Майкл Стоун – Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает (страница 67)
Ни одно обсуждение преследования, особенно
В любом случае преследования, безусловно, присутствуют навязчивые элементы. Это повторяющееся, навязчивое поведение, которое жертва бессильна контролировать и остановить; наряду с этим – озабоченность и навязчивые мысли, которые поглощают человека в течение всего дня, а в некоторых случаях это продолжается и ночью вместо сна.
Кроме того, говоря о навязчивой любви, мы обычно имеем в виду одну из двух основных ситуаций. В первом сценарии человек сильно «влюбляется» в мужчину или женщину, которых он знал, но не встречался лично, восхищаясь ими на расстоянии. В романе Гете «Страдания юного Вертера» Вертер знал и любил свою подругу Лотту, хотя между ними не было никакой близости. Он оставался одержим ею и после того, как она вышла замуж за своего жениха Альберта и даже покончил жизнь самоубийством, чтобы не вмешиваться в ее семейную жизнь. Добросовестный человек, другими словами, который никогда не причинит вреда объекту своей любви, пускай и одержимой.
Во втором сценарии у человека были
Диана Шефер плохо вписывается в эти модели. Она была охвачена навязчивой любовью к мужчине, с которым, в отличие от Вертера и Лотты, не была знакома, а знала его только понаслышке. Ее эротомания не была классической эротоманией типа де Клерамбо, поскольку она не питала иллюзий насчет того, что доктор Бреннан втайне влюблен в нее, хотя он и занимал более высокое социальное положение, прямо как в классическом случае. Шефер писала книги на медицинскую тематику и была ровесницей преследуемого ей доктора. Примечательным было то, как именно она вторглась в жизнь доктора, сопровождая его, насколько это было возможно, везде, куда бы он ни пошел. Роберт Бардо и Артур Джексон, хотя и были оба психотическими шизофрениками, не вмешивались в повседневную жизнь женщин, которых они навязчиво любили. Психическое состояние Дианы Шефер не столь однозначно, как у них, и его труднее оценить. Ее главным желанием было быть рядом с объектом своей фиксации. С этой целью она приложила усилие, чтобы узнать график поездок доктора Бреннана, имя его жены и других членов семьи, время и место его профессиональных встреч; она оставляла ему многочисленные подарки и любовные письма, неоднократно звонила ему, иногда меняя голос, чтобы секретарь их соединил. Однажды она явилась к нему в квартиру, одетая в пеньюар[897]. Она пыталась разрушить его брак, преследуя его жену, и в итоге даже стала угрожать насилием. Одной из ее изобретательных уловок было позвонить в авиакомпанию, на самолете которой доктор Бреннан собирался лететь на встречу, и, представившись «миссис Бреннан», сказать администратору, что она передумала и теперь хочет сопровождать своего «мужа» и будет рада получить соседнее с ним место. Не имея причин сомневаться в женщине, администратор выполнила просьбу, в результате чего Шефер теперь могла сидеть рядом со своим возлюбленным на протяжении всего полета. Используя подобные уловки, Шефер даже удавалось сесть в такси, в котором уже ехал Бреннан. Поскольку Шефер могла говорить рационально и связно, следовало бы объяснить ее поведение беспринципной манипулятивностью, а не просто бредовым расстройством в духе Бардо или Артура Джексона. Тем не менее она была безумна. Ее безумие, так сказать, подкрепляло ее эротоманную фиксацию и накладывалось на основное психическое заболевание, которое в первую очередь относилось к разряду аффективных расстройств – депрессивному, если быть точным. Кроме того, помимо депрессивного расстройства и нарциссизма, Шефер демонстрировала и явные асоциальные черты. Так, она ложно обвиняла доктора Бреннана в растлении детей, а один раз угрожала убить его, сказав ему: «Я не могу жить, пока вы живы на этой земле… Я собираюсь убить вас или покончить с собой… Меня унижает то, что вы живы»[898]. Разумеется, доктор Бреннан раз за разом отвергал ее ухаживания, которые он терпел с 1982 по 1990 год, пока наконец не начал записывать ее телефонные звонки. Вооружившись этими доказательствами, доктор Бреннан смог добиться ее ареста за домогательство с отягчающими обстоятельствами – обычное юридическое обозначение преследования, – после чего ее приговорили к двум годам тюремного заключения. На этом преследования Шефер не закончились. После своего освобождения она стала преследовать судью, а также своего собственного адвоката[899]. Стоит только догадываться, каких усилий Шефер стоило быть в курсе местонахождения доктора Бреннана в эпоху, когда еще не было интернета и тайную сторону частной жизни было гораздо проще защитить.
Мне довелось однажды работать с женщиной, у которой был непродолжительный роман с мужчиной, а после разрыва их отношений она стала одержима идеей ему отомстить. Она доставала своего бывшего любовника телефонными звонками, письмами, как обычными, так и электронными. Некоторые электронные письма она отправляла ему с компьютеров друзей, чтобы не делать этого с одного и того же IP-адреса. Она притворялась теми людьми, чьими компьютерами пользовалась, и писала нецензурные письма, укоряя бывшего парня за то, что он так плохо обращается с отвергнутой им девушкой. Эта женщина не сказала мне правду о том, как часто она связывалась со своим бывшим. Я связался с ним по сети и попросил его каждый день писать мне, сколько раз она пыталась с ним связаться тем или иным способом. Я составил таблицу, с помощью которой мог напоминать женщине, как часто на самом деле она пыталась достучаться до своего бывшего любовника. Так мне удалось убедить ее прекратить преследование и, как говорится,
Как, надеюсь, показали некоторые из приведенных примеров преследования, существующее законодательство недостаточно эффективно справлялось с подобными случаями – влияние, которое действия преследователя оказывали на жизнь жертвы, как мне кажется, порой заслуживало гораздо более сурового наказания. Надо признать, конечно, что после каждого громкого инцидента предпринимались небольшие шаги для усовершенствования законодательства. После преследований, которым подвергся доктор Орион, были приняты законы о борьбе с преследованием, и, как мы уже упоминали, после убийства Ребекки Шеффер был ограничен доступ к адресам людей через департамент автотранспорта. Тем не менее приговоры, которые выносились преступникам, преследовавшим, но не убивавшим своих жертв, зачастую были слишком мягкими – они никак не учитывали тот факт, насколько плохо подобные преследователи поддаются лечению. Так, Диана Шефер предпринимала все более агрессивные шаги в попытке разрушить жизнь доктора Бреннана и, возможно, в конечном счете убить его или его жену. Эта ситуация аналогична некоторым случаям покушения на убийство. Поскольку жертва выжила, суд часто выносит менее суровый приговор, чем тот, который мог бы быть вынесен в случае смерти жертвы. Часто выживание человека при покушении на убийство является лишь результатом чуда современной медицины, невозможного 20 лет назад, или удачного стечения обстоятельств, когда выпущенная преступником пуля проходит в нескольких миллиметрах от бедренной артерии, аорты или сердца, в результате чего жертва не умирает от потери крови. Тем не менее, если очевидно, что намерением преступника было убить, то разница в тяжести преступления между убийством и покушением на убийство носит лишь академический характер. Полученный преступником срок, по моему мнению, не должен сильно отличаться, поскольку степень опасности преступления была одинаковой. Преследователь, который нарушает повседневную жизнь и спокойствие жертвы настолько сильно, как некоторые из тех людей, о ком мы говорили, должен, я убежден, считаться крайне опасным и получать наказание в соответствии с этим уровнем опасности – с учетом вероятности повторения этого поведения. Так, в Англии, к примеру, есть преступники, чьи приговоры предусматривают освобождение по усмотрению королевы, то есть когда компетентные органы пенитенциарной системы после повторной проверки приходят к выводу о низкой вероятности совершения преступником повторного преступления. Таким образом, срок пребывания в тюрьме преступника, получившего приговор, может варьироваться от непродолжительного до довольно долгого и даже пожизненного, в зависимости от способности преступника – или ее отсутствия – к раскаянию и реабилитации. Некоторые преследователи, пытаясь оправдать свои действия в зале суда, ссылаются на внешние силы, говоря что-то вроде: «Я не знаю, что побудило меня сделать то, что я сделал». Вместе с тем такие слова вряд ли можно считать искренними. Преследователь словно пытается объяснить, что на его поведение повлияла какая-то внешняя сила – дьявол или злой дух, – которая завладела его мозгом, и поэтому он не несет ответственности. После освобождения такие люди, как правило, продолжают преследование, как мы уже отмечали. Ничего не меняется. Королева была бы недовольна этим. Как показали приведенные выше примеры, термин «навязчивая любовь» используется в самых разных клинических ситуациях. Представленные здесь категории не вполне соответствуют «50 оттенкам серого», которые населяют область между крайностями, то есть между преследованием и отсутствием преследования, между психозом и отсутствием психоза. Диана Шефер – наглядный пример того, с какими трудностями приходится сталкиваться при обсуждении навязчивой любви. У нее была достаточно тяжелая депрессия, и можно предположить наличие депрессивного психоза, однако внешние проявления этого состояния заключались в возмутительном поведении, а не в когнитивных искажениях и бреде, которые чаще встречаются при депрессивном психозе. Примером последнего может служить женщина, которая несколько лет назад была помещена в психиатрическую больницу, так как бредила идеей о том, что ее муж, с которым она недавно развелась, посылает некие «лучи» в ее дом, которые оказывают губительное воздействие на ее мозг. Ее бред, как мы можем понять, был связан с ее печалью, чувством отчаяния и недоумения из-за того, что ее отверг муж. Шефер было около 40 лет, и она была одинока. Возможно, она переживала возрастной кризис, который обострил ее «безумное» поведение. Вместе с тем жестокое и упорное преследование означало, что ее депрессию перекрывало тяжелое расстройство личности, в котором присутствовали нарциссические, параноидальные, пограничные и психопатические черты. Подобно многим психопатам по типу белых воротничков, Шефер демонстрировала главным образом