Майн Рид – Белый вождь (страница 55)

– А ты что придумал, Мануэль?

– Ты, вероятно, совсем забыл про гончую. Она-то разберется в следах, как днем, так и ночью, и приведет нас к самому сиболеро.

– Но ведь он уже, наверное, очень далеко. Мы не успеем догнать его сегодня ночью.

– Но уедет он далеко. Он ведь не знает, что у нас есть гончая. Черт! Его собака испортила все дело! Я знал, что так и будет! Каррамба!

– Не беспокойся, Мануэль, этот пес нам больше не помешает.

– Почему?

– Да ведь я ткнул его ножом! Бьюсь об заклад, что он уже издох где-нибудь в скалах.

– Хотел бы я, чтобы это было так. Если бы не эта дрянь, сиболеро был бы уже в наших руках! Но мы поймаем его до восхода солнца. Он не подозревает, что мы охотимся за ним, и не знает, что у нас есть гончая. Клянусь чем угодно: он погиб!

– Ты думаешь, что он сейчас где-нибудь поблизости, Мануэль?

– Уверен в этом. Куда ему деваться? Мы его скоро выследим. Только бы пса с ним не было, тогда мы его моментально скрутим.

– Ну, о собаке не может быть и речи. Она не прожила и десяти минут после того, как я подколол ее. Не заколдована же она, в самом деле! Ручаюсь чем угодно, что сиболеро будет один, без своего пса.

– Будем надеяться, дружище! Так или иначе, ехать нужно. Вперед!

С этими словами мулат вскочил в седло и двинулся по скалистому ущелью в сопровождении своего товарища и собак.

ГЛАВА LIX

Приехав на место, где они в последний раз видели сиболеро, мулат спешился и, позвав гончую, пустил ее по следу. Собака молча побежала вперед. Охотник снова сел на коня и вместе с товарищем направился за собакой.

Следовать за ней было нетрудно: хотя луна скрылась и снова стало темно, светло-рыжая шерсть гончей отчетливо выделялась на фоне зеленой травы. Кругом не было ни дерева, ни кустика, да и бежала собака не очень быстро, хотя следы были еще совершенно свежи. Охотник приучил ее ночью выслеживать добычу медленно и не лаять, чтобы не выдать своего присутствия. Прошло не менее двух часов, пока они добрались до рощи, в которой скрылся сиболеро.

– Смотри, Пепе! – воскликнул мулат, указывая на нее товарищу. – Гончая бежит к лужайке. Сиболеро там! Нет никакого сомнения!

В пятистах ярдах от рощи, смутно вырисовывавшейся вдали, мулат позвал гончую обратно и приказал ей оставаться при нем. Охотник знал, что сиболеро находится где-нибудь поблизости. Они не нуждались больше в гончей. Теперь надо было действовать иначе.

Мулат стал объезжать рощу, держась все время на известном расстоянии от нее. Его товарищ и собаки молча следовали за ним.

Подъехав к проходу, разделявшему рощу на две части, они увидели яркое пламя, заставившее их остановиться. Оба вскрикнули от изумления: на лужайке был разведен большой костер!

– Видишь, Пепе, дружище! Что я тебе сказал! Он там и, вероятно, уже спит! А ты говорил, что ночью нам не выследить его! Он развел костер от холода и считает себя в безопасности. Я знаю эту лужайку. Удобное место: огонь виден только с двух сторон. Ага! Вот и его конь!

Коня, стоявшего недалеко от костра, теперь легко было заметить.

– Вот штука! – продолжал охотник. – Сиболеро глупее, чем я думал! Смотри, вон он лежит внизу.

И мулат показал на чью-то темную фигуру у костра. Это, очевидно, был спящий сиболеро.

– Это он! – сказал Пепе. – Уютно устроился у огонька! Действительно, какой дурак! Впрочем, как он мог думать, что мы найдем его в такую темную ночь?

– Молчи! Собаки здесь нет! Он наш! Тише, Пепе, за мной!

Мулат пришпорил лошадь, но не въехал прямо в рощу. Он спустился сначала к берегу реки. Оба двигались молча и гораздо быстрее, чем раньше.

Теперь они наконец поймают сиболеро! Местность была им хорошо знакома: они часто прятались здесь во время охоты на оленей.

Доехав до берега реки, оба слезли с лошадей и, привязав их, а также и собак к ивам, направились к роще.

Они не соблюдали особенных предосторожностей. Ведь враг их так крепко спал у костра! «Какой дурак!» – думали они. Но как он мог ожидать, что они приедут сюда? И не такой хитрец, как сиболеро, считал бы себя в безопасности. Вполне естественно, что он заснул после такой тревожной ночи. Неудивительно и то, что он развел костер: ночь была холодная, без костра и не уснуть. Все это было вполне понятно.

Дойдя до рощи, охотники, не колеблясь ни минуты, вступили в подлесок.

Ветра почти не было, и самый легкий шорох в кустах был слышен на другом конце рощи. Плеск воды, вой волка да крик ночной птицы были единственными звуками, доносившимися до слуха охотников.

Теперь они осторожно пробирались через густую чащу, стараясь не задеть ни ветки, ни листочка. Опытные охотники, они умели подкрасться к добыче, не производя ни малейшего шума.

На лужайке было очень тихо. На самой середине ее горел костер, освещающий все вокруг своим ярким пламенем. Около огня стоял конь сиболеро, а рядом с ним на земле лежал спящий Карлос. Он уснул, не сняв ни плаща, ни широкополой шляпы, ни сапог со шпорами. В руке у него было лассо, другой конец которого был обмотан вокруг шеи коня.

Вдруг лошадь вздрогнула, ударила копытом о землю, но через секунду успокоилась.

Что испугало ее? Может быть, она почуяла какого-нибудь дикого зверя, притаившегося в кустах?
Нет, это было нечто пострашнее лесного хищника.

На южном конце лужайки между стволов деревьев мелькнуло человеческое лицо и снова скрылось в листве. Яркая вспышка пламени осветила его желтую кожу. Это было лицо мулата Мануэля.

Некоторое время голова мулата пряталась за густой листвой. Затем она снова появилась, а за ней другая, почти совершенно черная. Обе головы были обращены в одну сторону, и две пары глаз вглядывались в человека, неподвижно лежавшего у огня. Глаза эти светились злобным торжеством: успех казался несомненным. Наконец-то жертва в их власти!

Лица вдруг снова скрылись, и минуту было так тихо, словно охотники ушли из рощи. Потом снова показалась голова мулата – на этот раз уже у самой земли.

Еще минута – и он осторожно выбрался из густой чащи.

За ним последовал его товарищ, и оба тихо поползли по траве по направлению к спящему. Лежа на животах, они походили на двух гигантских ящериц.

Мулат полз впереди. В правой руке он держал нож с длинным лезвием, а в левой – карабин.

Охотники двигались медленно и осторожно, готовые вскочить при малейшем движении их жертвы.

В трех шагах от спящего мулат остановился и, поднявшись на колени, уже намеревался прыгнуть на врага.

Вдруг послышался треск взводимого курка, меж ветвей дуба, стоявшего у края лужайки, мелькнул огонь, и в ту же секунду раздался выстрел.

Мулат вскочил на ноги, дико завопил, сделал, спотыкаясь, два-три шага и, выронив из рук оружие, упал головой в костер.

Его товарищ тоже вскочил и, думая, что это выстрелил человек, спавший у костра, с яростью кинулся на лежавшую фигуру и вонзил ей в бок свой нож.

Но через мгновение охотник с криком ужаса отпрянул назад и, забыв о раненом товарище, бросился обратно в чащу. Человек, лежавший у костра, не шелохнулся.

В это время в ветвях дуба, откуда послышался выстрел, появилась чья-то темная фигура. Раздался пронзительный свист, и конь, таща за собой волочащееся лассо, подбежал к дереву.

Полуодетый человек с длинным карабином в руках спрыгнул с дерева на спину коня и ускакал по направлению к равнине.

ГЛАВА LX

Кто же лежал у костра? Конечно, не Карлос: ведь это он, полуголый, соскочил с дерева и умчался на своем коне.

Прошло около двух часов с тех пор, как сиболеро приехал в рощу. Чем же он был занят все это время?

Может быть, узнав, что он делал, нам легче будет понять только что разыгравшуюся сцену.

Достигнув рощи, Карлос направился прямо к лужайке. Там он спешился и осторожно уложил Сиболо в мягкую траву; он все еще не имел времени перевязать его раны.

Пустив своего коня пастись на свежей траве, Карлос занялся осуществлением плана, созревшего в его мозгу, когда он ехал к роще.

Прежде всего он развел в самом центре лужайки костер. Это не возбудило бы никаких подозрений у его врагов, так как ночь была очень холодной. Сухих щепок и ветвей здесь было вдоволь, и Карлос притащил столько топлива, что скоро костер запылал на всю окрестность, освещая красным пламенем ветви дубов.

Подойдя с ножом в руках к самому большому дереву, Карлос начал рубить его ствол. Дерево скоро рухнуло, и сиболеро подтащил его к костру. Огонь и без того горел достаточно ярко. Казалось бы, незачем подбрасывать в костер такие огромные бревна. Они, пожалуй, могли даже потушить его!

Но Карлос и не собирался делать это. Он положил ствол в нескольких футах от костра и постарался придать ему сходство с лежащим человеческим телом. Несколько больших ветвей изображали ноги и руки. Из ветвей же Карлос соорудил одно плечо, и когда он покрыл дерево своим широким плащом, оно сразу приобрело вид спящего на боку человека.

Оставалось еще смастерить голову и ступни ног. Скоро все было готово. Охапка травы с надетой на нее шляпой и обмотанная снизу шарфом изображала голову. Широкие поля шляпы были низко опущены, так что лица не было видно, но со стороны могло казаться, что спящий защищается таким образом от росы и москитов.

Сделать ноги было труднее всего, так как охотники, располагаясь на ночь у костра, обычно придвигают ноги поближе к огню.