Майкл Салливан – Elan I. Легенды Первой Империи (страница 125)

Гронбах подергал себя за бороду и посмотрел на Мороза, Потопа и Дождя. Гномы ободряюще закивали.

— Ладно. Дам тысячу клинков, только не говорите фрэям, откуда они у вас. Фрэи поймут, что оружие бэлгрейглангреанское, однако про меня им знать ни к чему. Идет?

— Идет, — сказала Персефона, вставая. — Мы избавляемся от великана, вы даете нам тысячу мечей из серого металла.

— Великан? — Гронбах замялся. — Разве вы не знаете, что Бэлгаргарат вовсе не великан?

— Они говорили… — Персефона посмотрела на Потопа.

— Ну, размеров он огромных, так что в принципе они правы, вот только он не грэнмор.

— А кто же он? — спросила Арион.

— Бэлгаргарат — демон.

Глава 18

«Я всегда обожала сказания про героев. И понятия не имела, что они меня окружают».

Забрезжил долгожданный рассвет, который Персефона встретила, свернувшись калачиком на кровати в маленькой комнатке напротив кабинета Гронбаха.

Достигнув соглашения, мэр устроил их поуютнее. Персефону поместили неподалеку от кабинета с большим камином, поближе к Гронбаху. Видимо, он побаивался, что незваные гости станут разгуливать по коридорам, и предложил принести все, что им понадобится, прямо в комнаты. Персефона ничего просить не стала, как и остальные. Хотелось поесть горячего, к примеру, ячменной похлебки, но в ту ночь она долго радовалась, что все утряслось, и вспомнила про еду слишком поздно.

Судя по окну, одна стена комнаты была наружной. Опустевшие коридоры и тишина наводили на мысль, что обитателей Кэрика временно переселили в другое место. Вероятно, Гронбах не хотел, чтобы они видели запретных рхунов и ненавистную фрэю. Персефона предпочитала думать, что Гронбах скрывает свое преступление, и иной причины для эвакуации целого района города не существует.

«Тогда ты погибнешь до того, как тебя отволокут в Друминдор».

Интересно, Мороз намеренно сгущал краски?

«Три сотни наших самых храбрых воинов отдали жизни за то, чтобы заманить его в ловушку».

Смогут ли Сури и Арион избавиться от демона, погубившего столько жизней? Увидев схватку Арион с Гриндалом, Персефона не сомневалась, что фрэя справится и с вдвое большим количеством дхергов. К тому же, будь у нее хоть малейшие сомнения, Арион сказала бы сразу.

Комнату Персефоне выделили отдельную, кровать была немного коротковатая, зато удобная. И все же Персефоне не спалось. Она не чувствовала себя желанным гостем и боялась худшего. В любой момент дверь распахнется, внутрь вбегут дхерги и бросят ее в пламя Друминдора — что бы это ни было.

Землю дхергов Персефона представляла себе совсем иначе. Глядя на маленьких человечков в ярких одеждах, она ожидала увидеть приятный мирок с симпатичными домиками на сонном пляже. А угодила в серый каменный мир — неяркий и неприятный.

Пару раз Персефона погружалась в дремоту, и ее сознание скользило по поверхности легкого сна, словно плоский камешек по глади озера. Наконец она села, сдернула с кровати одеяло и укуталась в него по самую шею, чтобы согреться. Мысли снова вернулись к демонам.

Персефона не вполне представляла, что такое демон. Рассказывали разное, но все сходились в одном: демоны злые и могущественные. Низшие божества со скверным характером устраивали бури, губящие урожаи, вызывали убийственно суровые зимы и приносили в далль недуги. Когда-то Персефона верила, что бурый медведь по прозвищу Грин — демон, только вот зверь оказался обычным медведем…

Из окна лился слабый свет — отражение Персефоны в стекле исчезло, и стала видна обстановка комнаты. Возле стола — маленький табурет, идеально подходящий мужчине или женщине-дхергу. Столешница расчищена от хлама, но такая же ободранная, как и в кабинете Гронбаха. Сбоку металлическое устройство, похожее на пару челюстей с перекрученной палочкой, которая смыкает половинки вместе и стискивает все, что между ними положишь. На стене на деревянных колышках висят всевозможные молотки. Роан здесь понравилось бы.

В дверь тихо постучали.

— Войдите, — с опаской сказала Персефона.

К счастью, внутрь просочилась Брин. Она тоже завернулась в одеяло, и его кончик волочился по полу.

— Не разбудила?

Персефона покачала головой.

— Не спится.

— Мне тоже. — Девочка маячила на пороге босиком, переминаясь с ноги на ногу.

— Входи. — Персефона похлопала по матрасу. — Залазь. Пол ледяной.

Брин прыгнула на постель и поджала ноги, прикрыв их одеялом.

— Разве сейчас не лето?

— Камень крадет тепло, и в окна дует.

— Ого! У тебя тут стеклянное окно! — Брин с восхищенной улыбкой посмотрела на светлеющие квадратики.

— А разве у тебя окна нет?

Персефона убрала с глаз Брин выбившуюся прядку. Сколько раз она видела, как то же самое делала Сара, и думала о тщетности ее усилий?..

Девочка покачала головой, и прядка снова упала.

— Я спала с Мойей и Роан… Представляешь, Мойя храпит! Ты знала?

— Увы, да.

Они посидели молча, глядя на рассвет, постепенно обнажающий странные очертания за окном. Персефоне не терпелось поскорее увидеть незнакомый мир, но к ее большому разочарованию из-за холода солнце не смогло растопить туман. Насколько Персефона знала, они были первыми рхунами, которые переправились за Синее море. Бэлгрэйг считался местом таинственным — землей дхергов, некогда великой империей, подавленной фрэями в ходе легендарной войны. Вряд ли все здесь настолько уныло, как им виделось до сих пор.

— Что ты помнишь из рассказов Мэйв про демонов? — спросила Персефона.

Брин взглянула на нее детскими глазами, широко распахнутыми и невинными. И вдруг все изменилось. Девочка уступила место мудрой женщине. Если верить легенде, Хранители не просто запоминают истории наизусть — они наследуют духов прежних Хранителей. Персефона приставала с этим вопросом к Мэйв, однако бывшая Хранительница Уклада ей так и не ответила. Сейчас, глядя в глаза Брин, Персефона снова над этим задумалась. Возможно, они все тут — длинная череда предков, которые выступают на первое место, стоит вождю задать вопрос. Казалось, Брин прислушивается к голосам, слышным лишь ей одной.

— В отличие от природных духов, демоны приходят из того же места, что и боги, — проговорила Брин, уставившись на стол с таким видом, будто ее взору открылось нечто за пределами комнаты. — Они — извечные существа безмерной силы, что некогда соблазнили женщин, давших потом жизнь великанам. Демоны завидуют богам и пытаются разрушить их творения. Они — огонь и лед, темнота и отчаяние, боль и пытка. Умелые, хитрые и злобные сущности, способные обращаться в любую форму. Они являются в виде зверей, огня, вихря и человека. Могут принимать прекрасный облик и склонять людей к отвратительным поступкам. Их цель — предавать, разрушать, сеять хаос среди детей богов, своих недостойных противников.

Брин умолкла, моргнула и подняла взгляд. Ее лицо снова стало детским.

— Тебе страшно?

— Теперь да. — Персефона опять пригладила волосы Брин. — Необязательно идти туда всем вместе. По-настоящему нужны лишь Сури и Арион. — Персефона задумалась. — Конечно, мне тоже придется отправиться с ними.

— Почему?

— Что я буду за вождь, если не поведу свой отряд в битву? — Персефона кивнула сама себе, плотно сжав губы. Большинство битв Рэглана случилось до женитьбы на ней, даже до того, как она родилась. И все же Персефона успела стать свидетелем разногласий с Нэдаком. Рэглан взял копье и щит и вышел из ворот во главе отряда из шестидесяти воинов в боевой раскраске. Вернулось лишь сорок три человека, и Нэдак уже никогда не ставил под сомнение мощь Рэна. Говорят, Рэглан возглавил атаку и убил первого воина мощным броском копья. Персефоне в голову не пришло спрашивать у мужа, было ли ему страшно в ночь перед битвой. Тогда они только поженились, и Рэглан еще не понял, что с женой можно вести серьезные беседы. Персефона помнила, как он сидел в чертоге еще долго после того, как все разошлись. В постель он лег поздно, невольно разбудив жену. Он поцеловал ее в голову… Тогда ей это показалось странным. Теперь Персефона его поняла.

В дверь снова постучали. Не успела Персефона ответить, как вошли Мойя с Роан.

— Почему так холодно?

— Камень крадет тепло, — пояснила Брин.

— Тут много чего не так, — проворчала Мойя.

— Сеф намерена оставить нас здесь и пойти с Арион и Сури, — объявила Брин.

— Скорее я расцелую уродливую Тэтлинскую задницу! — воскликнула Мойя, и Брин захохотала.

Персефона нахмурилась, и девочка виновато сникла.

— Она права. Вы все остаетесь, — проговорила Персефона.

— Только не я! — На этот раз в словах Мойи не было ни малейшей бравады. — Я пойду с тобой. Особенно на встречу с демоном, хотя понятия не имею, что нас ждет.

Она положила руку на эфес маленького меча. Меч, закрепленный на широком кожаном ремне, слегка сползал, соблазнительно подчеркивая бедро. Мойя выглядела бы соблазнительно даже в мешке вместо платья, но ремень на бедрах привлекал особое внимание, а неуместное для женщины оружие заявляло о ее буйном нраве. Перед такой не устоит ни один мужчина. В том-то и беда, подумала Персефона. Мойя всю жизнь нарушает правила, бунтует и вводит в искушение. Вдобавок к прочим табу, они флиртовала с фрэем, завоевала его сердце и повесила на пояс трофейный меч.

— Вряд ли в битве с демоном поможет меч, — заметила Персефона. — Тебе ни к чему рисковать жизнью.