Майн Рид – Белый вождь (страница 48)

Ни в одной стране на свете нет такого суеверного населения, как в Новой Мексике. Священники-миссионеры, пытающиеся обратить в католицизм поклонников бога солнца – Кетцалькоатля, не боролись с местным суеверием, так как в их интересах было оставлять народ темным и непросвещенным. Неудивительно поэтому, что Карлос считался чуть ли не олицетворением самого дьявола. Его необычайное искусство в верховой езде, его умение обмануть бдительность врагов – все это создавало вокруг его имени легендарно-романтический ореол. Жители Сан-Ильдефонсо кончили тем, что объявили загадочного сиболеро заколдованным. Только таким образом можно было объяснить все его подвиги. Ему помогал сам дьявол!

Все же было несколько странно, что храбрый сиболеро так часто показывается на глаза людям, которые отнюдь не стремились видеть его, вместо того чтобы появиться хоть раз среди поджидавших его врагов. Лейтенанты Янец и Ортига все время держались настороже, с утра до ночи думая о встрече с Карлосом. Рассеянные по всей местности шпионы не встречали никого, похожего на сиболеро, точно он в воду канул. По городу не переставали носиться слухи, что его видели то тут, то там, но при расследовании всегда оказывалось, что за Карлоса приняли какого-нибудь ранчеро, ехавшего верхом на черной лошади. Солдаты сбивались с ног, не поспевая во все места, где будто бы видели сиболеро. Но комендант не давал им ни отдыха, ни срока, и несчастные охотились за своим заколдованным врагом, потеряв всякую надежду на успех.

За одним местом был установлен строжайший надзор. Там постоянно караулили несколько переодетых солдат и шпионов. Это было ранчо самого сиболеро. Клевреты Робладо прятались вокруг ранчо, стараясь оставаться незамеченными. Они стерегли днем и ночью, сменяя друг друга. Если бы сиболеро появился, соглядатаи должны были, не нападая сами, донести об этом отряду, находившемуся неподалеку.

В ранчо жили мать и сестра сиболеро. Пеоны починили крышу и отремонтировали ранчо заново; это нетрудно было сделать, так как стены уцелели после пожара. Теперь ранчо снова превратилось в очень уютное жилище.

Мать и сестру Карлоса не преследовали никакими угрозами. От них желали скрыть, что они находятся под надзором. Но за ними была установлена постоянная слежка, и о каждом их движении делались подробные доклады начальнику отряда.

Причина всей этой строгости была ясна. Вискарра и Робладо почему-то были уверены, что Карлос теперь пожелает уехать совсем из селения и захочет взять с собой мать и сестру. В самом деле, зачем ему было оставаться в Сан-Ильдефонсо? Он всех настроил против себя, почему бы ему не поискать счастья за чертой Великой прерии? Избавиться от тяготеющего над ним проклятия он мог лишь ценой своей жизни. Вполне естественно поэтому, что оба офицера подозревали в Карлосе намерение навсегда оставить эти места.

Но, рассуждали они, пока его мать и сестра находятся в Сан-Ильдефонсо в качестве заложников, он не уйдет отсюда. Он будет скитаться где-нибудь поблизости, и не теперь, так позже, но лисица попадется в капкан.

Комендант вместе с капитаном удвоили свою бдительность. Обитательницы ранчо были не более свободны в своих поступках, чем арестанты, и все же Вискарра и Робладо были уверены, что женщины и не подозревают о слежке, установленной за ними.

Однако, несмотря на все хитроумные планы, несмотря на многочисленные отряды разведчиков, шпионов и солдат, несмотря на неоднократные обещания награды, и угрозы наказаний, – день проходил за днем, а сиболеро оставался на свободе.

ГЛАВА XLIX

Итак, местопребывание Карлоса продолжало оставаться загадкой. О нем ничего не было известно, если не считать всех этих ложных слухов. Комендант и его пособники недоумевали. Они смутно опасались, что Карлос просто покинул эти края и поселился где-нибудь в другом месте. Это их пугало больше всего. Отъезд Карлоса, казавшийся им раньше таким желанным, теперь приводил их в трепет. Ни покоритель сердец, ни авантюрист отнюдь не желали теперь такого конца. Жажда мести вытеснила у одного любовь к Розите, у другого – его жадность. Самое сочувствие к их неудачам, постоянно выказываемое им друзьями, и доводило их до бешенства. Их злоба не могла утихнуть. Вискарра вспоминал Карлоса каждый раз, когда видел в зеркале свое навсегда обезображенное лицо.

Они сидели вместе, обсуждая дела и подыскивая одно объяснение за другим подозрительному исчезновению Карлоса.

– Он любит свою сестру, – заметил комендант, – он любит и мать, хоть она и ведьма. Но все-таки, Робладо, своя рубашка ближе к телу. Он знает, что оставаться здесь – значит попасться рано или поздно в наши руки, и, вероятно, догадывается, что его тогда ожидает. Пускай по временам ему удавалось ускользнуть от нас. Но неизбежно наступит момент, когда ему изменит его обычная осторожность и он совершит оплошность, которая будет стоить ему жизни. Так как этого до сих пор еще не случилось, я начинаю опасаться, что он на некоторое время действительно уехал отсюда. Может быть, он снова вернется, но как нам, черт возьми, содержать всех этих солдат и соглядатаев? Ведь эта история способна затянуться на несколько месяцев. Каррамба! Мне все это, признаться, порядком надоело.

– Я согласен лучше всю жизнь ожидать его возвращения, чем снова остаться в дураках, – со злобой произнес Робладо.

– Я тоже, я тоже, капитан! Не думайте, что я хочу ослабить надзор. Посмотрите только, что он сделал с моим лицом! Проклятие!

При этих словах его и без того уродливая физиономия так исказилась, что сделалась еще отвратительнее.

– И все же, – продолжал Вискарра, возвращаясь к исходному пункту разговора, – мне кажется странным, что он мог оставить их одних – хотя бы и на короткое время – после всего, что произошло, после того, как он с таким трудом нашел сестру. Что вы скажете на это?

– Нет, – задумчиво ответил Робладо, – нет, не это удивляет меня. Я одного не могу понять: почему он не убрался отсюда вместе с матерью и сестрой в тот же день, когда сестра вернулась к ним? Правда, к путешествию через прерии надо как следует приготовиться, а на приготовления нужно время. Я не думаю, что он захотел бы переехать в какое-нибудь ближайшее селение, а в более далекое странствие надо собираться по крайней мере несколько дней. Ведь с ним отправились бы женщины. И все же, при сильном желании, он успел бы за это время уехать вместе с семьей и со всем скарбом. Мы напрасно не послали в ту ночь людей выследить его.

– Я бы так и сделал, если бы опасался, что он покинет наши края надолго.

– Не понимаю вас, капитан! Почему бы ему и не убраться отсюда навсегда?

– Потому что здесь находится магнит посильнее матери и сестры. С этим магнитом он не так-то легко расстанется.

– Вот что! Теперь я понимаю вас.

– Да, – продолжал Робладо, задыхаясь от злобы, – то очаровательная сеньорита, на которой я собирался жениться, ха-ха-ха! Непохоже, чтобы он уехал отсюда, не повидавшись с ней. Мне известно, что они встретились. Не знаю только, в последний ли раз, знаю лишь, что мы с доном Амброзио постарались устроить им это свидание. Черт побери! Теперь-то она уж не будет бегать к нему на свидания ночью! Нет, он не уехал. Он этого не сделал по двум причинам. Первая причина – это сама сеньорита. Вы когда-нибудь любили, комендант? Я хочу спросить, случалось ли вам любить по-настоящему?

– Ха-ха-ха! Допустим. Однажды и со мной это стряслось.

– Ну вот. Тогда вы поймете меня, если я скажу, что, если мужчина влюблен по-настоящему, я это тоже когда-то пережил, нет силы, которая могла бы заставить его покинуть любимую женщину. Я думаю, что каким бы он ни был негодяем, Карлос любит до безумия мою будущую жену, ха-ха-ха, и ни опасности, ни риск попасть на виселицу не побудят его отказаться от надежды снова увидеть Каталину, тем более что он знает, как она сама будет рада встрече с ним. Вторая же причина, удерживающая его здесь, была только что высказана вами же. Непохоже, чтоб он оставил здесь свою мать и сестру. Нам не удалось обмануть его с похищением сестры – все, кроме него, были уверены, что налет совершили настоящие индейцы. Ему все известно: Виченца собственными ушами слышала это. Неужели же, несмотря на все это, он решится убраться отсюда? Скорее всего, молодчик хитер и не идет на приманку. Он недалеко – это ясно – и поддерживает сношения с матерью и сестрой через своих проклятых сообщников.

– Так что же нам предпринять?

– Об этом-то я и думаю.

– Если мы запретим пеонам выходить из дома, женщины моментально догадаются, что за ними следят.

– Совершенно верно, комендант! Этот план не годится.

– У вас есть в виду что-нибудь лучшее?

– Кое-что есть.

– Так говорите же!

– Несомненно, что некоторые из пеонов регулярно навещают его. Я уверен в этом. Мои люди следят за ними только днем, ну а днем, заметив, что за тобой следят, легко сделать вид, что идешь по какому-нибудь делу. Мне известно, что один пеон постоянно уходит куда-то по ночам, но он так увертлив, что до сих пор его никак не удавалось выследить. Он ухитрится исчезать в кустарниках на глазах у шпионов. Вот почему у меня возникли подозрения, что он навещает сиболеро.

– Это похоже на правду.

– Теперь нам остается найти кого-нибудь среди наших людей, кто был бы в состоянии выследить этого пеона. Вся беда в том, что у нас плохо обстоит дело со слежкой. Никто из лазутчиков не умеет искусно выследить врага, когда это нужно.