Майкл Стоун – Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает (страница 39)
Нам также следует коснуться потенциальной связи между насилием и психотическими заболеваниями, хотя исчерпывающий обзор выходит за рамки нашей работы.
В научной литературе указывается, что большинство людей с психическими заболеваниями не опасны и что большинство насильственных действий совершается людьми без психических расстройств.
Вместе с тем имеются данные, свидетельствующие, что психотические симптомы могут быть в значительной степени связаны с риском совершения насильственных действий[496]. Сообщается, что 5–10 % преступников, заключенных в тюрьму за убийство, отвечают критериям шизофрении[497]. В 2009 году метаанализ 204 исследований психоза как фактора риска насильственного поведения показал: у лиц с психотическими заболеваниями на 49–68 % выше риск совершения насильственных действий по сравнению с лицами, не отвечающими критериям психиатрического заболевания[498]. Было показано, что отказ от приема психотропных препаратов и недостаточное осознание собственных психотических симптомов опосредуют связь между психозом и насильственным поведением[499].
Обзор 22 исследований показал, что основные психические расстройства, особенно шизофрения, связаны с повышенным риском межличностной агрессии и на них приходится 5–15 % от общего числа случаев насилия в обществе[500]. Эти данные верны даже при отсутствии употребления алкоголя или наркотиков. В других исследованиях тем не менее злоупотребление алкоголем или запрещенными веществами было названо ключевым опосредующим фактором[501]. На самом деле оно может нести еще больше риска, чем самое психотическое заболевание[502]. Психолог доктор Эрик Б. Элбоген и психиатр доктор Салли К. Джонсон выявили сложное взаимодействие между демографическими факторами, злоупотреблением алкоголем и наркотиками, неблагоприятными жизненными событиями и экологическими стрессорами в насильственном поведении, связанном с тяжелыми психическими заболеваниями, что делает прогнозирование насилия сложной задачей[503]. В исследовании, где оценивался риск проявления насилия (MacArthur Violence Risk Assessment Study, MVRAS), 1136 недавно выписанных пациентов психиатрических учреждений находились под наблюдением в течение одного года. Была предпринята попытка решить методологические проблемы, которые ранее ограничивали подобные исследования, и распутать взаимосвязанные факторы. Было установлено, что распространенность насильственных действий среди лиц с серьезными психическими расстройствами, не злоупотребляющих запрещенными веществами, была на том же уровне, что и в сравнительной группе, состоящей из рядовых жителей тех же районов. Если же при этом человек злоупотреблял алкоголем и запрещенными веществами, риск насильственных действий удваивался. Примечательно, что пациенты с шизофренией показали наименьшее количество случаев насилия в течение года (14,8 %) по сравнению с пациентами с биполярным расстройством (22 %) или большим депрессивным расстройством (28,3 %). Вместе с тем насилие, связанное с этим состоянием, чаще всего наблюдается вскоре после выписки, и люди, живущие в обществе с этими расстройствами, скорее всего, не будут демонстрировать такие же высокие показатели уровня насилия. Более того, исследование MVRAS не выявило связи между насилием и бредовыми идеями, в отличие от предыдущих данных, связывающих насилие и бредовые идеи, способные лишить человека самоконтроля или привести к тому, что он не будет чувствовать себя в безопасности[504].
Данные MVRAS были недавно проанализированы повторно, и выяснилось, что результаты напрямую зависят от того, является ли целью выделение статистических факторов, предсказывающих насилие, или установление причинно-следственных связей. Исследователи доктора Симона Ульрих, Роберт Кирс и Джереми Коид обнаружили, что проспективная модель подтверждает первоначальные выводы[505]. Тем не менее, если рассматривать фактическое время появления психотических симптомов по отношению к насильственному поведению, обнаруживается связь между насилием и бредом, в частности включающим вкладывание мыслей, обладание уникальными способностями или даром, а также слежку, заговор против человека, преследование или контроль со стороны какого-то человека или силы. Гнев, вызванный этими бредовыми убеждениями, был признан опосредующим фактором, за исключением случаев бреда величия[506]. В других источниках было продемонстрировано, что императивные слуховые галлюцинации – слуховые галлюцинации, которые указывают человеку действовать определенным образом, – с насильственным содержанием[507], бредовые убеждения, особенно связанные с бредом преследования[508], либо наличие обоих факторов связаны с более высокой вероятностью насильственных действий[509].
Принимая во внимание все эти концепции и выводы, мы обратимся теперь к необычному случаю, который попадает в эту малолюдную категорию шкалы «Градации зла» и включает убийства, пытки, психотическое заболевание и психопатическую структуру личности. Жуткая история, которую мы расскажем, любопытна тем, что связана с серийным убийцей, орудовавшим до 1960-х годов, когда это явление встречалось редко. Он обладал многими характеристиками, которые мы во второй части этой книги свяжем с эпохой «Нового зла», наступившей после 1960-х годов. Примечательно, однако, что серийные убийства с психотическим элементом, по-видимому, всегда были редкостью: этот выраженный мотивирующий фактор, как мы уже отмечали ранее, был установлен лишь у 0,6 % всех серийных убийц, действовавших в период с 1900 по 2018 год[510].
Дело Альберта Фиша – усатого и, на первый взгляд, безобидного, «серого» человека, который насиловал, калечил, готовил и ел детей, – настоящий ночной кошмар. Он родился в Вашингтоне в 1870 году, младшим из четырех детей, в семье 75-летнего производителя удобрений, который, как говорили, страдал «религиозной манией», и его 32-летней жены, страдавшей слуховыми галлюцинациями[511]. У других членов семьи тоже были психические заболевания: у семи родственников диагностированы психозы или психопатии, двое умерли в лечебницах, один был алкоголиком, а других описывали как «совершенно спятивших». Когда Фишу было пять лет, его отец умер от сердечного приступа, и мать, с трудом сводя концы с концами, отдала его в детский дом, где он провел следующие четыре года[512]. Другие дети в шутку называли его «ветчиной с яйцами» из-за имени, данного ему при рождении – Гамильтон (с англ.: ham and eggs созвучно с Hamilton), поэтому он переименовал себя в Альберта в честь умершего брата. В детском доме его постоянно били и пороли, и уже в том юном возрасте он начал испытывать сексуальное возбуждение от физической боли. Кроме того, он находил особое удовольствие в жестоком обращении с другими людьми и впоследствии заметил: «У меня всегда было желание причинять боль другим и терпеть боль, которую причиняли мне. Казалось, я наслаждался всем, что причиняет боль». Он часто писался в постель и неоднократно пытался сбежать[513].
Примерно в 1879 году Фиш вернулся под опеку своей матери, которая теперь работала в найме. В 12 лет он вступил в сексуальные отношения с мальчиком-телеграфистом, который познакомил его с
После освобождения Фиш начал отношения с любовником-мужчиной, который привел его в музей восковых фигур, где они увидели модель расчлененного пениса. Этот образ произвел на него сильное впечатление, и впоследствии он стал болезненно одержим идеей кастрации[517]. Позже он связал 19-летнего, умственно отсталого Томаса Кеддена в сарае и, промучив его две недели, отрезал ему пенис. «Я никогда не забуду его крик и взгляд», – позже скажет Фиш. Он оставил жертве 10-долларовую купюру и на прощанье поцеловал, после чего оставил истекать кровью. Он раздумывал над тем, чтобы изуродовать все тело мужчины и отвезти его домой, но у него хватило ума понять, что он быстро привлечет внимание, путешествуя с разлагающимися человеческими останками[518].
В 1917 году жена Фиша ушла от него к другому мужчине, забрав с собой почти все их имущество и оставив его одного воспитывать детей. В это время он начал возить их в коттедж в Вестчестере, штат Нью-Йорк, где по ночам поднимался на вершину холма и, глядя на луну, кричал, подняв руки: «Я Христос! Я Христос!» Он полюбил сырое мясо и стал подавать его на семейных обедах[519]. Примерно в это время он начал слышать голос, который считал голосом святого Иоанна Апостола – любопытно, что именно в честь него был назван приют, где в его детском сознании впервые соединились сексуальное удовольствие и боль, – и, следуя указаниям евангелиста, завернулся в ковер[520]. Он говорил о видениях «Христа и Его ангелов» и цитировал Бога, «открывшего» ему, как «Счастлив тот, кто берет малых Своих и разбивает их головы о камни»[521]. Он поверил, что должен очистить и искупить свои грехи физическими страданиями и человеческими жертвоприношениями, и что Бог повелел ему пытать и кастрировать мальчиков. Фиш начал подвергать себя ряду причудливых мазохистских действий, включая введение игл в пах и живот, а также под ногти; он засовывал пропитанные жидкостью для розжига кусочки шерсти в анус и поджигал их; избивал себя веслом, утыканным гвоздями, а также заставлял это делать своих детей и других жертв[522]. В 1919 году он зарезал умственно отсталого мальчика в Вашингтоне, округ Колумбия. В дальнейшем он предпочитал нападать на афроамериканцев и/или когнитивно неполноценных детей, которых, как он считал, никто не станет искать. Пять лет спустя он начал убивать с помощью тесака для мяса, мясницкого ножа и ручной пилы, которые он называл своими «орудиями ада»[523].