Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 3 (страница 131)

Ван-Дорн поощрительно свистал и улюлюкал. Соколы горели желанием и отличиться и получить награду. Ловким маневром они далеко отогнали цаплю от ее убежища в осоке, где она была бы потеряна для них. Долго металась несчастная жертва, тщетно пытаясь уйти от своих преследователей, и яростно защищалась от них, но минуты ее были сочтены. Новым удачным маневром оба старых сокола дружно ринулись на нее. Обхватив свою добычу крыльями и впившись в ее тело когтями, они вместе с нею спустились на землю.

— Готова! — с торжеством возгласил сокольничий и, не дожидаясь распоряжения, отделил от мертвой уже цапли роскошные хвостовые перья.

Он слышал, что Вега желает иметь новую эгретку, чтобы украсить ими некую шляпу, и спешил услужить своей госпоже.

— Вот вам, дорогой Юстес, замена вашей утраты, — с нежной улыбкой проговорила девушка, передавая своему кавалеру перья.

— Как мне благодарить вас, дорогая Вега! — воскликнул молодой человек, принимая подарок и вспыхнув от удовольствия.

Какая была разница в их взаимных отношениях с того дня, когда Юстес получил первую эгретку из тех же ручек! Не было уже больше мучительных сомнений и опасений. Сердце поняло сердце, верность обоих была доказана и взаимная любовь утверждена навеки.

— Постараюсь сохранить эти перья и не лишиться их, как первых, — продолжал молодой человек, втыкая перья за ленту шляпы. — Ах, как я был огорчен, когда у меня были отняты первые! Я опасался, что вместе с ними лишусь и того, что было мне всего дороже на свете…

— Жизни своей, конечно, — договорила Вега. — Как боялась и я этого, когда узнала, что вы ранены.

— Нет, я опасался лишиться не жизни, а кое-чего другого, — возразил Юстес.

— Чего же?

— Вашей любви, Вега, и вашего уважения.

— Ах, Юстес, как могли вы так думать!

— Как же было мне не думать так, когда я сам потерял к себе уважение, попав самым глупым образом в плен! Вы могли счесть меня трусом.

— Никогда этого не могло бы быть, дорогой Юстес. Мы все сразу поняли, что вы сделались жертвою низкой измены. При таких условиях, при каких вы попались в плен, мог попасть и лев. И он ведь покоряется превосходству силы. Притом же вы были ранены…

— Да, и опять в правую руку, на которой оказались поврежденными три пальца. Само по себе это не важно, и слухи о моем поражении были сильно преувеличены, но в нужный момент это лишило меня возможности защищаться, чем и воспользовались мои противники. Теперь уж все зажило…

— Только остались рубцы, как знаки совершенных вами подвигов! — подхватила Вега, с жалостью и гордостью глядя на красные еще рубцы, которыми были отмечены три средних пальца правой руки ее жениха. — А как славно совершился ваш побег и как хорошо, что под рукою у вас оказался милый умник Саладин! Само Провидение так вовремя вернуло его вам. Недаром я день и ночь молилась за вас… Кстати, знаете ли, дорогой Юстес, что ваш счастливый побег избавил меня от неприятной поездки и еще более неприятного унижения?

Юстес с удивлением посмотрел на свою невесту и поспешил спросить:

— Куда же вы намерены были ехать и перед кем унижаться?

— Сначала я съездила бы в Гудрич, а потом, может быть, и еще кое-куда.

— Но для чего?

— Для того, чтобы броситься к ногам мистера Линджена и вымолить вам свободу.

— Да, это действительно было бы для вас большим унижением, и я несказанно рад, что судьба избавила вас от этого! — с чувством воскликнул молодой человек.

— Судьба, а также ваша смелость и прекрасные качества Саладина, — добавила молодая девушка, трепля по шее коня, на котором сидел его хозяин. — Милый Саладин, если бы ты знал, как я тебе благодарна!

Благородный конь на эту ласку повернул к девушке свою тонкую голову и радостно заржал, стараясь потереться мордой о плечо ласкавшей его.

Приятное зрелище представляла собою эта красивая молодая парочка, сидевшая верхом на великолепных лошадях, нарядно и богато одетая и такая же жизнерадостная, как те птички, которые так беззаботно и весело щебетали в зеленых ветвях дерева. Возмужавший за два года боевой жизни, загоревший, с вполне развившейся и окрепшей фигурой, Юстес Тревор, сидя на своем Саладине, походил на рыцаря-крестоносца, только что вернувшегося из дальних походов. В свою очередь и Вега превратилась из многообещающего бутона, каким была два года тому назад, в пышную розу. Теперь в ней сказывалась уже женщина, много видевшая и перетерпевшая. Не стало в ней прежней, почти мальчишеской резвости и бойкости, зато явилось больше спокойной, милой женственности, и это придавало ей особенную привлекательность. Вообще, она сделалась почти такою же серьезною, как ее старшая сестра.

Временами по ее прелестному личику пробегало облако печали и горести. Война еще не кончилась, и каждую минуту можно было ожидать, что возникнет новое осложнение, которое снова разлучит ее с Юстесом, и, может быть, даже навсегда. О том же самом думал и Тревор, глядя на свою очаровательную невесту. Словом, эта парочка чувствовала себя как на старом, полуразбитом ветрами корабле, ныряющем по бурным волнам океана в ожидании, что вот-вот ему предстоит нырнуть в последний раз, и тогда всему конец. Ах, какая это жестокость!

Тревоги Юстеса и Веги, вдруг охватившие их среди веселья охоты, оказались предчувствиями. Как всегда, по окончании соколиной охоты Сабрина пожелала дать отличиться и своему кобчику. Ради этого охотники поднимались на гору, где среди древесной растительности водилась птица, нужная кобчику. Так было сделано и в этот раз. Едва достигнув известной высоты, Сабрина спустила с руки кобчика. Не прошло и нескольких минут, как он уже высмотрел себе добычу — дергача — и бросился за ним. Развив всю силу своих крыльев, дергач старался юркнуть в лиственную гущу, но был настигнут кобчиком и почти мгновенно сброшен на землю мертвым. Сабрина хотела еще раз спустить кобчика, но была остановлена появлением всадника, быстро скакавшего к ним со стороны Дрейбрука.

Первым увидел его сэр Ричард, разумеется участвовавший в охоте вместе с Сабриной, и угадал в нем посланца от Массея.

— Должно быть, это ко мне, — сказал он невесте. — Наверное, случилось что-нибудь новое и важное. Обождите здесь с сестрой, а я поеду встретить гонца. Смотрите, он несется во весь опор.

И действительно, это был гонец с письмом к полковнику Уольвейну от Массея. Письмо гласило следующее:

«Джерард через Вурстер проскользнул из южного Уэльса и направляется в Оксфорд на помощь королю. Комитет предписал мне перехватить его, по возможности, возле Ивсгема или Котвольда. Для этого мне нужен полный состав дружин. Немедленно выступайте из Руардина и отправляйтесь в Глостер для подкрепления тамошнего гарнизона. Время дорого. Спешите.

Е. Массей».

Когда сэр Ричард прочел письмо, Вега тотчас поняла по серьезному лицу жениха сестры, что опасения ее не были безосновательными. И это подтвердил ответ сэра Ричарда на вопрос Сабрины, не получил ли он дурных известий.

— Да, — дрогнувшим голосом сказал он, — Массей требует меня немедленно в Глостер со всеми моими дружинниками. Нужно поспешить домой и приготовиться к выступлению.

Как и в первый раз, охота была внезапно прервана и маленькое общество поспешило назад в Холлимид. Но тогда, два года тому назад, сэр Ричард и Юстес Тревор оставались еще какое-то время возле приглянувшихся им молодых девушек, сделавшихся теперь их невестами. А теперь женихи должны были наскоро проститься со своими возлюбленными и отправиться в тьму неизвестности.

Прошло несколько дней.

— Разве тебе не хотелось бы вернуться в Глостер, Саб?

— Зачем же мне хотеть этого, Вега?

— Здесь такая скука!

— Тебя трудно понять, Вега! Когда мы были в городе, ты не знала, как попасть сюда, а теперь…

— А теперь сплю и вижу, как бы вернуться в город.

— Это в «прозаический»-то Глостер? Помнится, ты всегда так называла его.

— Называла. А все-таки теперь мне досадно, что мы покинули его.

— Ты сама себе противоречишь, милая Вега. Отец всеми силами был против такого раннего возвращения сюда, а ты настояла на этом, и отец не мог отказать своей любимице…

— То есть тебе, Саб. Это ты все время рвалась сюда, по известной причине. Я только вторила тебе.

Вега была права. После взятия Монмаутса парламентариями сэр Ричард был назначен охранять гирфордские границы руардинской области от вторжения роялистов. Это подало сэру Ричарду мысль основать свою главную квартиру в Холлимиде, что, в свою очередь, вызвало и желание сестер Поуэль вернуться туда. После же того, как сэр Ричард был внезапно отозван в Глостер, все изменилось, и сельская жизнь, так восхваляемая Вегой в городе, потеряла для нее всякую прелесть.

— Ну, может быть, было и так, — созналась невольно покрасневшая Сабрина. — Во всяком случае раз мы здесь, нам нечего сокрушаться об этом. По совести сказать, я и сама была бы рада, если бы отец сдался на советы Ричарда.

Перед отъездом сэр Ричард советовал мистеру Поуэлю вновь оставить Холлимид и переселиться в Глостер, где он и его дочери были бы в полной безопасности, между тем как у себя в поместье, лишенном защитников, он мог снова подвергнуться неприятностям. Но Эмброз Поуэль был уверен в том, что роялисты и носа больше не посмеют показать в его владения, и в тот самый день, в который происходила описываемая беседа его дочерей, отправился в Глостер по делам комитета народной обороны, оставив дочерей одних.