил надо мною. В его намерения вряд ли входило оскорбить меня. Он весело смеялся над своей проделкой.
— Он смеялся не над своей проделкой, а над тобою. И смеху его вторила донья Альварец. Подъезжая к дому, я видел, как презрительно смотрели на тебя из-под опущенных ресниц ее глаза и как иронически улыбались прелестные губы. Ты впал в немилость, дорогой мой! Если тебе хочется вернуть расположение красавицы, необходимо предпринять что-то.
— Ты уверен, что она действительно смеялась надо мною?
— Абсолютно уверен. Настолько уверен я не был еще никогда в жизни.
— Но что же мне предпринять?
— На этот вопрос ты бы мог найти ответ и без моей помощи.
— Мне важно твое мнение.
— Вызови щенка, нанесшего тебе оскорбление, и постарайся отправить его к праотцам. Я, по крайней мере, твердо намереваюсь убить моего противника.
— Ты специалист по этой части, а я нет. Говорят, англичане почти всегда дерутся на пистолетах. Если я вызову мичмана, право выбирать оружие будет принадлежать ему.
— Совершенно верно. Что касается меня, то я предусмотрел все. Мой противник вынужден был бросить мне вызов. В таких случаях это играет большую роль. Напрасно ты не последовал моему примеру. Тебе следовало бы ударить мичмана хлыстом.
— Я раскаиваюсь, что не догадался сделать это.
— Возможность исправить эту ошибку еще представится.
Наступило молчание.
— Я очень рад предстоящему поединку, — продолжал Лара. — Мне совершенно все равно, на чем драться. Ни шпага, ни пистолет не пугают меня. Мы, креолы из Нового Орлеана, умеем владеть всеми видами оружия. Я с одинаковым успехом всажу в тело этого англичанина пол-унции свинца или двенадцать дюймов стали. Кстати, как его имя?