Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 3 (страница 130)
— Да, полковник, он сам ведет конвой, — ответил Юстес. По лицу экс-роялиста пробежало выражение такой радости, какая может быть только у человека, давно искавшего случая разделаться со своим смертельным врагом и вот наконец дождавшегося этого случая.
— Присутствие этого человека едва не стоило мне жизни, — добавил Юстес.
— А что?
— Я слышал, как он распорядился стрелять в меня и вернуть живым или мертвым.
— Ну и стреляли в вас?
— Стреляли все его конвойные, но, к счастью, не попали, и я, как видите, уцелел.
— Ну, и слава Богу! — сердечно проговорил Кэйрль. — Значит, эти-то выстрелы мы и слышали, когда попали сюда, пробираясь к дороге в Гирфорд… Ну, Уольвейн, — обратился он к сэру Ричарду, — пора нам и дальше, если мы не хотим упустить Линджена. Хотя ваш молодой друг и спасен и отбивать его нам не нужно, мы все-таки не должны упускать случая посчитаться с неприятелем. Берите своих людей и своего друга, так счастливо попавшего из-под обстрела прямо в ваши дружеские объятия, и направляйтесь влево, а я со своими людьми поверну направо. Так с двух сторон мы и охватим Линджена. Только позвольте мне руководить всем делом, потому что эта местность мне больше знакома, чем вам.
Немного спустя, эскадроны Кэйрля и Уольвейна, каждый в отдельности, уже находились в засаде возле одного места, которого нельзя было миновать Линджену, бросившему бесполезное преследование беглеца и продолжавшему свой путь.
Юстесу было дано запасное оружие, имевшееся у сержанта Уайльда, и он снова почувствовал себя человеком, а не вещью, с которой можно делать все, что вздумается ее владельцу. И всем этим он был обязан своему верному и умному Саладину.
Часть линдженского эскорта, состоявшая исключительно из молодых дворянчиков и ехавшая немного позади, только что достигла крутого перевала, как вдруг с обеих сторон была окружена неприятельскими дружинами. Послышалось грозное: «Сдавайтесь!» Растерявшиеся кавалеры поняли, что если они не послушаются этого окрика, то через минуту все будут уложены на месте. И они, забыв, что при них есть оружие, единодушно подняли руки и хорохм завопили: «Пощадите!»
— Где Линджен? — кричал Кэйрль, с обнаженной саблей ринувшись в самую середину эскорта. — Почему не видно его? Куда он спрятался? Такому храбрецу следовало бы быть во главе отряда… Эй, вы, корнет! — продолжал он, бешено напирая на молодого офицерика, помертвевшего от ужаса. — Говорите скорей, где ваш полковник? Иначе я проткну вам ребра!
— Не знаю, — лепетал несчастный корнет, еле ворочая языком. — Он был впереди… Должно быть, отъехал в сторону.
Кэйрль вылетел обратно на дорогу и внимательно посмотрел во все стороны. За поворотом, с которого начинался спуск с кручи, мелькнуло несколько лошадиных хвостов.
— А, вот он где! — крикнул Кэйрль. — Уольвейн, пустимся за ним!
— Непременно! — отозвался сэр Ричард. — Он ушел вперед со всеми пленными. А так как эти пленные все из моей дружины, то их надо освободить, чего бы это ни стоило.
Оставив часть своих людей при пленных, оба полковника пустились вслед за передовым неприятельским отрядом, который успел уже уйти далеко.
Между тем Линджена стали догонять его собственные дружинники, которым удалось ускользнуть из засады. Обернувшись на шум лошадиной скачки, Линджен узнал своих и, видя их тревожное состояние, спросил:
— Что случилось? Бежавшего пленника, что ли, поймали?
— Никак нет, полковник! — запыхавшись, ответил один из солдат. — Измена! Мы попали в ловушку!
— Измена?.. Ловушка?.. Что за чушь! — воскликнул Линджен, размахивая саблей. — Очумели вы, что ли?
— Никак нет, полковник! — продолжал солдат. — Нам подстроена ловушка. Мы едва ушли. Наверху выскочили на нас целые тысячи круглоголовых…
— Вздор, какие там могут быть круглоголовые! Их больше нет в здешних местах. Это, наверное, дружина Скыодамора из Гирфорда, и вы, трусы, испугались собственной тени.
— Никак нет, полковник. Они окружили и захватили в плен всех наших кавалеров, которые ехали в арьергарде отдельной кучкой. Им крикнули: «Сдавайтесь!» — и они сдались. Никто ведь ничего подобного не ожидал.
— Не поверю этому, пока сам не увижу! — упорствовал Линджен. — Назад за мной! — скомандовал он, продолжая размахивать саблей.
Солдаты неохотно повиновались только из страха наказания. Но не успел еще весь отряд обернуться, как с нижней части дороги донесся новый конский топот. Линджен остановился в ожидании, что будет еще. Подскакал всадник, весь в поту и на взмыленной лошади. Очутившись лицом к лицу с полковником, он молча отдал ему честь и вручил письмо. Вскрыв письмо, Линджен прочитал следующие, очевидно, с большой поспешностью набросанные строки:
«Кэйрль обманул нас. Массей занял Монмаутс. Большие отряды — несколько сот человек из форестерцев Уольвейна и дружинников Кэйрля во главе с ним самим — нынче под утро отправились по дороге к Гирфорду. Назначение неизвестно. Будьте настороже!»
Хотя письмо было без подписи, но Линджен узнал автора по почерку, а содержание письма подтверждалось только что полученным от собственных людей известием о засаде и теми изустными подробностями, которыми мог дополнить письмо гонец.
Среди роялистов Линджен был одним из самых храбрых. Но кидаться очертя голову в опасность у него не было привычки; для этого он был слишком рассудителен и осторожен. Не поступил необдуманно он и в настоящем случае. Он понял, что с несколькими сотнями форестерцев и других республиканских дружинников ему, имея под руками какие-нибудь две сотни, не сладить. К тому же при форестерцах, наверное, находился полковник Уольвейн, славившийся своей исключительной доблестью, а изменник Кэйрль лично ему, Линджену, смертельный враг. Массей — в Монмаутсе, и тоже как бы не выкинул чего-нибудь непредвиденного. Вообще, положение Линджена было довольно критическое. Поэтому он хотел продолжить путь по направлению к Гирфорду, не пытаясь вступать в битву с неприятелем и оставив ему на произвол пленных кавалеров. Однако после новых размышлений, сообразив, что Кэйрль и Уольвейн могут пуститься ему вдогонку, он не стал пробиваться к Гирфорду, но со всем своим отрядом и пленниками бросился обратно в Гудрич, только по боковой дороге, в обход того места, где была засада.
Это утро представляло удивительную картину переменчивости военных судеб. Сначала ехали триумфаторами роялисты, собиравшиеся удивить столицу графства Гирфорд своими победами и числом пленных; потом самая блестящая часть этих «победителей» позорно попала в плен к врагу и в довершение всего Кэйрль и Уольвейн успели окружить отряд Линджена и отбить всех его пленников. Только самому Линджену, и то с большим трудом, удалось пробиться сквозь ряды преследователей. Со стыдом и позором, с горстью своих солдат он вернулся обратно в свой замок, недавно покинутый им при совершенно иных условиях. Кэйрль торжествовал. Он гнался за своим врагом вплоть до самого Гудрича, куда он не мог проникнуть, потому что для этого понадобилось бы несколько тысяч человек. Но он нанес чувствительный удар Линджену, а в будущем надеялся докончить дело своей мести. Ради этого нужно было взять Гудрич штурмом или измором, сравнять эту гордую твердыню с землею и уничтожить самого Линджена. Вот только бы ему, Кэйрлю, утвердиться в Монмаутсе в качестве коменданта, и тогда наступит для него день полного торжества над врагом его родины.
Глава XXVII
ОПЯТЬ В ХОЛЛИМИДЕ
Долго страдала руардинская область от роялистов, которые держали ее в страхе и трепете, творя всевозможные насилия над мирным трудовым населением. Когда парламентариям посчастливилось сломить силу сэра Джона Уинтора при Бечлее и овладеть Монмаутсом, форестерцы могли наконец вздохнуть полной грудью. Давивший их столько времени тяжелый кошмар кончился. Для охраны их от возможных будущих вторжений и набегов роялистов по деревням были размещены отряды парламентских дружин, по большей части набранных из среды местного же населения. С их стороны нечего было опасаться измены и предательства.
Когда все успокоилось возле Холлимида, Эмброз Поуэль, все время находившийся в сношениях со своими единомышленниками и оказывавший им как материальную, так и нравственную помощь, нашел возможным снова вернуться в свое заброшенное поместье. Этому способствовало и то обстоятельство, что Ричард Уольвейн и Юстес Тревор решились основать там свою главную квартиру. При них находился и сержант Уайльд. Лучшей защиты не могло и быть.
Вместе с отцом вернулись в свое родное гнездо и Сабрина с Вегой. В старом живописном Холлимиде снова закипела молодая жизнь со всеми ее радостями и удовольствиями; снова начались там и соколиные охоты. Ван-Дорн не покидал Холлимида. Сокольничий сказал, что у него нечего взять роялистским грабителям, и за два года отсутствия своих хозяев — именно столько времени продолжалась борьба республиканцев за освобождение всего Динского леса от роялистов — успел воспитать новый выводок соколов-бойцов.
В один прекрасный летний день была устроена соколиная охота на равнине у подножия руардинского горного хребта. Предметом охоты снова была белая цапля с пышным хвостом и хохлом, поднявшаяся из ближайшей осоки. Это было странное и многозначительное совпадение для Веги. Мечтая о новой белоснежной эгретке для Юстеса, как известно лишившегося этого украшения вместе с алмазною пряжкою при взятии в плен роялистами, Вега с напряженным ожиданием следила за происходившими в воздухе движениями птиц. Соколы искусно делали свое дело, стараясь не упустить своей добычи; но одно время казалось, что она ускользнет от них. Сердце Веги тревожно колотилось в груди.