Майн Рид – Пропавшая гора (страница 19)

Напряженно прислушиваясь, они слышат какие-то непрерывные крики и вой койотов по всей равнине. Это тоже их удивляет, но они не успевают об этом подумать; более понятные звуки достигают их слуха; ржание лошади. Большинство знакомо с своеобразным ржанием Крестоносца и узнают его.

Теперь слушают еще внимательней. Но недолго, потому что новые звуки до предела усиливают опасения: голоса множества людей, судя по акценту, индейцев.

Роберт Трессилиан, который вместе с гамбусино все еще стоит на самом нижнем карнизе, чувствует, как сжимается сердце, и восклицает:

– Мой бедный мальчик! Он погиб, погиб!

– Подожди, сеньор, – отвечает Висенте, с усилием стараясь сохранить спокойствие. – Мы этого еще не знаем. Еще не все потеряно. Ваш храбрый сын может воспользоваться этим смятением. Oiga! (Слушайте!) Что это?

Его вопрос связан с новым взрывом криков на равнине, потом мгновенная тишина и гул от столкновения двух массивных тел, потом выстрел и сразу на ним крик – стон.

– Пистолет! – восклицает гамбусино. – Тот, что взял с собой сеньор Энрике. Я уверен, что это стрелял он.

Отец слишком встревожен, чтобы ответить, но прислушивается с громко бьющимся сердцем.

Слышен стук копыт идущей галопом лошади, и это его подбадривает: может, его сын спасся.

Снова громкий смешанный шум, со множеством восклицаний, мстительно звучат голоса; потом топот других лошадей: по-видимому, началось преследование.

Что теперь делать: подтянуть веревку и самим подниматься? Как будто больше нет причин оставаться; посыльный либо в безопасности, либо схвачен; так или иначе назад он не поднимется. Так что они могут возвращаться на утес.

К тому же пора подумать и о собственной безопасности. Полоска света на горизонте предвещает восход луны. Ее лучи уже отражаются на равнине, разгоняя темноту, делая видимыми предметы, и теперь они видят внизу на ллано темную массу всадников, направляющихся к месе.

– Нам пора подниматься, дон Роберто, – говорит гамбусино, – они направляются сюда. И, если увидят висящую веревку, увидят и нас, и тогда мы погибли. У них с собой ружья, а мы будем совсем недалеко от них, не дальше тридцати ярдов. Por Dios! Если они увидят нас, мы погибли!

Дон Роберто не возражает. Ушел ли его сын или захвачен, в обоих случаях он не может вернуться к ним. Как и спутник, он понимает близость опасности и соглашается подниматься.

Они молча подтягивают веревку и, как только она оказывается в их руках, передают наверх сигнал поднимать их. Сначала один обвязывается веревкой, и его быстро поднимают; потом веревку опускают, и, поднятый невидимыми рукам, устремляется вверх второй.

Теперь на следующем карнизе четыре человека; точно таким же образом они один за другим поднимаются, наклон карнизов помогает в подъеме. Все проделывается бесшумно, осторожно: теперь дикари видны внизу у основания утеса.

Без помех добрались до последнего карниза и считают уже что опасность миновала.

Увы, это не так! Тишина нарушается камнем, сдвинутым с места и покатившимся вниз. В это же мгновение над горизонтом показывается предательская луна, делая их видными индейцам.

Следует хор диких криков и выстрелы – целый залп; пули ударяются в камни и отбивают от них осколки; сверху тоже начинают стрелять в темную массу, разгоняя ее.

Последнего человека поднимают на вершину, но те, кто его вытягивали, видят, что в петле не живой человек, а труп, изрешеченный пулями.

Глава XXVI

Ушел – теперь опасности нет

Убедившись, что индейцы его не преследуют, Генри Трессилиан начинает надеяться: если ничего не произойдет, Крестоносец его унесет. Он начинает думать о том, в каком направлении нужно двигаться. Но сначала нужно определить, в каком направлении он двигался до сих пор, потому что он поскакал в первый представившийся разрыв в линии всадников.

Первые лучи восходящей луны дают ему возможность увидеть, где он находится – к счастью, он на верном пути. Дорога к Ариспе идет на юго-восток, при этом нужно сверху или снизу обойти озеро. Дорога сверху прямая, снизу – в обход; но в первом случае нужно будет миновать лагерь индейцев, которые могут его заметить. Однако корраль из фургонов в двухстах или трехстах ярдах, и это дает ему возможность пройти незаметно; безгранично веря в своего коня, он решает рискнуть.

Это ошибка: он не принял во внимание, что в лагере услышали шум и звук выстрела его пистолета; все оставшиеся в лагере краснокожие должны были это слышать. Так оно и было. Поэтому, когда он уже наполовину объехал верхний конец озера, то увидел, что равнина перед ним покрыта темными фигурами – это всадники – и услышал, как они перекликаются друг с другом. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что тут ему не проехать. Как ни быстр его конь, пули быстрей.

Он резко останавливается и разворачивает коня на запад, чтобы попытаться сделать то, что должен был делать с самого начала – обходить озеро снизу.

Теперь объезд гораздо больше: он уже проделал большой путь в обратном направлении; теперь его приходится повторить в обратном направлении; но выхода нет, и, сожалея о своей ошибке, он как можно быстрей едет обратно. И вскоре начинает особенно сожалеть о своей ошибке. С этой стороны он тоже прямо перед собой видит всадников – тех, от которых ушел раньше. Они рассыпались по всей равнине, очевидно, ищут его. Все видят его и пытаются перехватить. Ему не пройти ни в какую сторону, и торжествующие крики койоторос говорят, что они уверены в том, что схватят его. И он сам едва не начинает в это верить: куда бы ни пошел, придется пройти через град пуль.

Снова он останавливается и в нерешительности сидит в седле. Риск кажется равным, но рискнуть все равно придется: выхода нет.

Ха! Он есть! Генри кое-что вспомнил. Он вспомнил, как животные из лагеря вброд переходили озеро. Почему это не может сделать Крестоносец?

Быстро приняв решение, он поворачивает коня к воде, и спустя секунду-две Крестоносец погружается в воду по самую подпругу; идет он легко, словно вода не выше щеток над его копытами.

Снова с обеих сторон слышны крики индейцев, полные удивления и разочарования; возвращается их вера в сверхъестественного коня.

Но вскоре они тоже вспоминают, что озеро мелкое, и не видят ничего необычного в том, что беглец пытается его пересечь. И, не теряя времени, пускают лошадей вскачь, чтобы перехватить его на восточном берегу.

И это им едва не удается. Посыльный, выйди из воды, видит, что с обеих сторон к нему скачут всадники. Но он не впадает в отчаяние. Прежде чем они подъезжают на расстояние выстрела, он уходит от них; Крестоносец, бодрый от прохладной воды, скачет с такой скоростью, что его не догнать.

Тем не менее его преследуют. Коварные дикари знают, что всегда возможны случайности и неудачи. Может произойти что-нибудь благоприятное для них, и, надеясь на это, они пускаются в погоню.

Луна взошла, на ллано все видно на расстоянии многих миль, а черный конь и бледнолицый всадник всего в двадцати лошадиных корпусах от них; и они скачут со всей быстротой, на какую способны их мустанги.

Но через короткое время обнаруживают, что двадцать корпусов удвоились, потом утроились, и наконец понимают, что дальше преследовать бесполезно.

С сердцами, полными гнева и раздражения, они сдаются. Есть у них и опасения. Эль Сопилоте не с ними: что он скажет, когда они вернутся с пустыми руками? Что сделает? Потому что сейчас дело уже не в том, чтобы поймать коня, дело гораздо более серьезное – вестник ускакал за помощью осажденным.

Угнетенные, расстроенные, они поворачивают лошадей и едут назад, к Научампатепетлю.

* * *

Если бы койотеро больше надеялись на случайности и неудачи и продолжали преследование, они могли бы догнать Генри Трессилиана. Едва они повернули лошадей, как у него случилась неудача, конечно, не сбившая с пути, но задержавшая почти на час. Он пытался добраться до дороги, идущей к северу от Ариспе, в том месте, где караван из-за отсутствия воды вынужден был повернуть к Серро Пертидо. Днем он поехал бы прямо туда: с вершины месы Педро Висенте показывал ему ориентиры и место, где вырезал на дереве свои инициалы. Но в спешке в свете только что взошедшей луны посыльный свернул с верного пути и обнаружил это, только когда конь неожиданно споткнулся и опустился на колени, выбросив его из седла.

Генри не ранен, но удивлен. Никогда раньше Крестоносец не спотыкался. Почему это произошло сейчас?

Причину он понял сразу: земля подалась, и конь по колено погрузился в нору какого-то животного.

В счастью, никто не сломал кости, никакого вреда ни лошади, ни всаднику. Снова сев в седло, посыльный продолжает путь. И вскоре вынужден снова остановится, хотя на этот раз с лошади не падает. Крестоносец только накренился, но удержался на ногах, едва не упав.

Молодой англичанин видит, в чем дело: он въехал в лабиринт, какие на равнинах Западной Америки называют «городом или деревней луговых собачек». В лунном свете он повсюду видит холмики жилищ этих сурков и самих сидящих на них животных, слышит их пронзительный, как у белки, лай, смешивающийся с криком маленькой совы, которая живет в том же подземном поселке.

Снова остановившись, он думает, как ему быть. Вернуться и объехать этот поселок или продолжать пересекать его, рискуя на этой предательской поверхности?