Майкл Салливан – Elan I. Легенды Первой Империи (страница 50)

— Уйдите с дороги…

— Тебя это не касается, дьюриец! — прорычал Коннигер.

— У нас с твоим калечным дружком есть незаконченное дело. Если хочешь, присоединяйся к потехе. — Рэйт вынул из ножен меч Шегона. — Либо решим все прямой сейчас, либо уходи с дороги.

Коннигер не двигался с места, но и не нападал. Вождь сам себя загнал в ловушку, причем во всех смыслах. Стоя в проеме, он упрямо твердил:

— Тебя это не касается!

— Зато это касается меня, — вмешался Нифрон, поднимаясь по лестнице вместе с остальными галантами. С ними был и гоблин, который выбрался из поленницы и утирал расквашенный нос. — Если уж мы ее не убили, — Нифрон с отвращением покачал головой, — то ей положена самая лучшая кровать. Не исключено, что это сыграет в нашу пользу, когда она очнется. Лично я сомневаюсь, но надежда есть.

Коннигер будто примерз к месту. Лишь глаза метались, глядя то на Рэйта, то на Нифрона.

— Григор, помоги-ка, а то он застрял, — велел Нифрон.

Великан шагнул вперед, преодолев половину ступеней разом. Коннигер не стал мешкать.

— Пошли отсюда! — Схватив Трессу за руку, вождь покинул крыльцо и чертог. Хэгнер с Дэвоном следовали за ними по пятам.

— Вам остается только надеяться, что она умрет, — заметил Нифрон. — Вы кладете в кровать дракона, и когда она очнется — упаси нас Феррол!

Тэкчин вздохнул.

— Я бы на это не рассчитывал. Феррол будет на ее стороне.

К тому моменту, когда Арион уложили на бывшую постель Персефоны, у безволосой фрэи был багровый кровоподтек на затылке и шишка размером с небольшое яблоко.

— Откройте окно и зажгите лампу, — велела Персефона. — Вэдон, позови Падеру с Роан. Ах да, и Сури-мистика тоже.

Кобб распахнул окно, не сказав ни слова, Дэлвин зажег лампу без лишних вопросов. Люди привыкли исполнять приказы Персефоны. Они делали это в течение двадцати лет, и теперь, после того как боги сражались в стенах далля — ведь эта безволосая фрэя точно богиня — делая то, что привычно, они чувствовали себя в безопасности. Персефона не стала размышлять, брать управление на себя или нет. Действовать следовало немедленно, и ставки взлетели слишком высоко, чтобы дожидаться, пока новоявленный вождь наконец примет решение.

— Он хорошенько ее приложил, — присвистнула Падера. Старуха повернула голову миралиита набок. Небольшая ранка возле макушки кровила без остановки. Красные брызги попали на пол, простыни и подушка пропитались кровью. — Нужна повязка.

— Сури, вон в том сундуке есть чистая простыня, — сказала Персефона девочке-мистику. — По крайней мере, была раньше. Достань ее и порви на куски.

— На полосы, — поправила Падера. — Длинные полосы. Еще понадобится вода.

Старуха прищурилась, осматривая рану. Персефона взяла лампу и посветила.

— Кобб, неси воду, — велела Персефона, и тот явно обрадовался поводу выйти.

— Роан, мне понадобится иголка и нитка, — сказала Падера, протягивая руку. Пока Роан рылась в своей сумочке, Падера смерила взглядом раненую. — Сеф, ты уверена, что мне стоит ее подлатать? Если да, я сделаю все, что могу, но… — она повернулась и посмотрела Персефоне в глаза. — По моему опыту, если ты увидел пуму в кроличьем капкане, то лучше воспользоваться шансом и проткнуть зверя копьем, нежели отпустить. Может, придушим ее подушкой?

Женщина-фрэй выглядела совсем хрупкой, на фоне красных брызг ее кожа казалась очень бледной.

«Защищай раненых».

— Мы должны ее спасти! — настаивала Персефона.

Старуха пожала плечами и кивнула. Взяв у Роан инструменты, она принялась за работу, быстро зашила и перевязала рану. Роан стояла рядом, передавая иголку с ниткой, влажные тряпочки и полоски ткани, подготовленные Сури.

Теперь, когда все понемногу налаживалось, и у Персефоны появилось время подумать, она засомневалась. Ей стало дурно.

«Может, я и не права. Вдруг это лишь совпадение? Что, если дерево имело в виду совсем иное, либо Сури не умеет слышать деревья и просто бредила? Вдруг я убью всех нас? О, Великая Праматерь! Я оспорила решение предводителя галантов и пригрозила выгнать его из далля! И пренебрегла мнением Коннигера… опять. Если раньше у него не было причины меня ненавидеть, то теперь точно есть!»

Все были против. Нифрон и Коннигер поставили под сомнение необходимость исцелить женщину-фрэя. Даже Падера согласна с ними. Хотя она была всего лишь вдовой бедного земледельца, которая вряд ли удалялась от далля на расстояние более десяти миль, старуха разбиралась во всем. Ну, может и не совсем, но уж точно во всем, в чем стоило разбираться. Падера знала, как лучше разбить сад и что делать, если маленькая девочка вроде Персефоны слопала целую пригоршню ядовитых ягод. За свою долгую жизнь чего только старуха не навидалась. Если бы в мире правила логика, Падера стала бы вождем клана много лет назад. Поэтому если старуха считает, что лучше дать фрэе…

— Исцеляй раненых, — проговорила Сури и оторвала еще одну полоску материи.

— Чего? — не поняла Персефона.

Сури снова рванула ткань.

— Наказ Магды. Там, снаружи, ты сказала неправильно. Надо говорить не защищай, а исцеляй раненых.

— Разве я ошиблась? — Персефона не помнила. Да и не все ли равно?

Персефона посмотрела на женщину-фрэя, такую слабую и хрупкую. Она ничуть не походила на чудовище. Если верить Магде, судьба этой женщины связана с судьбой народа Персефоны. Путь ясен. Исцеляй раненых.

Персефона повернулась к Падере.

— Эта женщина должна выжить. Получится?

Старуха кивнула.

— К добру или к худу, но она выживет. Вопрос в том, выживем ли мы, когда она очнется?

Глава 17

«Когда-то мы думали, что весь мир фрэев заключен в Алон-Ристе. Про реку Нидвальден и земли за ней мы и не слыхали. Даже если бы и услышали, то не поверили бы. В ту пору нам это было не под силу. Что рыбы понимают в орлиных гнездах?»

Форум Аквилы был набит битком, пришли все до единого. С древнего купола Айрентенона за наполнением огромного зала наблюдали фрески фэйн Гилиндоры и Каратака. Советники облачились в одинаковые роскошные ассики, и даже Гриндал укротил свою страсть к сверкающим желтым одеждам и надел пурпурное с белым. Под куполом золото носил лишь фэйн.

Окруженный кольцом исполинских колонн Айрентенон считался одним старейших зданий Эстрамнадона, и Гриндал прочувствовал это на себе, сидя на невыносимо твердой каменной скамейке. На таких скамьях должны были ютиться все, кроме фэйна. Попытки привнести хоть какие-то перемены или немного роскоши в палаты Аквилы неизменно отклонялись. Якобы служба в высшем совете Эриана — не награда, а священный долг. Гриндал намеревался стереть с лица земли и само здание и злополучные скамьи. К чему оставлять лживые символы прошлого? Лучше разбить здесь парк.

— Позвольте поздравить вас с первым днем в Аквиле в качестве фэйна! — Советник Имали поднялась, приветствуя Лотиана. Наверняка ей тоже не нравились каменные скамьи.

Хотя фэйн восседал на мягких подушках, его улыбка все равно увяла. Имали всегда производила на людей подобное впечатление.

— Надеюсь, на тяжелое положение инстарья вы обратите внимание в первую же очередь, — продолжила она. — Как идут дела в этом направлении?

С тех пор, как Лотиан победил, это было первое заседание Аквилы, высшего совета Эриана. Предполагалось, что присутствующие обменяются рукопожатиями и поздравлениями, пообщаются без всякой повестки дня, споров или претензий. Впрочем, это ничуть не помешало Имали отклониться от цели встречи. Вечно она действовала всем на нервы, однако, став куратором, превратилась в настоящую проблему — одну из многих, которые Гриндал намеревался уничтожить после того, как сместит Лотиана.

— Довольно неплохо, — ответил фэйн с кресла в центре зала.

— Неплохо? — переспросила Имали, стоя вызывающе прямо, благодаря чему выглядела раз в пять царственнее Лотиана.

— Правильное планирование требует времени и размышлений. Ничто не случается в одночасье. Если ты так считаешь, то тебя ждет разочарование.

— Вообще-то, я считаю иначе.

Гриндал понятия не имел, как ей удалось, но Имали умудрилась встать еще ровнее. Будучи прямым потомком первой правительницы фрэев, фэйн Гилиндоры, Имали отличалась безупречно величавой манерой держаться, к которой, по счастью, красота не прилагалась. Для женщины куратор была мощновата: внушительные плечи, толстые пальцы, двойной подбородок и квадратная челюсть. Голос грубый, зато громкий, звонкий и властный, в отличие от голоса фэйна. Несмотря на свою страхолюдность и отсутствие перспектив в любом хоре, Имали обладала одним из самых проницательных умов в совете, заставляя Гриндала всегда прислушиваться к тому, что она говорит.

— Я полагаю, — поведала Имали, — что у вас нет вообще никаких планов, и в ближайшем будущем вы вовсе не собираетесь рассматривать этот вопрос. Как и ваших предшественников, вас вполне устраивает установившийся статус-кво.

— Имали, сегодня первый день заседания нового совета. Я пришел, чтобы познакомиться, а не формулировать политический курс.

— Разумеется. — Она кивнула. — Прошу меня простить. Не хотите ли начать с имен представителей инстарья, входящих в совет? Я бы начала именно с этого. — Имали выдержала паузу и оглядела собравшихся. — А где у нас представители инстарья? Ах, да, их нет. Пару тысяч лет назад их места заняли миралииты. Так их нужды куда проще игнорировать.