Майкл Салливан – Elan I. Легенды Первой Империи (страница 48)
Когда Арион подошла к форту примерно на милю, раздался звук рога — три сигнала, один за другим. Вздохнув, она освободила пальцы и расплела веревочку. Повесив ее на шею, фрэя занялась совсем иным плетением.
Нифрон и его стая вояк славились превосходными бойцовскими качествами. Эрес метал копье без промаха. Мэдак попадал в цель ножом с нескольких десятков ярдов. На таком расстоянии они были для нее не опасны, однако Арион всегда отличалась осторожностью. Она создала простое плетение, требующее минимум внимания, — магическая замена вытянутой вперед руки. Вероятно, необходимости в нем нет. Фрэи не убивают фрэев, хотя при этом вполне способны нанести друг другу вред: Нифрон с легкостью избил Петрагара.
Арион надеялась, что Нифрон не станет дебоширить. У нее не было ни малейшего желания причинять ему вред или оскорблять, особенно после того, как Лотиан обошелся с отцом Нифрона. На взгляд Арион, фэйн допустил серьезный просчет, устроив подобное зрелище. Никто не имеет права бросить повторный вызов до смерти Лотиана или до начала Ули Вермара, что не случится в ближайшие три тысячи лет. В будущем на это сможет решиться лишь миралиит, для чего представление и было задумано.
Арион не испытывала особой привязанности к своим родителям, но понимала, что у инстарья все может быть и по-другому. По крайней мере, судя по словам Тима. Наверно, Нифрон ненавидит Лотиана, что и объясняет его недавний бунт. Видимо, те же чувства он испытывает и к посланникам фэйна…
Она постарается действовать как можно мягче. С ним всего шестеро фрэев. Вертум уверял, что рхуны не станут вмешиваться. Они покорнее овец, заявил он, когда Арион покидала Алон-Рист. И, разумеется, вера рхунов в то, что фрэи — боги, также была в ее пользу. Тем не менее, Арион чувствовала некую неловкость: в наши дни богами себя возомнили слишком многие.
Когда прогудел рог, Персефона вышла из домика вместе со всеми.
Небо было голубое, солнце яркое, дул приятный ветерок. Отличный весенний день для стрижки овец. Дэлвин и Гэлстон, находящиеся при стаде круглый год, руководили действом и выполняли большую часть работы. Помочь собрать скот в загон пришли многие. В их числе был и Рэйт. Он попросил Персефону поручить ему какую-нибудь работу. В этот день он поднялся до восхода, нарубил дров и отправился с остальными мужчинами за отарой.
Ворота сторожил Вэдон, земледелец и заодно кожевенник. Он сложил ладони рупором и прокричал:
— Фрэи!
— Опять? — спросила Мойя, вышла из хижины и встала рядом с Персефоной, уперев руки в боки. Она покачала головой, глядя в сторону ворот.
Вэдон посмотрел сверху на Персефону, та снова обернулась к галантам. Все девять строились у колодца и вооружались. Нифрон разговаривал с гоблином на незнакомом Персефоне языке, звучавшем словно кашель и шипение. Он говорил очень быстро, убедительно и выглядел серьезным как никогда. Малютка гоблин кивнул и забежал за поленницу.
Из чертога вышел Коннигер вместе с Обрубком и остановился на крыльце.
— Ворота закроем или оставим открытыми? — спросила Персефона у Нифрона.
— Сколько их?
— Вэдон? — окликнула Персефона.
— Всего один.
Нифрон провел рукой по волосам и посмотрел на своих собратьев. Выражения их лиц заставили Персефону занервничать. В прошлый раз они улыбались и смеялись. В этот раз им было не до шуток. Ни улыбок, ни смеха.
— Запереть ворота? — спросила она снова.
— Зависит от того, насколько они вам дороги, — ответил Нифрон.
Вэдон посмотрел на Коннигера, оставшегося на крыльце. По бокам вождя маячили Тресса и Мэйв. Коннигер, в свою очередь, смотрел на Персефону.
— Думаю, оставим открытыми, — ответила она, пожав плечами.
— Зачем тогда нужны стены? — воскликнула Мойя.
Роан встала по другую сторону Персефоны, немного подвинувшись, чтобы Гиффорду было лучше видно. Гончар не успел снять мокрый, измазанный глиной фартук. Все замерли, жизнь в Далль-Рэне словно остановилась. Тишину нарушали лишь птицы и хлопающие на ветру стяги над чертогом.
В проеме ворот появилась фигура в белом. Ее одеяния развевались на ветру, как осенняя паутинка, и она казалась призраком. Высокая, стройная и более изящная, чем любая из лучших ваз Гиффорда, она выглядела так, словно пришла из другого мира. Слишком грациозная и совершенная, с синими глазами и тонкими бледными губами.
Она двигалась беззвучно.
«Будто плывет по воздуху», — подумала Персефона.
Женщина в белом вошла в ворота. Отбросив капюшон, обнажила лишенную волос голову. Она достигла середины далля, потом остановилась в нескольких шагах от Нифрона и Персефоны.
Вслед за женщиной-фрэем вошли Дэлвин, Малькольм, Рэйт и несколько других мужчин, все запыхавшиеся. Дэлвин держал ножницы, Рэйт — длинную палку. Безволосая фрэя и головы не повернула, она смотрела лишь на Нифрона.
— Ты Нифрон, сын Зефирона, инстарья? — спросила женщина на фрэйском.
— Да, — ответил галант.
Он стоял где стоял, решительный и спокойный, опустив руки.
— Я Арион, миралиит. Меня послал фэйн Лотиан, чтобы просить тебя вернуться в Эстрамнадон.
— Просить? В таком случае, я отказываюсь.
Женщина шагнула вперед.
— Твой фэйн настаивает.
— Лотиан мне больше не фэйн! Поэтому мне все равно, настаивает он или нет.
Персефона не поняла, почему женщина в белом так всех беспокоит. Против нее было семеро сильных воинов-фрэев, великан и жутковатое гоблинское отродье, в данный момент прячущееся за поленницей дров. И все же галанты явно ее побаивались.
— Прошу, не надо все усложнять. — Женщина-фрэй вздохнула и снова сделала шаг вперед. — Я была на арене и видела, что случилось с твоим отцом. Не хочу подвергать тебя еще большему унижению и боли.
— И как ты себе это представляешь? Если я явлюсь к Лотиану, разве он поступит со мной иначе? Никуда я не пойду!
Галанты окружили Нифрона, сжимая оружие. Арион смерила их беглым взглядом.
— Насчет остальных никаких распоряжений не было. Не вмешивайтесь, иначе разделите участь Нифрона.
— Мы — галанты, — заявил Сэбек. — И инстарья. Поэтому судьба у нас одна на всех.
— Только тронь его, и тебе придется драться со всеми нами! — объявил Тэкчин.
Арион ничуть не встревожилась. Лишь погрустнела.
— Я пытаюсь быть доброй. Мы оба знаем, что произойдет дальше. Разве не лучше пойти со мной, сохранив достоинство? Объяснишься с фэйном. Скажешь, что сильно расстроился из-за смерти отца, погибшего у тебя на глазах. Ему не чуждо сострадание.
— Да неужели! Ты вроде бы говорила, что тоже видела случившееся на арене! — прорычал Нифрон. — Это были проявления сострадания? Случись наоборот, мой отец даровал бы Лотиану быструю, безболезненную и достойную смерть. Не смей стоять тут и говорить, что я должен сдаться на милость тирана! Все миралииты одинаковые. С тех пор, как фэйном стала Фенелия, вы помыкаете прочими фрэями и считаете себя богами. Война с дхергами окончилась сотни лет назад, однако инстарья по-прежнему обречены служить вам в глуши, в то время как все блаженствуют в безопасности, которую даем мы! С чего бы это? Что мы тут вообще делаем? Почему лишь инстарья да один-два асендвэйр? Почему бы великим миралиитам не послать сюда нескольких своих? Почему тут нет эйливинов? Во время войны, когда фэйном был Алон Рист, с нами были другие фрэи, орудуя молотками и лопатами. Они построили Рист и ушли. Где нилидды? Видит Феррол, они бы тут пригодились. А умалины…
— Я пришла сюда с Тимом, умалином, — перебила она.
Нифрон закатил глаза.
— Да, раз в году два-три самых невезучих жреца-умалина снисходят до визита и цепляются к мелочам. Помощники из них еще те… Нам приходится здесь жить и умирать, в отличие от всех фрэев мы лишены права пересечь Нидвальден и вернуться домой. Мы недостаточно хороши, чтобы жить в Эриане, зато вполне годимся, чтобы страдать, защищая его. И фэйна, который обращается с нами без всякого уважения. Нет, я не вернусь с тобой по собственной воле. Лотиан твой фэйн, а не мой. Я ему больше не служу, потому что он меня больше не ценит!
Арион вздохнула.
— Прости, но ты — фрэй, и ты пойдешь со мной. Я лишь хочу, чтобы ты знал: мне это не доставляет ни малейшего удовольствия.
Женщина-фрэй взмахнула рукой, и запястья Нифрона сошлись, будто связанные. Потом она дернула пальцем, и он подался вперед. И вдруг раздались странные звуки. Кто-то запел. Даже скорее начал читать нараспев, причем на незнакомом языке.
Арион содрогнулась, отступила на несколько шагов, будто движимая сильным порывом ветра. Она едва не налетела на Малькольма. Нифрон остановился.
— Давай! — крикнул Нифрон на рхунском. — Прямо сейчас!
Раздался громкий рев, и Арион загорелась. В один миг все ее тело охватил столб огня, взмывший в небо футов на двадцать. Стоявшие рядом люди и фрэи с воплями отскочили.
Галанты обнажили оружие и накинулись на обжигающий столб. Один схватил копье, другой нож. И тут все прекратилось. Копье и нож застыли в полете и упали на землю. Семеро из девяти галантов словно ударились о невидимую стену. Трое приложились так сильно, что отлетели и попадали, недоуменно озираясь. Великан зашатался и завертелся, из его носа хлынула кровь. Поленницу отбросило в сторону, лишив укрытия поющего и танцующего желтоглазого гоблина. По мановению руки Арион гоблин застыл на месте, огонь погас. Она стояла в таких же ослепительно белых одеждах, от огня не пострадала ни одна ниточка.