Майн Рид – Белый вождь (страница 32)
Негодяй весело расхохотался. Смеялся он, впрочем, не потому, что ему было так уж смешно. Его огорчала нервозность полковника. Он хотел рассеять казавшиеся ему нелепыми страхи.
– Стоит портить себе кровь из-за пустяков! – продолжал он. – Людям каждый день снятся какие-нибудь сны. Это самое обыкновенное явление. Успокойтесь, дорогой друг, и перестаньте думать о вздоре.
– Не могу, Робладо! Я чувствую себя совершенно больным. Зачем мне понадобилась эта крестьяночка? Пусть бы она безмятежно жила в своей грязной хижине. Я не успокоюсь до тех пор, пока она не вернется туда. Мне хочется избавиться от нее как можно скорее. Я ненавижу ее так же сильно, как любил когда-то.
– Полно, полно, дружище! Ваше дурное настроение пройдет, и вы полюбите Розиту еще больше, чем прежде.
– Нет, Робладо, нет! У меня появилось к ней какое-то отвращение. Почему это случилось, я не могу объяснить вам. Но это так. О, только бы поскорее сбыть ее с рук!
– Ваше желание вполне осуществимо. Мы можем сплавить красотку тем же способом, каким добыли ее. Надо только вторично прибегнуть к маскараду. Если вы серьезно хотите…
– Ах, Робладо! – воскликнул комендант, хватая своего приятеля за руку. – Никогда в жизни я не был еще более серьезен. Придумайте, как освободиться от нее без скандала. Я больше не в силах выносить эту пытку.
– Да успокойтесь же! – сказал капитан. – Тут нечего и придумывать. Мы еще раз переоденемся индейцами и…
Робладо не договорил начатой фразы. Короткий глухой стон сорвался с губ полковника. Глаза его округлились и наполовину выкатились из орбит, губы побелели, а на лбу появились крупные капли пота.
Что это значило? Вискарра стоял в самом конце террасы, откуда открывался вид на дорогу, ведущую к воротам крепости. Одной рукой он держался за балюстраду, другой указывал на что-то.
Робладо, находившийся в нескольких шагах от него, рванулся вперед и бросил взгляд на дорогу. По ней во весь опор скакал запыленный всадник. Вороной конь его был покрыт пеной. Робладо отчетливо разглядел черты лица всадника. Вискарра узнал его сразу. Это был сиболеро Карлос.
ГЛАВА XXXII
Слова, произнесенные Карлосом на вершине Ниньи-Пердиты, произвели на Хуана потрясающее впечатление. Он был сражен ими точно выстрелом. До этого момента простодушному ранчеро ни разу не приходило в голову, что Розиту похитили не индейцы. Даже то обстоятельство, что следы привели отряд обратно в долину, не возбудило в нем подозрений. Он решил, что индейцы снова отправились грабить жителей Сан-Ильдефонсо, и ожидал услышать по возвращении подробности об их новых подвигах.
Когда Карлос протянул руку в сторону крепости и сказал: «Она там», Хуан отнесся к его словам с удивлением, смешанным с недоверием.
Но двух-трех фраз, произнесенных сиболеро, а также несколько минут размышления оказалось достаточно, чтобы его сомнения рассеялись. Ужасная правда стала ясна ему. Он, конечно, не забыл поведения Вискарры на празднике святого Хуана. Ему вспомнился визит полковника к Розите. Многие мелочи всплыли в его памяти. Все подтверждало догадку Карлоса.
В течение нескольких мгновений молодой ранчеро едва мог найти выражение своим мыслям. Они были крайне мучительны. Никогда еще не приходилось ему испытывать таких страданий. Нет, куда легче было думать о том, что Розита находится в плену у индейцев!
Хуан соскочил с коня и, охваченный порывом мрачного отчаяния, бросился ничком на траву.
Карлос по-прежнему стоял на краю пропасти, устремив глаза вниз. По-видимому, он обдумывал какой-то план. С высоты Ниньи-Пердиты крепость была видна чрезвычайно отчетливо. Сиболеро смотрел на часовых, застывших на своих постах, на драгун, сновавших взад и вперед в темно-синих и красных мундирах. Громкое эхо гулко повторяло мерную дробь барабанов. Он видел террасу и какого-то офицера, быстро шагающего по ней взад и вперед. Ему показалось, что этот офицер вдруг остановился и посмотрел на него.
В этот самый миг Вискарра увидел всадника на скале. Напрасно он утешал себя мыслью, что страшное зрелище было лишь игрой его расстроенного воображения.
«Может быть, это и есть мой враг? – думал Карлос, рассматривая офицера. – Да, по-видимому, это он. Как жаль, что я не могу убить его выстрелом из карабина. Что же! Подождем. Терпение! Терпение! Он не ускользнет от меня!» Сиболеро приблизился к своему спутнику.
Подозвав Антонио, Карлос сообщил ему, что, судя по всему, Розита находится в крепости. В противоположность Хуану метис не выразил при этом ни малейшего удивления. Подозрения давно уже мелькали в его мозгу. Он был вместе со своим хозяином на празднике святого Хуана. Странное поведение полковника Вискарры не ускользнуло от его внимания. Тайна последнего набега индейцев была разгадана им задолго до того, как сиболеро сделал привал на скале.
Все трое понимали, что время крайне дорого. Сердца Карлоса и Хуана замирали от ужаса. Может быть, как раз в этот момент Розита переживает смертельную опасность? Может быть, еще удастся спасти ее?
В конце концов Карлос отказался от выработки какого бы то ни было плана. Да и чем мог помочь ему самый хитроумный план? Держать язык за зубами, бродить вокруг крепости, ждать благоприятного случая – все это требовало времени. На все это нужны были долгие дни. А при данных обстоятельствах приходилось дорожить не только каждым днем, не только каждым часом, но и каждой минутой. Необходимо было немедленно предпринять что-то.
Но что? Ни Хуан, ни Карлос не могли ничего придумать. Действовать открыто? Пойти к коменданту и сказать ему: «Отдайте мою сестру»?
Мысль о возможности отказа или какой-нибудь гнусной хитрости со стороны Вискарры заставила Карлоса отказаться от этого намерения.
Но что же предпринять в таком случае? Может быть, следует предать гласности возмутительное преступление? Пожалуй, это недурная мысль. Население пожалеет Розиту. Как ни привыкли к раболепию жители Сан-Ильдефонсо, они, может быть, все-таки найдут в себе мужество подойти к крепости и потребовать освобождения пленницы.
– Если нам не удастся спасти сестру, – сказал Карлос, скрежеща зубами, – то мы, по крайней мере, отомстим за нее. Похититель Розиты не останется в живых. Клянусь в этом! Я не боюсь ничего, даже виселицы.
– Я присоединяюсь к твоей клятве! – воскликнул Хуан, хватаясь за рукоятку своего мачете.
– Дорогие друзья, – сказал Антонио, – вы оба знаете, что меня нельзя назвать трусом. Я буду помогать вам по мере сил. Но помните, что вы затеваете крайне опасное дело. Чтобы не потерпеть неудачи, необходимо соблюдать величайшую осторожность. Не забывайте этого.
– Да, мы должны соблюдать осторожность. Я уже обещал это моей матери. Но что делать? Что делать?
Некоторое время все трое молчали. Положение казалось безвыходным.
Внизу темнела крепость, за стенами которой в наглухо закрытой комнате томилась несчастная Розита. Освободить ее было крайне трудно.
Карлос понимал, что негодяй, державший в плену его сестру, будет отрицать все решительно. Отпустив Розиту на волю, Вискарра тем самым признался бы в своем преступлении. А как доказать, что она действительно находится в крепости? Гарнизонные солдаты, разумеется, не посвящены во всю эту печальную историю. «О ней знают только два-три человека, принимавших участие в похищении. Если бы сиболеро вздумал публично обвинить Вискарру, его бы сначала осмеяли, а потом арестовали и бросили в тюрьму. И если бы даже ему удалось представить доказательства своей правоты, к кому мог бы он обратиться с требованием правосудия? Военная власть имела в Сан-Ильдефонсо решающее влияние. Гражданские чины, существовавшие только для видимости, несомненно, приняли бы сторону Вискарры. Заступничества ждать было неоткуда.
Отлично понимая это, Карлос и его друзья не рассчитывали на чью-либо помощь.
В течение нескольких минут молодой охотник молчал, напряженно размышляя о чем-то. Когда он наконец заговорил, в голосе его звучали твердые металлические нотки. Видно было, что в уме его созрело какое-то решение.
– Товарищи, – сказал он, – мы должны идти в крепость и открыто требовать освобождения Розиты. Надо сделать это немедленно. Я не могу пребывать дольше в бездействии. Сейчас я изложу вам мой план. Может быть, он не принадлежит к числу самых благоразумных. Но у нас нет времени на размышления. Согласны вы со мной?
– Да, да.
– Появление всего нашего отряда у ворот крепости не привело бы ни к чему. В распоряжении Вискарры несколько сот солдат. Несмотря на всю свою храбрость, наши двадцать пеонов не могут справиться с ними. Вот почему я решил пойти в крепость один.
– Один?
– Да. Я надеюсь, что мне удастся добиться личной аудиенции. Если Вискарра примет меня, цель моя будет достигнута. Он – тюремщик Розиты. Когда тюремщик засыпает, пленники спасаются бегством. А он заснет.
Произнося эти многозначительные слова, Карлос машинально положил руку на рукоятку длинного кинжала, сверкавшего у него за поясом.
– Тюремщик заснет, – повторил он. – И если только судьба будет мне благоприятствовать, это случится в самом близком будущем. Последствия меня не смущают. Я дошел до предельного отчаяния. Если сестра моя погибла, на что мне жизнь?
– Но каким образом думаешь ты добиться свидания с Вискаррой? – спросил Хуан. – Он не примет тебя. Может быть, ты выдашь себя за кого-нибудь другого и переоденешься? Под чужим именем тебе легче будет проникнуть к нему.