Майн Рид – Белый вождь (страница 27)

Все имеет свой конец. Кончилась трудная, утомительная экспедиция. Еще пять миль по пыльной дороге – и молодой охотник остановит караван у дверей родной хижины. Еще какой-нибудь час – и старуха мать бросится ему на грудь, а красавица сестра обовьет своими руками его шею. При одной мысли об этом сердце Карлоса замирало от восторга.

Какой это будет приятный сюрприз для них! Они думают, что он вернется только через две-три недели. А недели – он это знал по опыту – тянутся так долго!

Но он поднесет им и другой, гораздо более приятный сюрприз. Как обрадуются они его удаче! Действительно, ему необыкновенно повезло. Несколько десятков мулов, нагруженных шкурами и мясом бизонов, составляли в те времена целое состояние. У Розиты будет наконец новое платье, и не какое-нибудь скромненькое платьице из домотканой шерсти, а настоящее, из заграничного шелка. Она нарядится в изящную мантилью и хорошенькие шелковые туфельки. На ближайшем празднике ее увидят в тонких, прозрачных чулках. Хуану не стыдно будет показаться в ее обществе. А старушке матери не придется есть больше утром и вечером надоевшую маисовую похлебку. В ее распоряжении будет сколько угодно чая, кофе и шоколада.

Маленький домик никуда уже не годится. Он неудобен и сильно обветшал: его нужно снести, а на его месте выстроить другой. Нет, лучше, пожалуй, превратить старое жилище в конюшню для черного мустанга, а рядом с конюшней поставить новый ранчо. Продажа мулов даст возможность приобрести большой участок земли и завести обширное хозяйство.

Кто может помешать теперь Карлосу сделаться зажиточным ранчеро и разводить скот, как это делают другие люди? Фермеры пользуются большим уважением, чем простые охотники. Он сделается видным гражданином в Сан-Ильдефонсо. Кто может помешать ему в этом? Но перед тем как превратиться в ранчеро, он совершит еще одно путешествие через Льяно-Эстакадо и еще раз повидается со своими друзьями-вакоями, которые обещали ему… На их обещаниях-то и зиждились главным образом его надежды.

Шелковое платье для Розиты, лакомства для матери, новый дом, фермерское хозяйство – обо всем этом приятно было мечтать Карлосу. Но была у него мечта еще более сладкая – мечта, при одном воспоминании о которой сразу тускнели и блекли все остальные. И надежда на ее осуществление тоже основывалась главным образом на повторной поездке в страну вакоев.

Карлос считал, что бедность воздвигает непроходимую стену между ним и Каталиной. Отец молодой девушки не был богачом от рождения. Правда, теперь он сделался одним из самых богатых людей области. Но еще несколько лет назад он был бедным «гамбусино» – таким же бедным, как сам Карлос. В былые дни они жили в ближайшем соседстве друг от друга, и дон Амброзио считал маленького американца вполне подходящим товарищем для детских игр своей дочки Каталины.

Что может он возразить против этого брака, если Карлос сделался состоятельным человеком? «Конечно, он согласится, – думал сиболеро. – И если только вакои сдержат свои обещания, сиболеро Карлос вернется из следующего путешествия не менее богатым, чем сам дон Амброзио».

В течение всей обратной дороги через Льяно-Эстакадо эти мысли не давали покоя Карлосу. Каждый день, каждый час начинал он строить свои воздушные замки. Он мечтал о новом платье для Розиты, о чае, кофе и шоколаде для матери; он воздвигал новое ранчо, покупал ферму, пересыпал в руках пригоршни золотого песку и просил у дона Амброзио руки Каталины…

По мере приближения к дому эти приятные мечты стали казаться Карлосу еще более пленительными, еще более исполнимыми. Лицо его светилось радостью. Выражению этого лица суждено было вскоре измениться до неузнаваемости.

Несколько раз молодого охотника охватывало желание пришпорить коня и галопом помчаться к родному ранчо. Ему не терпелось увидеть поскорее мать и сестру. Но каждый раз он подавлял это желание.

– Нет, – шептал он про себя, – нет, я останусь с караваном. Я хочу, чтобы мое возвращение было как можно торжественнее. Вытянувшись в длинную линию, мы остановимся у дверей ранчо. Они подумают, что со мною приехал какой-нибудь таинственный незнакомец, которому принадлежат эти мулы. А когда я скажу, что караван принадлежит мне, им, наверное, придет в голову, что я сделался индейцем и совершил вместе с усыновившим меня племенем набег на южные провинции. Ха-ха-ха! – Карлос возбужденно рассмеялся.

– Дорогая маленькая Рози! – продолжал он вслух. – Теперь-то уж мы сыграем ее свадьбу с Хуаном! Я не буду больше откладывать в долгий ящик ответ на его предложение. Брак этот желателен со всех точек зрения. Хуан энергичен и смел. Во время моих поездок на плоскогорье он будет оберегать Розиту. Впрочем, я поеду на плоскогорье еще один раз. По возвращении из сиболеро Карлоса я превращусь в сеньора дона Карлоса Р… Ха-ха-ха!

И при мысли, что он станет богатым «сеньором», молодой охотник снова расхохотался.

«Странно, что никто не попадается нам навстречу, – подумал он. – На дороге нет буквально ни души. Между тем еще не поздно. Солнце не успело даже спрятаться за горы. Куда это все делись, интересно знать? И почему в пыли такое множество следов лошадиных копыт? Ах, вот в чем дело! Очевидно, здесь проезжал недавно отряд драгун. Но не это же заставило людей разойтись так рано по домам? Хоть бы нищего какого-нибудь встретить, что ли! Если бы не эти следы, я подумал бы, что в долине появились индейцы. Но подобное предположение исключается. Зная, что поблизости бродят апачи, комендант и его доблестные воины никогда не решились бы отъехать на столь далекое расстояние от крепости. Это ясно, как день».

– Нет, в самом деле, долина производит какое-то странное впечатление, – продолжал он вслух. – Может быть, все собрались в городе по случаю праздника? Антонио, друг мой, ты знаешь наизусть весь календарь. Не праздник ли сегодня?

– Нет, сеньор!

– Но почему же дорога так безлюдна?

– Не знаю, сеньор! Меня очень удивляет, что мы никого не встретили.

– Я тоже нахожу это крайне странным. Не думаешь ли ты, что около Сан-Ильдефонсо появилось какое-нибудь враждебное индейское племя?

– Нет, сеньор! Этого быть не может. Не прошло и часа с тех пор, как по дороге проехал отряд драгун. А там, где разъезжают солдаты, индейцев не бывает.

Выражение голоса и взгляда Антонио помогли Карлосу уловить истинный смысл его слов, в первую минуту казавшихся несколько непонятными. Метис вовсе не хотел сказать, что разъезды драгун делают невозможным появление индейцев. Он думал как раз обратное. Его фразу следовало бы переделать так: «Солдаты никогда не разъезжают там, где появляются индейцы».

Угадав значение слов своего помощника, Карлос рассмеялся. Он был вполне согласен с ним.

На дороге по-прежнему не виднелось ни одного живого существа. Какая-то смутная тревога зародилась в душе сиболеро. Мысль о возможности несчастья с близкими людьми еще не приходила ему в голову. Но непривычное безмолвие окружающей местности действовало на него удручающе. Родной край был как будто не рад ему.

Постепенно чувство грусти стало прокрадываться в его сердце. Это чувство он не мог прогнать никаким усилием боли.

На пути каравана не попалось ни одной хижины. Как уже неоднократно говорилось, ранчо сиболеро Карлоса стояло в самом дальнем конце долины. Обыкновенно здесь паслись многочисленные стада. В это время дня скот загоняли домой. Но навстречу Карлосу не попадались ни пастухи, ни овцы.

Луга, тянувшиеся по обеим сторонам дороги, казались совершенно пустынными. Что это могло значить?

Неопределенное чувство растерянности и тревоги все сильнее овладевало Карлосом. Когда он остановился у тропинки, ведущей к ранчо, тяжелое предчувствие сдавило ему грудь.

Наконец караван свернул с главной дороги и подъехал к небольшой группе вечнозеленых падубов, росших на возвышенности, с которой видны были владения Карлоса. Машинальным движением сиболеро заставил своего мустанга взвиться на дыбы и вперил мрачный взор в пространство.

Своей хижины он разглядеть не мог, так как ему мешали высокие колонны кактусов. Но в просветах между их верхушками виднелась какая-то странная черная полоса, и над террасою висело облачко дыма.

– Каррамба! Что же это такое? – сдавленным голосом крикнул Карлос.

Ответа на этот вопрос, разумеется, не последовало. Да сиболеро и не стал ждать его. Он изо всех сил вонзил шпоры в бока своего великолепного мустанга. Конь стрелою помчался вперед.

В несколько мгновений покрыв расстояние, отделявшее его от родного дома, Карлос соскочил с седла и быстрыми шагами вошел за ограду.

Вскоре перед ранчо остановился весь караван. Антонио отправился разыскивать хозяина. Он нашел его в разрушенной хижине. Прислонившись к еще теплым и почерневшим от копоти стенам, Карлос полусидел-полулежал на скамейке. Голова его была низко опущена.

Шаги Антонио заставили его на мгновение выпрямиться и прийти в себя.

– Моя мать! Сестра!

Произнеся эти слова, он снова опустил голову. Широкая грудь его судорожно вздымалась. Рыдания подступали к его горлу. Он испытывал страдания, близкие к агонии. Тайный инстинкт открыл ему истину.

ГЛАВА XXVIII

Оглушенный неожиданным ударом, Карлос в течение нескольких минут не мог прийти в себя. У него не хватало сил сделать усилие над собой.