Майкл Стоун – Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает (страница 61)

Вместе с вопросом о мотивах серийных убийц возникает удивление по поводу того, насколько ловко некоторые из них способны маскироваться под нормальных, вести двойную жизнь.

Возможно, одним из наиболее ярких примеров является история Кита Джесперсона, который продемонстрировал необычайный разрыв между тем, каким он представал на публике, и тем, что он скрывал. Выросший в семье канадцев датского происхождения, с суровыми и жестокими, как утверждается, отцом и дедом, Джесперсон вымещал свой гнев на животных, особенно на кошках, многих из которых он мучил и убивал, чтобы снять свое напряжение[845]. Он стал водителем грузовика и в 1975 году в возрасте 20 лет женился. У них с женой родились сын и две дочери, а через семь лет они развелись. Он был весел и приятен с детьми, никогда не обижал их – за исключением того, что он убил их домашних кошек, что их шокировало, так как, казалось, было совершенно на него не похоже. В 35 лет он совершил первое из восьми известных убийств с изнасилованием. Когда вскоре после этого он навестил своих детей подросткового возраста, он намекнул им, что совершил несколько очень страшных преступлений. Он также поставил свою старшую дочь, Мелиссу, в неловкое положение, рассказав ей откровенные подробности своей сексуальной жизни с их матерью и со многими другими женщинами. Тогда Мелисса впервые осознала, что внутри ее заботливого и милого отца скрывался жестокий убийца женщин. После того как Джесперсон был пойман и посажен в тюрьму за убийства, отец навестил его и рассказал Мелиссе, что когда-то он подумывал убить трех своих детей. Мелисса написала книгу о своей жизни в качестве дочери серийного убийцы[846]. В отличие от Лепина и Кемпера, у Джесперсона отсутствовала ненависть ко всем женщинам. Вместо этого он демонстрировал высокую степень разделения, или расщепления, которое мы уже описывали: были «хорошие» женщины и их диаметральные противоположности, «плохие» женщины, заслуживающие смерти. Более того, Джесперсон вырос в неполной семье, как и Томми Линн Селлс, но их случаи отличаются тем, что у Джесперсона была хорошая мать. Жестоким родителем был его отец.

Эти примеры иллюстрируют разнообразие фоновых факторов «риска», встречающихся у серийных убийц как группы. Некоторые из них являются общими: генетическая и врожденная предрасположенность к психопатии, гиперсексуальность, агрессивность, пониженная эмпатия. Другие, что подчеркивает нашу идею, гораздо чаще наблюдаются у мужчин, выросших в 1960-х и 1970-х годах: развод родителей, материнский отказ, отсутствие отца, недовольство снижением зависимости женщин от мужчин. Около 10 % серийных убийц – геи, но они выросли в период, когда гомофобные настроения были более распространены и интенсивны, чем сейчас; некоторые из них испытывали ненависть к себе, идентифицируя себя с сильными культурными предрассудками, одновременно страдая из-за презрения со стороны собственных отцов и испытывая ненависть к другим геям, которых они убивали, тем самым как бы уничтожая часть собственной личности. В качестве примеров можно привести Рэнди Крафта, Ларри Эйлера, Джона Уэйна Гейси, Дина Корлла и Роберта Берделлу. Среди серийных убийц также преобладают усыновленные дети, что, скорее всего, происходит из-за менее благоприятного генетического прошлого усыновленных. Появление в 1960-х годах эффективных средств контроля рождаемости позволило женщинам из более благополучных семей избегать нежелательных беременностей. Согласно моей выборке и выборке ФБР, серийные убийцы в шесть-восемь раз чаще (12–16 %) были усыновленными, чем в среднем по популяции (2 %).

В Соединенных Штатах Америки подстрекательство к преступлению подразумевает подкуп, просьбу или приказ совершить преступление с изначальным намерением, чтобы преступление совершил подстрекаемый человек. До наступления эпохи «нового зла» многие подобные дела были связаны с тем, что преступления для мафии совершались людьми, которые в ней не состояли – это были люди, которых мафия нанимала для заказных убийств, как правило, членов одной мафиозной организации, которые чем-то не угодили боссам другой. Эти убийства, однако, не были продуктом безудержного нарциссизма; они носили сугубо деловой характер – гонорар часто составлял от 1 до 5 тыс. долларов за убийство, что было немалой суммой в период расцвета таких преступлений, который пришелся на 1930–1940 годы[847].

Более распространенная разновидность подстрекательства к убийству заключается в найме киллера для устранения человека, которого подстрекатель хочет убрать с дороги, но при этом сам он имеет убедительное алиби и на момент убийства находится далеко от места преступления. Как уже отмечалось, довольно много супружеских убийств происходят подобным образом. Страсти накаляются в делах об опеке над детьми, которые ожидаемо стали происходить чаще после 1965 года из-за стремительного роста числа разводов. Мы коснемся вопроса опеки в отдельном разделе, однако стоит отметить, что подстрекательство третьего лица к убийству супруга в контексте опеки не очень распространенное явление. Несколько лет назад внимание всей страны привлекло дело доктора Мазолтув Боруховой из Квинса, штат Нью-Йорк, чье имя на иврите означает «желаю удачи». Она наняла своего двоюродного брата Михаила Маллаева, чтобы убить своего мужа, ортодонта Даниэля Малакова, после того как суд присудил ему опеку над их четырехлетней дочерью[848].

В некотором роде более ошеломляющим, чем предыдущий пример, является подстрекательство со стороны матери осужденного серийного насильника Фреда Коу[849]. Коу – сын главного редактора газеты в Спокане, штат Вашингтон, а его мать была женщиной высокого социального статуса, бывшей учительницей института благородных девиц. Она не только отказалась принять обвинительный приговор, вынесенный ее сыну в 1981 году (тюремное заключение сроком 75 лет), но и попыталась нанять киллера за 4 тыс. долларов, чтобы убить судью Шилдса и прокурора Дональда Брокета. Загвоздка была в том, что киллером стал полицейский под прикрытием. Мать насильника была признана виновной в подстрекательстве к убийству[850] и приговорена к тюремному заключению, правда, всего на один год. Это был пример не столько семейной преданности, сколько нарциссизма, аморальности и высокомерия, которые, разумеется, встречались и ранее, однако с наступлением новой эры, я убежден, стали проявляться все чаще. Миссис Коу узнала на своем опыте, как опасно нанимать незнакомца, который может оказаться шантажистом или представителем властей под прикрытием. Другие люди, как мы узнаем из примеров, представленных ниже, посчитали более мудрым решением не выносить сор из избы, однако обнаружили, что это не менее опасно.

Барбара Опель, вспыльчивая, грубая, дважды разведенная женщина 48 лет, работала сиделкой у одной пожилой женщины[851]. Она демонстрировала смесь нарциссических и психопатических черт: эксплуататорство, зависть, высокомерие, бессердечность, а также аморальность, характеризующуюся отсутствием чувства вины или раскаяния. Ее главным мотивом была жадность. Джерри Хайманн, сын 89-летней женщины, был обеспеченным человеком. Сначала Опель пыталась обокрасть его, подделывая чеки, но это принесло ей немного денег. Затем она попыталась отравить господина Хайманна средством от сорняков, но безуспешно. Тогда в 2001-м она обратилась к своей 13-летней дочери Хизер, убедив ее подтолкнуть – с помощью соблазна – своего парня убить мистера Хайманна. После этого Гроут привлек на помощь еще нескольких подростков, которые прятались в доме Хайманна до его возвращения, после чего забили его до смерти бейсбольными битами. Для верности Хизер ударила его в шею ножом, хотя к тому времени он был уже мертв. Опель убрала всю кровь с ковра, похоже не осознавая, что это попросту невозможно – криминалисты без труда могут обнаружить мельчайшие следы преступления, – после чего с помощью мальчиков положила тело в машину, которую затем сбросили в овраг. Младший брат Хизер, которому на тот момент было 12 лет, – единственный в свите, у кого была совесть – через несколько дней рассказал полиции о преступлении, что поставило крест на «хитроумном» плане его матери. Опель, Хизер и мальчики были арестованы. Опель получила пожизненный срок без права на досрочное освобождение, а все остальные участники – длительные сроки. Что примечательно в этом деле и что придает ему нотки «нового зла», так это длинная цепочка подстрекательств: Опель подговорила Хизер, которая подговорила своего парня Джерри, который затем подговорил своих приятелей убить Джерри Хайманна, тем самым стараясь не выносить сор из избы, как того желала Опель, но в результате один из ее членов всех и сдал.

Какой бы зловещей ни была эта история, даже она меркнет на фоне убийства по подстрекательству майора армии США Дэвида Шеннона на следующий год[852]. У жены Дэвида, Джоан, было две внебрачные дочери, 15-летняя Элизабет и 16-летняя Дейзи. Они никогда не знали своего отца. Джоан, вышедшая замуж, когда девочкам было около трех лет, родила от майора двух сыновей, который на тот момент служил в Форт-Брэгг, Северная Каролина. Джоан вела беспорядочную половую жизнь и пристрастилась к наркотикам; Дэвид был в целом застенчивым человеком, выросшим в строгой и добропорядочной семье в Северной Дакоте. К тому времени, когда случилась семейная драма, старшая дочь, Дейзи, успела родить в 14 лет, а Элизабет начала вести беспорядочную половую жизнь уже в 13. Когда за несколько лет до этого семья переехала в Северную Каролину, Джоан и Дэвид стали свингерами – они вступали в разные чаты и клубы в поисках других пар, с которыми можно было обменяться партнерами. Клубы, которые посещали Джоан и Дэвид, не отличались строгими правилами – там не было никаких запретов. Джоан, например, любила секс втроем, когда она занималась анальным сексом с одним мужчиной и одновременно оральным сексом с другим, причем эти сцены Дэвид снимал на видео, чтобы потом посмотреть дома. У Дэвида было только одно правило: Джоан не должна испытывать чувств ни к одному мужчине, с которым вступала в связь. Дома у них кипели страсти: они постоянно спорили и ругались, и, ожидаемо, у Джоан довольно быстро завелся другой мужчина, рядовой по имени Джеффри Уилсон, который был женат и имел четверых детей. Уилсон, не считая свингерства, был предан своей жене и семье и не испытывал романтического интереса к Джоан. Он иногда проводил с ней время наедине – они вместе обедали и ходили по магазинам – пользуясь тем, что, будучи женой майора, она была более обеспеченной и платила за все, что они делали вместе. Позже он откровенно признался в этом. Джоан, напротив, хотела избавиться от Дэвида в буквальном смысле слова и жить с Уилсоном долго и счастливо, разделив 700 тыс. долларов, которые, по ее подсчетам, она должна была получить в качестве страховых выплат после смерти мужа. О разводе не могло быть и речи. Мальчики бы остались с Дэвидом, а так как дочерям Джоан было недалеко до совершеннолетия, на щедрые и долгие алименты ей рассчитывать не стоило. К тому же рядовой получал куда меньше майора, и с прежним образом жизни ей бы пришлось навсегда распрощаться. Таким образом, единственным выходом в голове Джоан было убийство мужа. Только вот сама она его совершить не могла. В случае разоблачения ее бы лишили страховых денег, даже если бы она попыталась выкрутиться, заявив, будто муж избивал ее или растлил одну из падчериц. Тогда Джоан стала давить на Элизабет, чтобы та убила отчима, уверяя ее, что даже если ее – Элизабет – поймают, она сможет сказать суду, что он ее изнасиловал, и тогда ее отпустят с номинальным наказанием. Джоан уговаривала ее достать пистолет у одного из ее друзей-подростков, который принадлежал к местной банде Crips. У Дэвида, конечно, было много оружия, но использовать его было бы небезопасно. Джоан также убеждала Элизабет предложить деньги одному из членов банды, чтобы тот провернул дело. К их чести, ее друзья из банды не согласились ни на одно из этих предложений. В конце концов, отчаявшись, Джоан пообещала дочери сначала несколько тысяч долларов за убийство отца, а затем четвертую часть всей суммы в 700 тыс. долларов. И Элизабет согласилась, но не из-за денег, а потому, что не могла выдержать постоянного давления со стороны матери и опасений, что мать может сделать что-то с ней, если Элизабет сообщит в полицию. Однажды в полночь Элизабет прокралась в спальню, где лежали ее мать и отчим, и выстрелила Дэвиду в голову и грудь из пистолета, предоставленного матерью, пока он спал. Джоан и Элизабет были быстро задержаны. Джоан пыталась убедить полицию, что в дом кто-то ворвался и убил Дэвида, и до сих пор продолжает настаивать на своей невиновности, несмотря на то, что отбывает пожизненный срок без права на досрочное освобождение. Элизабет призналась в содеянном и добавила, что отчим никогда не поднимал на нее руку. Она была приговорена к 25 годам тюремного заключения. Уилсон сделал не менее красноречивое признание – о свингерстве и о том, что он просто использовал Джоан ради бесплатных обедов и подарков, никогда не имея намерения бросить жену и семью ради нее. Его понизили на одно звание. За прошедшие годы дело Шеннон получило широкую огласку. Я считаю, что это связано с тем, что эти свингеры радикально разделяли секс и брак, причем в гораздо более пугающей и аморальной форме, чем то, против чего десятилетия назад выступал Кристофер Лаш.