Майн Рид – Белый вождь (страница 50)
– Когда вы можете прислать проводника?
– Он здесь. Я велел ему дожидаться во дворе. Не теряйте времени.
– Хорошо. Робладо, – прибавил комендант, – ваша лошадь оседлана, вы можете немедленно отправиться.
– Отлично. Где ваш проводник, падре?
– Эстебан! Эй, Эстебан! – крикнул падре.
– Иду, сеньор! – ответил снизу чей-то голос.
– Скорей! Скорей!
Через минуту явился мальчик-индеец и, сняв шапку, почтительно приблизился к падре.
– Проводи капитана к хижине охотников.
– Слушаю, сеньор!
– Никому ни слова об этом.
– Хорошо, сеньор!
– Если проговоришься – будет худо. Ступай!
Робладо спустился с лестницы в сопровождении проводника и, сев на лошадь, уехал.
Падре осушил еще один стакан бордо и затем, пригласив коменданта отведать его языков, простился с ним.
ГЛАВА LI
Проехав около полумили, Робладо повернул на узкую тропинку, поросшую с обеих сторон кустарником. Эстебан бежал впереди, показывая дорогу. После двух-трех миль езды тропинка привела к основанию горы, где среди скал находилось жилище охотников.
Это была жалкая лачуга, сооруженная из нескольких стволов деревьев; на покатой крыше толстым слоем были уложены листья этих же деревьев. Грубо сколоченная дверь и дыра, служившая окном, были завешаны буйволовыми шкурами, а стены, сплетенные из виноградных лоз, небрежно промазаны просохшей грязью. Впрочем, одной из стен служила гладкая скала, к подножию которой прижалось это убогое жилище. Отверстие в крыше заменяло трубу, и дым, выходя из него, оставлял на камне черный след. Дверь была устроена сбоку, у самой скалы, окно же выходило на тропинку и давало возможность обитателям хижины следить за всяким, кто приближался к их жилищу. Правда, навещали их не слишком часто, да и друзей у них было не очень много. Дорога, пролегавшая у основания скалы, отступала на несколько сот ярдов от того места, где приютилась хижина. Густой кустарник с одной стороны и скалы с другой совершенно скрывали жилище охотников.
За хижиной находилась небольшая конюшня, в которой помещались три тощих облезлых мула и два не менее жалких мустанга. К конюшне примыкала полянка, вся заросшая сорной травой, но, приглядевшись внимательнее, можно было заметить клочки земли, засеянные маисом, между колосьями которого виднелись усики дынь и тыкв.
У дверей лежало несколько собак, похожих на волков. Под нависшей скалой валялись старые седла. Два седла были подвешены к высокому шесту. Рядом болталось несколько уздечек, а между ними – куски вяленой говядины и стручки перца.
Внутри лачуги хлопотали две индианки. Одна из них месила хлеб, другая поджаривала мясо. У скалы на двух камнях было устроено подобие очага, около которого валялись грязные горшки и тыквенные бутыли.
Стены жилища были украшены луками, колчанами и шкурами убитых животных. Хижина состояла из одной только комнаты, в углах которой были навалены камни, служившие ложем. В одном углу стояли, прислоненные к стене, два копья и карабин. Над ними висели сабля, охотничий нож, пороховницы и сумки – необходимое снаряжение охотника Скалистых гор. На полу там и сям были разбросаны также рыболовные сети и капканы.
Робладо не вошел в самую хижину, так как охотники лежали тут же у входа в нее: мулат – растянувшись на земле, а его товарищ – в гамаке, подвешенном между двух деревьев.
Вид этих людей мог вызвать отвращение у любого человека, кроме Робладо. Для Робладо же они были драгоценной находкой. Он встречал их раньше, но никогда не присматривался к ним внимательно. Теперь же, взглянув на их смелые смуглые лица и мускулистые коричневатые тела, он подумал: «Вот кто справится с сиболеро!» В самом деле, каждый из них мог бы одолеть сиболеро, так как были крупнее и сильнее стройного Карлоса.
Мулат был выше своего товарища. Он был также храбрее и хитрее его. Трудно было представить себе более угрюмую физиономию. Матово-желтое лицо его заросло редкой бородой. Толстые, как у негра, иссиня-красные губы открывали два ряда крупных волчьих зубов. Над глубоко посаженными глазами с желтоватыми белками нависли густые всклокоченные брови, разделенные широкой переносицей. Нос у него был плоский и широкий, с вытянутыми ноздрями. Из-под складок грязного тюрбана выбивались космы похожих на свалявшуюся шерсть волос, что придавало этой физиономии особенно свирепое выражение.
Костюм его ничем не отличался от обычной одежды охотника прерий: он состоял лишь из кожаных штанов и шерстяной куртки. Оригинален был лишь головной убор: такие тюрбаны носят в южных штатах, откуда был родом мулат.
Его товарищ имел не менее отталкивающий вид, с той лишь разницей, что кожа его была почти совершенно черного цвета и соединяла в себе оттенки обеих смешанных в нем рас. От своих предков-негров он унаследовал толстые губы и покатый лоб, но волосы его были прямые, как у индейца, и длинными прядями ниспадали на плечи.
Одет он был в широкие полотняные штаны и рубашку без рукавов. Талия его была обмотана шарфом; широкая грудь его и могучие коричневые руки оставались обнаженными.
Робладо появился как раз к концу семейной ссоры, характеризующей нрав этого молодца. Полулежа в гамаке, он курил дешевую сигару и время от времени отгонял мух кнутом из сыромятной кожи.
– Поди-ка сюда! – позвал он жену. – Я голоден. Готово жаркое?
– Нет еще, – послышался из хижины ее голос.
– Тогда принеси мне маисовую лепешку и вина.
– Милый мой, ты ведь знаешь, что в доме нет ни капли вина.
– Скорее поди сюда, ты мне нужна! – Женщина вышла и неохотно приблизилась к гамаку.
Ее муж не двигался, пока она не очутилась совсем близко. Вдруг взмахнув кнутом, который он спрятал за спиной, он хлестнул ее изо всей силы по плечам. Одежда из тонкой ткани не могла, конечно, защитить бедняжку от ударов, и негодяй колотил ее до тех пор, пока несчастная жертва не догадалась убежать.
– Ну, женушка моя любимая, в следующий раз у тебя найдется для меня маисовая лепешка и вино!
И он с громким смехом растянулся в гамаке. Мулат тоже захохотал, придя в восторг от зверской шутки товарища.
Как раз в эту минуту подъехал Робладо.
Охотники вскочили на ноги и подозрительно оглядели с ног до головы вновь прибывшего. Весь дальнейший разговор вел мулат, его товарищ держался на заднем плане.
Они говорили тихо, чтобы не услышали женщины и проводник. Охотники брались выследить сиболеро и захватить его в плен или убить. В обоих случаях им была обещана крупная сумма денег, но если бы им удалось поймать сиболеро живым, за это плата должна была быть удвоена.
От помощи солдат охотники отказались наотрез. У них не было никакого желания делить с ними награду: эти деньги составляли для них целое состояние.
Окончив переговоры, Робладо уехал, и охотники начали тут же собираться в дорогу.
ГЛАВА LII
Мулат, которого звали Мануэль, и его товарищ Пепе через полчаса были готовы в путь. Сами сборы не заняли и половины этого времени, но пятнадцать минут ушло на еду и курение. Своим лошадям охотники тоже швырнули по небольшой охапке зеленого маиса.
Докурив сигары, они вскочили на лошадей и поехали. Мулат взял с собою длинный карабин, какие употребляются обычно американскими охотниками, и нож с широким обоюдоострым лезвием и тонким концом. Это оружие он привез с долины Миссисипи, где его научили пользоваться им.
У Пепе к седлу был привязан карабин, из-за пояса торчала рукоятка мачете, а за спиной – лук и колчан со стрелами. В известных случаях стрелы удобнее всякого другого оружия: они убивают бесшумно и на большом расстоянии, в случае же промаха жертва и не подозревает, что на нее готовилось покушение.
Кроме всего этого охотники захватили еще пистолеты и прикрепили к седлам свернутые лассо.
Каждый завернул в оленью кожу и съестные припасы: ломти вареного мяса и холодные маисовые лепешки. Несколько рожков, сумок и мешков дополняли их снаряжение. Две громадные тощие собаки: одна овчарка, а другая – испанской породы – бежали за лошадьми.
– Куда мы направимся, Мануэль? – спросил Пепе, как только они отъехали от хижины. – Прямо к Пекосу?
– Нет, дружище, нам придется направиться кружным путем. Если нас увидят в долине, ему могут донести об этом. Он заподозрит что-то неладное. Нет, мы поедем старым путем, переберемся через овраг и оттуда свернем к Пекосу. Самое главное – не торопиться и соблюдать осторожность. Верно, приятель?
– Каррамба! – воскликнул Пепе. – Но там ужасно крутой подъем! Мой конь и так едва дышит после охоты на буйволов, а теперь ему еще придется лезть на эту проклятую гору!
Вскоре они выехали из чащи; дорога была трудная, подъем становился все круче и круче. Всякой лошади это было не под силу, но мустанги охотников, выросшие в горах, привыкли карабкаться по скалам как кошки. Даже собаки едва могли взобраться на эти почти отвесные утесы. Всадники спешились и поползли вверх, таща за собой лошадей, пока не достигли высокого плоскогорья.
Переведя дух и дав отдохнуть животным, они снова сели верхом и направились на север.
– Ну, как, Пепе, встретим мы тут пастухов, как ты думаешь?
– Куда там! – пробормотал Пепе.
Это были последние слова, которыми обменялись охотники. Они двигались гуськом: первым – мулат, потом его товарищ, а позади Пепе – собаки: испанская и овчарка.
Всадники ехали все время прямо, ни разу не сворачивая в сторону, пока не прибыли к высохшему руслу реки, пересекавшему дорогу. Это было то самое место, куда бежал Карлос со своими людьми после памятного визита в крепость. Охотники так же, как и сиболеро, спустились вниз по руслу вплоть до самого берега Пекоса. Достигнув небольшой рощицы, они спешились и привязали лошадей к деревьям. Несмотря на то что животные недавно были на охоте и только что проделали очень утомительное путешествие, пробежав больше тридцати миль, они имели совершенно бодрый вид. При всей своей худобе они обладали исключительной силой и выносливостью, свойственной их породе, и могли бы сейчас пройти хоть еще сто миль.