Майкл Салливан – Elan I. Легенды Первой Империи (страница 47)
Сури потянулась к своей сумке, достала из нее обгорелую куриную ногу и задумчиво потерла ее пальцем.
— Что думаешь? — спросила она у Минны, расположившейся подле нее и не желавшей пускаться в досужие домыслы. — Ведь ты такой умный волк.
Знаки на кости сказали, что грядет чудовище, и сообщили Сури его имя. Хотя получить такие подробности от цыпленка удавалось редко, мистик знала, что все поняла правильно. Насчет Бурой Грин не было ни малейшего сомнения — кость открыла, что она не просто медведь. Похоже, это демон.
Злые духи часто вселяются в людей или животных. Тура сражалась с одним рэйо после того, как они наткнулись на его логово из костей. Она утверждала, что некогда этот рэйо был несчастной женщиной, заблудившейся в лесу. В ослабевшую от голода женщину вселился демон, и получился рэйо. Так оно обычно и бывает. Только вот Грин не рэйо. Сури сузила выбор до трех сущностей: яккус, морвин или бэндиго. Она склонялась к морвин, поскольку они появляются в результате поедания зверями человеческой плоти. Бурая явно питала пристрастие к человечине. Тем не менее, Сури должна была убедиться. В обязанности мистика входит выслеживание и убийство демонов ради блага края, и ошибка может обернуться гибелью…
Коннигер вернулся в чертог.
Сури не нравилось бревенчатое строение. Входить внутрь все равно, что лезть в гниющие мертвые тела друзей, однако ей следовало выяснить побольше о демоне, с которым придется иметь дело, и это время ничуть не хуже любого другого. Девочка-мистик взобралась по каменным ступеням и нырнула в деревянную пещеру.
Огонь в костровой яме все еще горел. Она поискала Коннигера, но, видимо, он уже ушел наверх. Она слышала, как скрипят ступени, и раздается шарканье ног. Сури пробралась вдоль края ямы и медленно приблизилась к лестнице. Потолок поддерживало двенадцать колонн, расположенных по три в четыре ряда.
«Они набивают свои залы трупами благородных существ».
Чертог смердел дымом и жиром. На стенах висели квадратные щиты, раскрашенные в разные цвета, и длинные копья с привязанными к ним лентами и перьями. На полу лежали шкуры животных: оленьи, рысьи и две медвежьих — одна черная, другая коричневая. Сури обошла их, скривившись. Обернувшись к входу, она обнаружила, что яркий дневной свет гаснет в дверном проеме. Логово хищников, убийц и воров!
Неудивительно, что демон принял облик медведя.
Мальчик, присматривающий за костром, бросил в огонь полено и робко взглянул на нее и Минну. Он улыбнулся им. Сури улыбнулась в ответ.
— Я понял! Сказал же, понял! Теперь оставь меня в покое! — прогремел наверху голос Коннигера, эдакий ущербный домашний гром.
Девочка-мистик направилась к лестнице, Минна неслышно ступала следом. Наверху хлопнула дверь.
— И куда ты собралась? — На лестнице стояла Мэйв, яростно сверкая взглядом. Лицо ее раскраснелось, в глазах был то ли гнев, то ли слезы. Сури частенько их путала, по крайней мере, у людей.
— Мне нужно поговорить с вождем Коннигером.
— О чем же? — Мэйв не сдвинулась с места, держа руку на перилах и загораживая путь.
— Я гадала на костях. Уже несколько раз. То, что убило сегодня человека, Бурая Грин, вовсе не медведь.
— Конечно, нет! — Неожиданно громко и пронзительно ответила Мэйв.
Сури сделала шаг назад, удивленная вспышкой ее гнева. Минна отошла на два.
— Итак, ты знаешь. Хорошо. Поэтому мне и надо поговорить с Коннигером. Это очень сильный демон. Он сказал так в тот день, когда принесли тело Рэглана. Он с ним сражался. Если я задам ему пару вопросов и узнаю побольше о природе демона, то буду готова. Демон придет при свете полной луны, только я не знаю точно, с каким именно демоном мы имеем дело. Если бы я смогла…
— Убирайся отсюда! — вскинулась Мэйв и указала на дверь. Старуха разъярилась не на шутку. — Коннигер слишком занят, чтобы возиться с тобой. У самого чертога встали лагерем фрэи! Человека растерзал зверь прямо на краю леса! Нет у него времени на твою мистическую чушь!
— Это не чушь.
— Вон отсюда! — завопила старуха, спускаясь по лестнице.
Сури и Минна отступили.
— Ты не понимаешь!
— Вон, я сказала!
Сури стояла как вкопанная у подножия лестницы.
— Но Коннигер…
— Коннигер ничего ни о чем не знает! Особенно о медведе.
— Наступит полная луна, и медведь убьет всех, наверно, даже фрэев.
— Шайла никогда такого не сделает. Она хорошая девочка!
— Шайла? — изумленно повторила Сури. — Ты называешь Грин Шайлой?
— Если не уберешься отсюда, я позову Хэгнера. Теперь он Щит Коннигера. Он…
— Шайла означает «утрата».
Лицо Мэйв посуровело.
— Уходи немедленно! Не только из чертога, но и из далля. Я велю Коннигеру тебя прогнать! — Она оглянулась, увидела лишь мальчика и бросила на него сердитый взгляд.
— Почему ты называешь Бурую Грин утратой?
Мэйв сбежала по лестнице и вылетела в зал. Она схватила с крючка копье и метнулась к Сури.
— Я бы не стала этого делать, — заметила девочка-мистик. — Минна не любит, когда в нас тычут палками.
В подтверждение ее слов волк зарычал, вздыбив шерсть. Мэйв замерла, потом завопила:
— Хэгнер! Хэгнер!
— Пойдем, Минна.
Они покинули чертог. Двери с грохотом захлопнулись.
Девочка-мистик посмотрела на волка.
— Ну, и что ты думаешь об этом? — Волчица оглянулась на закрытые двери, и снова оставила свое мнение при себе. — Минна, ты такая умная! Пожалуй, ты умнее всех волков…
Глава 16
«Для фрэев мы были все равно, что пыль под ногами, они замечали нас не больше, чем камешки на дороге. Это дало нам преимущество, но ненадолго».
Арион оставила Тима и Нараспур в Алон-Ристе и отправилась на юг. Одиночество не представляло для нее проблемы. Уже второй раз она напомнила себе, что миралиитов учат жить внутри своего сознания, а пребывать среди прочих фрэев им гораздо труднее. В третий раз она подумала, что, будучи сама по себе, может останавливаться и отдыхать, когда ей вздумается, идти, когда ей хочется, и спать, где ей нравится. В четвертый раз она задалась вопросом, почему все время напоминает себе о прелести одиночества. И тогда Арион наконец осознала, что она не просто осталась наедине со своими мыслями. Она не затворилась в своем доме, в саду, в тихой комнате дворца или в Академии Искусства. Арион была совершенно одна. На целые мили вокруг не было ни одного фрэя и ни одного миралиита за переправой через Нидвальден. Эти мысли ее отрезвили.
До назначения наставницей принца Арион преподавала в эстрамнадонской Академии Искусства. После прохождения основ самым сложным было объяснить студентам, что миралииты вовсе не являются неуязвимыми. В Эриане все относились к ним с уважением, почтительностью и даже со страхом. Подобное обращение привело к тому, что миралииты считали себя выше других, например, как Гриндал. В результате случались серьезные происшествия, иногда даже со смертельным исходом. Арион знала одного студента, который едва не погиб, спрыгнув с крыши Айрентенона, пытаясь научиться летать. Другой студент, горевавший о смерти любимой, отправился за ней в загробную жизнь, а назад так и не вернулся.
Быть миралиитом вовсе не означает обладать бесконечным могуществом. Падение с Нараспур напомнило Арион, насколько она хрупка. Если бы Арион упала головой вниз или ударилась о камень, то умерла бы, как и любой другой фрэй…
Проблема более насущная заключалась в том, что она не могла создавать из воздуха еду и воду. Припасы пришлось нести на себе и надеяться, что их удастся пополнить по дороге. Пока Арион бодрствовала, нападения можно было не опасаться, только рано или поздно ей понадобится поспать. Во сне она не в силах поддерживать даже простейшее заклинание…
Как Арион часто говорила своим студентам, миралиит подобен алмазу: тверже всего на свете, но если ударить в нужном месте, то он рассыплется осколками не хуже стекла. И вот она одна в незнакомой глуши, алмаз в груде пустой породы.
По крайней мере, у нее с собой веревочка.
В Академии учили плести фигуры из веревочки для повышения способности концентрироваться, развития творческого подхода и ловкости рук, а также для ознакомления студентов с методом плетения фигур из связанных друг с другом нитей. Суть Искусства заключается в том, чтобы видеть сложные фигуры и делать их самому, поэтому игры с веревочкой — отличная иллюстрация и в то же время средство обучения. Подобные игры используются недолго, лишь на ранних этапах учебы миралиитов. Едва коснувшись истинных струн реальности и почувствовав их мощь, многие бросают эту забаву. Арион пользовалась своей веревочкой и две тысячи лет спустя, давно усвоив технику. Обучение студентов вернуло ей незамысловатую радость игры, повторяющиеся комбинации олицетворяли движение жизни по кругу, который можно было сгибать, перекручивать и делать петли, чтобы создавать новые фигуры, новые пути.
Арион плела между пальцами особенно сложную паутину, когда вдруг заметила на холме впереди грубо сработанный деревянный форт. На пути ей попались еще два — пожарища на обугленных насыпях. Этот поселок выглядел обитаемым. Чтобы выследить Нифрона, Арион использовала его волос. Простое плетение, позволяющее обнаружить обладателя: сжигаешь прядь, и в направлении цели тянется дымок. Цвет помогает определить расстояние. Судя по последним данным, Нифрон и, вероятно, остальные галанты находились внутри этого форта. Можно было запустить еще одну проверку, но фигура получалась красивая, и Арион не хотелось бросать веревочку. Воины-фрэи, которых она встретила в Алон-Ристе, умом не блистали, поэтому Арион предположила, что сын Зефирона прячется в самом очевидном месте.