Майкл Стоун – Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает (страница 69)

В этой главе основное внимание уделяется школьным стрелкам, чьи действия произошли в начальной и средней школе. В литературе, посвященной этой теме, зачастую также говорят о случаях стрельбы в колледжах. Разумеется, массовые убийства являются трагедией, независимо от их места и жертв, однако есть нечто особенно ужасное в массовом убийстве маленьких детей. Именно поэтому убийство 20 воспитанников детского сада в Ньютауне, штат Коннектикут[906], в 2012 году оказало, пожалуй, даже более разрушительное воздействие на общественность, чем совершенное пятью годами ранее убийство 32 студентов и преподавателей Виргинского политехнического института и государственного университета, который сокращенно называют Вирджиния Тех[907]. Оба этих массовых убийства были совершены мужчинами-аутистами в возрасте 20 с небольшим лет – Адамом Ланза в Ньютауне и Сын Хи Чо в Вирджинии, – что, как уже отмечалось ранее, впоследствии привело к незаслуженной стигматизации аутизма, поскольку на самом деле аутисты менее склонны к насилию, чем группы людей с другими психическими расстройствами. Как оказалось, школьная стрельба любого типа заслуживает места в книге, посвященной новым формам зла, появившимся за последние полвека. Случаи школьной стрельбы скрупулезно фиксировались и документировались с начала XIX века. То же самое можно сказать и о массовых убийствах в целом. Мы представим три графика на эту тему: на одном показан рост численности населения США по десятилетиям в период с 1840 года по май 2018 года (опять же, на момент написания книги); другой показывает количество случаев школьной стрельбы с любым числом жертв за тот же период; третий показывает количество смертей в результате этих случаев стрельбы. Графики демонстрируют плавный, постепенный рост населения Америки за последние 188 лет в отличие от количества школьных расстрелов и числа жертв – по обоим параметрам наблюдается резкий рост начиная с 1960-х годов.

В подавляющем большинстве случаи школьной стрельбы в Америке на протяжении XIX и в первой половине XX века были связаны с какими-то личными мотивами. Число погибших и раненых, как правило, ограничивалось одним, иногда двумя или тремя людьми. Все участники были знакомы между собой. Причинами насилия обычно были конфликт, возмущение какой-то несправедливостью или любовный треугольник, когда один мальчик убивал другого из-за ревности к девушке. Из семи смертных грехов, сформулированных в 590 году папой Григорием I, – а именно гордыня, зависть, жадность, лень, похоть, гнев и чревоугодие – наши предки, устраивавшие школьную стрельбу, были мотивированы в основном гневом, гордыней и завистью. Эти примеры кажутся чуть ли не причудливыми по сравнению с тем, с чем мы сталкиваемся в нынешнюю эпоху. Зачастую действующим лицам этих небольших драм можно даже посочувствовать.

Рис. 13.1. Население США (1840 г. – май 2018 г.).

Рис. 13.2. Случаи школьной стрельбы в США (1840 г. – май 2018 г.).

Рис. 13.3. Смертность от случаев школьной стрельбы в США (1840 г. – май 2018 г.).

В одном раннем примере, датируемом 1856 годом, школьный учитель из Флоренции, штат Алабама, завел домашнего воробья и предупредил своих учеников, чтобы они не причиняли ему вреда, иначе он убьет того, кто это сделает. Один из мальчиков наступил на птицу и убил ее. Вскоре после этого школьный учитель задушил мальчика, как и обещал. Затем отец мальчика пришел в школу и застрелил директора[908].

В похожем примере, также вызванном желанием отомстить за несправедливость, мистер Макгиннис был отцом девочки, которую учительница исключила из школы. Это было в Найтс Ферри, небольшом городке времен золотой лихорадки в центральной Калифорнии, основанном в 1848 году доктором Уильямом Найтом, который был убит уже в следующем году. Когда в 1867 году отец пошел в школу, где училась его дочь, чтобы пожаловаться, учитель застрелил его. Сын жертвы узнал об этом, пришел в школу и застрелил учителя, отомстив за убийство отца, что по законам того времени могло рассматриваться как разновидность самосуда, попадающая в «серую зону» убийств[909].

Несколько лет спустя произошла еще одна школьная стрельба, на этот раз более современного характера, в центре которой был гнев непослушного и, возможно, асоциального ученика, который «отомстил» за наказание своего учителя. Двадцатилетний Томас Сквайрс из небольшого городка Эдженси, штат Монтана, расположенного недалеко от резервации индейцев кроу, после своего исключения из школы застрелил учителя мистера Хейса. Здесь присутствуют оттенки безжалостной расправы, предположительно устроенной Николасом Крузом, за исключением того, что Круз, будучи исключенным за год до этого, возможно, намеревался убить как можно больше людей, а не только учителя[910].

Ревность стояла за убийством одного подростка другим в Чикаго в 1904 году. Два 16-летних парня несколько месяцев боролись за девушку. Их соперничество закончилось, когда Генри Шейз повалил Пола Джелика на землю, а затем застрелил его из револьвера[911].

Даже на протяжении первых двух третей XX века в результате стрельбы в школах погибало очень небольшое количество людей, и, как правило, это происходило в ситуациях, когда участники были знакомы друг с другом и когда преступник затаил какую-то обиду на жертву. Первым крупномасштабным случаем, когда стрелок убил не одного-двух человек, а многих, причем наугад, не зная никого из жертв лично, стал случай с Чарльзом Уитменом, студентом инженерного факультета Техасского университета, произошедший в августе 1966 года. Эта стрельба, однако, произошла в колледже, а не в средней школе. Помимо того, что Уитмен сначала зарезал свою мать и жену, он смертельно ранил трех человек в башне на территории университета. Затем в течение примерно 96 минут он вел беглый огонь по студентам на земле со смотровой площадки на 28-м этаже башни. Погибло еще 11 человек, в том числе нерожденный ребенок, и 31 человек был ранен, прежде чем Уитман был убит полицией[912]. Оглядываясь назад, мы можем считать этот инцидент инаугурацией массовых убийств случайных людей стрелком – чаще всего студентом колледжа, а не средней школы, – использующим полуавтоматическое оружие.

Хотя число случаев стрельбы в средних и начальных школах значительно превышает число случаев стрельбы в колледжах, как отмечается в более крупных сборниках таких данных[913], в обоих случаях статистика демонстрирует схожий резкий рост, начавшийся в конце 1970-х годов и стремительно увеличивающийся с 1980 года. В обоих случаях главную роль сыграли все большая доступность полуавтоматических пистолетов и винтовок, особенно в крупномасштабных массовых убийствах. В настоящее время это мнение является общепринятым, о чем свидетельствует замечание одного журналиста: «Неудивительно, что, учитывая доступность огнестрельного оружия в Соединенных Штатах, феномен [школьных расстрелов] в подавляющем большинстве случаев является американским»[914]. Более того, стрельбу в школе совершают не просто американские школьники. Это в основном американские белые подростки мужского пола, большинство из которых, как отметил автор Джастин Питерс, изучали тему массовых убийств в школе «Колумбайн» в апреле 1999 года, «черпая вдохновение», если так можно выразиться. Или по крайней мере знали о нездоровом оправдании этих действий из комментариев двух преступников, Эрика Харриса и Дилана Клиболда[915].

В случае с начальной и средней школой, а также колледжами есть некоторые заметные различия между теми, кто убил только одного человека (или одного человека, а затем себя в ситуации «убийство – самоубийство»), и теми, кто убил большее количество жертв. Те, кто убил только одну жертву, часто делали это по причинам, которые мы считаем более понятными на базовом, человеческом уровне: конфликты, ревность, гнев из-за кажущейся несправедливости учителя или издевательств со стороны других учеников. Некоторые случаи представляли собой не более чем юношескую браваду в сочетании со случайными выстрелами. Такие же мотивы стояли за расстрелами в школах в XIX веке и в начале прошлого века.

Гнев, переходящий в убийственную ярость, был основной движущей эмоцией стрелков – молодых людей, которые, насколько это было известно, не страдали психическими расстройствами.

У тех же, кто убивал большее количество людей, как правило, наблюдалась сильная эмоциональная нестабильность, а их родственники, знакомые или представители школьной администрации зачастую признавали их психически нездоровыми задолго до совершенных ими убийств. Эти школьные стрелки по понятным причинам привлекают больше внимания со стороны СМИ и невольно способствуют формированию у общественности впечатления, будто психическое заболевание является основным фактором, предшествующим трагическим событиям. Тему можно раскрыть еще больше, однако пока что будет полезно подробнее рассмотреть несколько примеров менее масштабных (менее четырех смертей) случаев стрельбы, которые кардинально отличаются от крупномасштабных расстрелов, произошедших за последние годы, особенно после вышеупомянутого массового убийства от рук Техасского стрелка в 1966 году.

В Нортлейке, штат Иллинойс, примерно через девять месяцев после Техасской стрельбы, 18-летний Майкл Писарски убил 17-летнюю Кристин Митчелл в ее средней школе в мае 1967 года. Еще прошлым летом они считали себя помолвленными. Писарски подарил Митчелл кольцо с бриллиантом, которое она обычно носила на безымянном пальце левой руки, но в апреле следующего года, когда Писарски пришел домой к своей невесте, ее брат вернул ему кольцо вместе с другими подарками, которые он ей подарил. Затем ее мать сказала Писарски, что ему запрещено разговаривать и видеться с ней. Очевидно, это не была идея Митчелл, так как она позвонила ему через неделю, сказала, что по-прежнему любит его, и договорилась встретиться с ним через неделю. В этот день они с Писарски поехали кататься. Через три дня, однако, когда Писарски вернулся к ней домой, ее мать еще раз сказала ему, что он не должен больше видеться с ее дочерью. Неделю спустя, 3 мая, Писарски пришел в ее школу, из которой его самого исключили, чтобы поговорить. До конца непонятно, что за этим последовало. Она сказала ему, что все еще хочет выйти за него замуж – во всяком случае, такие он дал показания, – после чего он поднял пистолет, который принес с собой, и направил его себе в голову, как бы желая совершить самоубийство. Он утверждал, будто сказал ей, что противодействие ее семьи принесет еще больше проблем. После этого, если верить его показаниям в суде, она схватила пистолет, и он выстрелил, в результате чего она погибла. У Писарски не было судимостей. Перед убийством он был в депрессии, однако это, похоже, было связано скорее с позицией семьи его невесты. Суд расценил произошедшее как убийство, и Писарски был приговорен к тюремному заключению на срок от 30 до 65 лет[916].