Майкл Стоун – Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает (страница 66)
Если бы не резонансный характер убийства, Бардо, которого до этого дважды помещали в психиатрическую больницу, вероятно, отправили бы на принудительное лечение. Я несколько лет переписывался с ним и разговаривал. Его ответы из тюрьмы, спустя 15 лет после убийства 1989 года, были очень странными и вполне соответствовали шизофреническому психозу.
Случай Просенджита Поддара 1969 года также стал «резонансным», но не потому, что была убита знаменитость, а потому, что психиатры не смогли предупредить жертву о надвигающейся опасности[886]. Поддар, родившийся в Индии, был студентом Калифорнийского университета в Беркли. Он посещал занятия по народным танцам в Международном доме, где познакомился с Татьяной Тарасовой. На новогодней вечеринке в 1968 году она поцеловала его. Поддар истолковал этот невинный жест гораздо серьезнее, в соответствии с культурой его касты далитов («неприкасаемых»), в которой такой поцелуй означал серьезные отношения или даже помолвку. Татьяна не ответила на его чувства. Тогда Поддар почувствовал сильную обиду и начал преследовать ее. Во время ее визита в Бразилию следующим летом Поддар, находясь в состоянии депрессии и ярости, обратился к психологу кампуса и сказал, что хочет убить Тарасову. Психолог, поставив диагноз «параноидальная шизофрения», рекомендовал принудительную госпитализацию, однако психиатр, допрашивавший Поддара, позже решил, что тот был в здравом уме. Через несколько месяцев после возвращения Тарасовой, в октябре 1969 года, Поддар застрелил и зарезал ее. Это привело к решению Верховного суда Калифорнии о том, что специалист по психическому здоровью обязан предупреждать людей, которым адресно угрожает пациент[887]. Этот вопрос до сих пор обсуждается: большинство штатов приняли этот закон, но не все.
По сравнению с супружескими убийцами, похитителями, серийными убийцами и т. д., преследователи гораздо чаще проявляют признаки психического заболевания, если не откровенного психоза. Читатель может вспомнить наш рассказ о преследователе и убийце Марке Дэвиде Чепмене, который мы приводили в этой книге, когда обсуждали совершенное им убийство Джона Леннона в 1980 году. Перед судом более дюжины психиатров обследовали Чепмена, и по крайней мере шесть из них пришли к выводу, что он был психотиком, причем большинство склонялось к диагнозу «параноидальная шизофрения». Некоторые утверждали, что его бред «не дотягивает до психоза». Он был приговорен к тюремному заключению и остается в тюрьме по сей день, хотя, как и в случае с Бардо, если бы не широкая огласка убийства столь известного человека, Чепмена могли бы отправить на неопределенный срок в психиатрическое учреждение.
Более ярким примером психического расстройства у преследователя является случай Артура Джексона, шизофреника из Абердина, Шотландия[888]. Это был один из самых ранних случаев жестокого преследования знаменитостей. Джексон стал одержим актрисой Терезой Салданой, которую он увидел в 1980 году в фильме «Неповиновение». Он не был эротоманом, поскольку не считал, что она его любит. Вместо этого он бредил идеей о том, что если он ее убьет, а затем будет казнен за убийство – самоубийство он считал грехом, – то сможет навечно воссоединиться с ней на небесах. Можно только поражаться степени безумия Джексона, который не сомневался, что, будучи убийцей, он тоже отправится в рай, а не в другое место, и что она будет рада его вечной компании. Чтобы осуществить свой план, он нелегально проник на территорию США и добрался до Лос-Анджелеса. Там он выследил ее, узнал ее адрес и встретился с ней утром 15 марта 1982 года. Он нанес ей множество ножевых ранений, но ее спас прохожий, который услышал крики и оттащил Джексона. После ареста Джексон был помещен в больницу Атаскадеро, а затем переведен в психиатрическую лечебницу в Англии, где скончался в 2004 году в возрасте 68 лет. Можно предположить, что его попытки выяснить, где живет Салдана, вдохновили Роберта Бардо на поиски местонахождения Ребекки Шеффер семь лет спустя, однако у нас нет никаких данных, которые бы это подтверждали.
До сих пор речь шла главным образом о преследователях, которые нападали на известных людей. На деле же проблема преследования далеко не ограничивается знаменитостями. По современным оценкам, в Соединенных Штатах преследованию в течение жизни подвергалась каждая 12-я женщина и лишь каждый 45-й мужчина. Что касается риска стать жертвой в течение года, то для преследования он составляет 1 %, и по данному показателю преследование занимает промежуточное положение между изнасилованием (0,3 %) и физическим нападением (1,9 %). Эротоманные формы довольно распространены, хотя, как уже отмечалось, это расстройство может проявляться по-разному. Как отмечает доктор Дж. Рид Мелой, классический тип де Клерамбо – преследователи, убежденные, будто объект их привязанности тайно в них влюблен, при этом чаще всего он вообще не знает о существовании преследующего их эротомана – менее распространенная форма преследования[889]. Мелой относит данные случаи к проявлениям эротоманного бредового расстройства. Более распространенными являются расстройства «навязчивой любви», при которых человек осознает отсутствие взаимности со стороны объекта любви. Рассмотрим случай Джона Хинкли-младшего, который пытался убить президента Рейгана в 1981 году. Он прекрасно знал, что его возлюбленная, актриса Джоди Фостер, не просто не отвечала ему взаимностью, а вообще не проявляла к нему ни малейшего интереса и, когда они оба учились в Йеле, считала его грубияном за то, что он подбрасывал ей под дверь любовные письма и стихи. Хинкли воображал, что, убив президента, он «возвысит» себя до ее уровня и станет достоин ее внимания. Незадолго до стрельбы Хинкли попытался передать свое нетерпение в письме, адресованном звезде, которое так и не было отправлено. Оно гласило: «Я признаюсь, что причина, по которой я предпринимаю это покушение сейчас, заключается в том, что мне нужно срочно произвести на тебя впечатление. Я должен сделать что-то, чтобы ты поняла, что я готов на все ради тебя»[890]. Мелой называет этот тип фиксации пограничной эротоманией. К этому же типу можно отнести Ричарда Фарли, чью фиксацию на Лоре Блэк мы уже упоминали.
Фарли, кстати, не единственный преследователь, который совершил массовое убийство. В 1983 году Майкл Перри, шизофреник, преследовавший актрису Оливию Ньютон-Джон в Калифорнии, не смог осуществить свой план: найти актрису и причинить ей вред. Он вернулся в свой дом в Луизиане и убил всю свою семью. На момент ареста он также планировал убить судью Верховного суда Сандру Дэй О’Коннор[891]. Дарнелл Коллинз, бывший заключенный, преследовавший свою бывшую подругу Эйприл Гейтс, застрелил ее, ее мать и еще пятерых человек после того, как Гейтс добилась охранного ордера против него[892]. Случай Коллинза отличался от более типичных случаев эротомании тем, что она действительно была его девушкой, в то время как Ньютон-Джон ничего не знал о существовании Перри, Ребекка Шеффер, вероятно, не знала, что ее сотрудники когда-либо посылали Бардо ее фотографию, а Джоди Фостер помнила Хинкли только как ужасно надоедливого сокурсника. Случай Коллинза был менее громким. Стоит отметить, что большинство преследователей все же хотя бы немного знакомы со своими жертвами.
Люди, находящиеся в тисках такого рода навязчивой любви, необязательно должны быть психотиками, хотя Артур Джексон был. Бардо занимает промежуточное положение, на мой взгляд, поскольку он считал, что фотография Шеффер, которую она послала ему и на которой она написала «С любовью», возможно, означает, что она действительно немного любит его, то есть он совершенно неправильно истолковал жест, но
Такого рода поведение стало гораздо чаще встречаться с появлением интернета, который облегчил дистанционное преследование. В настоящее время киберпреследование стало приоритетной задачей ФБР. Это новая разновидность преступлений, еще одно «новое зло» нынешней эпохи. Нарциссический элемент усиливается благодаря анонимности. Преследователь может находиться в любом месте, потому что географическая близость больше не играет роли. Киберпреследование обычно является нефатальной формой преследования, за исключением случаев, упомянутых выше в разделе «Издевательства», но тем не менее потенциально очень пугающей.
Несколько недавних примеров: Джозеф Островски, 29-летний главный футбольный тренер средней школы в Пенсильвании, использовал социальные сети для преследования, угроз и запугивания нескольких студенток Мичиганского университета[893]. Он использовал личную информацию, которую его жертвы размещали в сети. Кроме того, было установлено, что в его компьютере хранилась детская порнография. В 2013 году Островски был приговорен к 30 годам лишения свободы за эти два преступления. Житель Детройта Джеймс Аллен был арестован по обвинению в киберпреследовании не менее 10 женщин в районе Буффало, угрожая им комментариями: «Общайся со мной, иначе я разошлю твои обнаженные фотографии твоим друзьям и родственникам»[894]. Он был арестован по уголовному обвинению в киберпреследовании, торговле компьютерными паролями и телефонных домогательствах. Аллен дошел до того, что создал фальшивые профили в социальной сети, выдавал себя за администратора сайта и просил женщин связаться с ним через их веб-камеры. Последний пример: в 2014 году 22-летний политический активист из Нью-Йорка Адам Савадер был приговорен к 30 месяцам тюремного заключения за вымогательство и преследование[895]. Он взломал аккаунты 15 женщин и нашел их обнаженные фотографии. Пугающий аспект заключался в том, что он писал своим жертвам: «Давай не будем усложнять… У тебя есть время до полудня. Я не блефую. Не будь дурой. Как только я отправлю твои фотографии, назад дороги не будет». Очевидно, он страдал от каких-то психических проблем, с чем согласился даже суд, но, как мудро добавила судья Марианна Баттани, «вы не можете использовать психические заболевания в качестве оправдания, пока вы можете отличить добро от зла». Что касается этих трех случаев киберпреследования, я бы не смог узнать о них, если бы не интернет – так что у него есть и свои плюсы.