Майкл Стоун – Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает (страница 63)

Общими элементами в этих делах являются инсценировка несчастного случая или естественной смерти, зачастую достойная бродвейских драматургов, в сочетании с убежденностью супруга-убийцы в том, что все мыслимые детали были продуманы и преступление никогда не будет раскрыто. Порой сценарии настолько похожи, что может закрасться подозрение, будто новые убийцы подражают старым. Например, Роберт Маршал, задолжав крупную сумму денег, сильно увлекся женой своего соседа в Томс-Ривер, штат Нью-Джерси[861]. В 1984 году, чтобы убить двух зайцев одним выстрелом, то есть получить крупную сумму и избавиться от своей нынешней супруги, он оформил страховой полис на 1,5 млн долларов и договорился с двумя киллерами, чтобы они «напали» на него и убили его жену во время их поездки по шоссе. Когда Роберт остановился, якобы из-за спущенного колеса, нанятые им мужчины застрелили его жену, предварительно лишив Роберта сознания, словно их мотивом было его ограбить. Арестованный три месяца спустя, Роберт был признан виновным и приговорен к пожизненному заключению без права на досрочное освобождение. Пять лет спустя, в Бостоне, Чарльз Стюарт, возможно подражая Маршаллу, а может быть, просто из-за того, что «великие умы мыслят одинаково», поехал со своей беременной женой в неблагополучный район. Затем он остановил машину, застрелил жену и выпустил пулю себе в живот, заявив полиции, что человек, которого он описал как чернокожего ростом 180 см, остановил их и выстрелил им в животы, после чего скрылся с места преступления, в результате чего следователи вышли на непричастного человека по имени Вилли Беннетт[862]. Мотивов в данном случае было несколько: страховая выплата, желание избежать отцовства и возможность остаться с любовницей. Он отдал пистолет брату, который позже сообщил полиции о поступке Чарльза. Когда все вскрылось, убийца-интриган покончил с собой, прыгнув в бостонскую реку с подходящим названием Чарльз.

Несколько лет назад другой крайне самовлюбленный и беспринципный человек, Джастин Барбер, влез в большие долги. При этом он завидовал своей более успешной жене Эйприл и завел роман на стороне. Он придумал план, согласно которому они должны были отпраздновать третью годовщину свадьбы ночью на пляже во Флориде. После ужина он застрелил Эйприл одной пулей, а затем нанес себе поверхностные ранения в четырех разных местах, которые вряд ли могли оказаться смертельными. Затем, хромая, он пришел в полицейский участок и обвинил в нападении вымышленного мексиканца, якобы ограбившего их, прежде чем выпустить в них пули. Он не смог описать нападавшего, объяснив это тем, что на пляже было слишком темно. От внимания детективов не ускользнул тот факт, что незадолго до этого он застраховал свою жизнь и жизнь жены на 2 млн долларов[863].

Неизвестно, знал ли Барбер о делах Маршалла и Стюарта или же придумал свой план самостоятельно. В каждом деле присутствовала некая «гениальная глупость» – подобно гениально глупому плану Джоан Шеннон – самовлюбленных и опасных эгоистов, каждый из которых был убежден, что ему удастся превзойти лучшие умы криминалистики. Разумеется, гениальность присутствовала только в голове преступника. На деле же эти преступники были просто хитрыми и жуликоватыми, и их можно было охарактеризовать как психопатических «мошенников» с непоколебимой верой в свое превосходство и в свою неприкасаемость.

Я думаю, справедливо будет сказать, что само предположение о том, что можно разработать план, гарантирующий «защиту от дурака», в конечном счете обернется против человека и докажет, что он сам был… дураком. Слишком много переменных необходимо контролировать в таком деле. Барбер не подумал о том, насколько маловероятно, что несуществующий грабитель мог убить Эйприл одним выстрелом и не убить его четырьмя. Джоан Шеннон не понимала, что выдуманный злоумышленник, если бы он ворвался в ее дом в ту дождливую ночь, оставил бы следы внутри и снаружи дома. Она знала, что ей нужно плакать, когда полиция сообщила ей об убийстве мужа, и изо всех сил пыталась выдавить из себя слезы, однако не смогла это сделать убедительно и в итоге выдала себя. Женоубийцы также не знали статистику таких преступлений: когда жена погибает, а муж остается в живых, мужчина оказывается виновен в 90 % случаев.

Тем не менее мой любимый пример здесь – история о несовершенном женоубийстве. Речь идет о богатом враче, который был в ярости от того, что после тяжелого развода и спора об опеке его бывшая жена забрала и детей, и их большой общий дом. Он захотел убить ее. Для этого он разработал план беспрецедентной тонкости, не осложненный обычными скрытыми мотивами в виде любовницы или страхового полиса, которые могли бы вызвать подозрения. У него был пожилой друг, который умирал от рака. Он убеждает его застрелить свою жену, а затем тот тихо умирает от болезни. Это была «умная» часть плана. Его не смущало вышеупомянутое эмпирическое правило: убитая жена + живой муж = виновный муж. Его остановило лишь то, что умирающий был другом семьи. У него не было никаких претензий к его жене, а значит, и мотива. В адресной книге этого человека нашли бы имена мужа и жены, и это указало бы на очевидную связь с мужем, где бы он ни находился в тот момент. Это была «глупая» часть. И в итоге он не стал осуществлять свой план. Муж не обладал психопатическими чертами, как Эд Пост или Джастин Барбер; он был высокомерным и надменным нарциссом, имеющим, по его мнению, право лишить человека жизни, подобно средневековому королю. Он заслужил свою нишу в контексте «нового нарциссизма» и «нового зла»: ничего подобного его плану не существовало до 1960-х годов, а возможно, и никогда.

Теперь мы перейдем к более редким убийствам супругов или интимных партнеров, совершенным женщинами. Мотивы этих преступлений отличаются частотой, а не по своим основным типам от преступлений, совершаемых мужчинами. Мужчин чаще всего побуждает ревность, желание быть с любовницей, необходимость сохранить социальный имидж или, реже, жадность в случаях, связанных со страховыми выплатами. Жадность такого типа несколько чаще встречается среди женщин, убивающих своих партнеров-мужчин: этот мотив присутствовал в 37 % из 69 рассмотренных мною случаев. Среди 139 мужчин, совершивших женоубийство, лишь 29,5 % были движимы жадностью. Более того, женщины чаще склонны нанимать киллера или обращаться за помощью к другу или родственнику для совершения убийства, чем мужчины: 33 % против 21,5 % в моей выборке.

Большинство женщин физически менее развиты, чем их мужья или супруги. Это предрасполагает их к выбору более сложных – и зачастую сложнее обнаруживаемых – средств, таких как отравление.

Именно такое «оружие» использовала состоятельная Флоренс Браво для убийства своего жестокого мужа Чарльза Браво в 1876 году. Она использовала стакан содержащего сурьму рвотного камня[864]. Флоренс демонстрировала некоторые нарциссические черты. Она была избалованной и своенравной и совсем не являлась образцом женской покорности, которая преобладала в викторианской Англии. Чарльз, безнадежный алкоголик, был, справедливости ради, жестоким, бесчувственным и грубым, а тот факт, что развод в ту эпоху был чем-то немыслимым, приближает этот случай к категории оправданного убийства. Духовные сестры Флоренс в новую эпоху, почти век спустя – женщины, прибегающие к отравлению своих супругов, – зачастую более нарциссичные, чем она, и во многих случаях более изобретательные в выборе ядов. Например, в 1998 году Кимберли Хрикко, операционная сестра, закрутив роман на стороне, решила убить своего мужа – в День святого Валентина – с помощью курареподобного препарата, который она взяла в больнице[865]. Она попыталась скрыть преступление, инсценировав пожар. Он будто бы вспыхнул от сигары мужа, пока он спал, однако при вскрытии в его легких не было обнаружено следов сажи, как можно было бы ожидать у человека, умершего в результате пожара. Кроме того, Хрикко рассчитывала на страховую выплату после смерти мужа. Это еще один случай, когда глупость помешала хитрости. Несколько лет спустя Мишель Майкл, фельдшер, убила своего мужа с помощью мышечного релаксанта – бромида рокурония, также являющегося курареподобным средством[866]. Она тоже решила скрыть убийство, устроив пожар в спальне, где убила своего мужа. Она оставила включенным утюг, однако возгорания не произошло, поэтому она вернулась и добавила жидкость для розжига. В результате пожара тело обуглилось, но печень и сердце ее мужа сохранились достаточно хорошо, чтобы в них смогли обнаружить следы рокурония.

Было бы интересно узнать, черпали ли эти женщины вдохновение из известного женоубийства, совершенного в «переломном» 1965 году, когда 34-летний анестезиолог Карл Копполино убил свою 32-летнюю жену, доктора Кармелу Мусетто, с помощью сукцинилхолина[867]. У него были трудности с деньгами, и после убийства жены он смог жениться на богатой разведенной невесте Мэри Гибсон. Сукцинилхолин – агонист никотиновых ацетилхолиновых рецепторов, вызывающий расслабление мышц, подобно курареподобным препаратам, и его следы трудно обнаружить после смерти. Тем не менее наука не стояла на месте: доктор Милтон Хелперн, главный судмедэксперт Нью-Йорка, и доктор Джозеф Умбергер, главный токсиколог, смогли обнаружить наркотик в мозге и печени Кармелы. Это привело к тому, что Копполино признали виновным и посадили в тюрьму.