Майкл Салливан – Elan I. Легенды Первой Империи (страница 117)
— Вас, мой великий фэйн! — закончил Вэсек.
— Ты уверен? — спросил отец.
— Вполне, мой фэйн, — заверил тот. — Расследование еще ведется, хотя, как правило, мои источники надежны.
«Рхуны наняли убийц, чтобы погубить моего отца?!»
Мовиндьюле представил, как сородичи мухи насылают на него убийцу. И то, и другое было одинаково маловероятно.
— Не верю. Наверняка это ошибка, нелепый слух.
«Нет, не рхуны. Тогда угроза исходит изнутри?»
— Если они считают свои претензии обоснованными, то вполне могут пойти на крайние меры. В данный момент проблемой престолонаследия озабочены многие. Прочие племена боятся, что Законы Феррола отменят, Рог утратит свою роль, либо поединок станет бессмысленным, потому что результат заведомо предсказуем.
Лотиан захохотал.
— Серьезно? Они уже думают о следующем поединке? До Ули Вермар еще три тысячи лет!
— Как вам сказать, мой фэйн… — Вэсек замялся, всем своим видом выражая крайнюю неловкость. — Либо три тысячи лет, либо ваша смерть. А ведь вы уже не молоды…
Лотиан насупился, потом вздохнул.
— Моя мать прожила слишком долго. — Он посмотрел на Мовиндьюле. — И не надейся! У меня есть по крайней мере тысяча лет.
— Именно непрерывное правление миралиитов и беспокоит низшие племена.
— Если так, одно убийство ничего не изменит, — заявил отец. — Даже если они преуспеют, Лесной Трон займет Мовиндьюле, и хотя он пока слаб в Искусстве, его скудных способностей хватит, чтобы одолеть претендента из любого другого племени. Все равно будет править миралиит.
«Скудные способности?!»
— Возможно, смертоубийство станет сдерживающим фактором, — заметил Вэсек. — Что, если убивать каждого миралиита, который займет Лесной Трон? Вдруг миралииты отступятся и дадут дорогу остальным? Благодаря Рогу Гилиндоры поединок проходит по правилам, но как насчет кубка с ядом или ножа в спину? Их не пережить даже миралииту.
— Думаешь, они на это отважатся, зная, что Феррол их отторгнет? Что они будут изгнаны из общества фрэев и лишатся загробной жизни?
— Вполне возможно — если они решат, что жертва того стоит, и другого выбора нет.
— Ты утверждаешь, что другие племена собираются убить моего отца? — не выдержал Мовиндьюле.
Все обернулись и удивленно посмотрели на принца, словно забыли о его существовании.
— Мы ничего не знаем наверняка, мой принц, — с неожиданным сочувствием ответил Вэсек.
Мастер Тайн явно решил, что Мовиндьюле есть дело до благополучия отца, и принц усомнился, заслуживает ли тот свою должность.
— Не волнуйся, — успокоил сына Лотиан. — Другие племена не представляют, что такое Искусство. Тогда они даже не мечтали бы о подобных вещах. Дворец Тэлвара охраняется надежно.
— Еду для фэйна проверяет миралиит, — объяснил Вэсек. — На ночь все двери и окна защищаются Искусством, и в эти стены могут войти лишь те, кто проживают во дворце. В ближайшее время я докопаюсь до корней этих слухов, и тогда мы уничтожим виновных.
— Мой фэйн? — подал голос Видар. Как обычно, он явился почти к концу совета. Единственно, зачем он был нужен — передать распоряжение фэйна для Аквилы, если таковое случится. — Совет завершается, и я с вашим сыном…
— Да-да. — Лотиан махнул рукой. — Ступайте.
— С вашего позволения, мой фэйн… — Вэсек вскинул руку, прося внимания. — Если слухи подтвердятся, самым безопасным и мудрым решением будет развеять опасения, которые могут привести к столь решительным действиям. Пусть Видар и дальше уверяет прочие племена, что их голос в Аквиле важен и никто не намерен ничего менять. Это поможет снизить напряженность, пока я не узнаю больше подробностей.
Фэйн согласно кивнул.
— Я сделаю все, что от меня зависит, мой фэйн, — уверил Видар Лотиана.
Видар покинул зал, даже не взглянув на Мовиндьюле, и тому пришлось догонять.
Второе собрание Аквилы, на котором присутствовал Мовиндьюле, вышло еще более скучным, чем первое. Макарета не пришла; он высматривал ее, пока Видар не бросил на него свирепый взгляд. Темой для обсуждения стало вовсе не покушение на фэйна, а осушение земель под чайные поля. Однажды Видару даже пришлось пнуть Мовиндьюле — принц заснул.
В кошмарном сне наемный убийца преследовал его по незнакомой части Тэлвары, что было странно, поскольку ему был знаком каждый дюйм дворца. Злодей уже прикончил отца и теперь гнался по бесконечным коридорам за принцем. Внезапно на него прыгнула огромная тень. Мовиндьюле хотел закричать и не смог, попытался прибегнуть к Искусству и тоже не смог. Он бросился бежать, и тут убийца схватил его за ногу и сжал.
Когда принц очнулся, вскрикнуть его заставила не столько боль от пинка, сколько ужас от кошмара. Независимо от причины результат был катастрофичным. Все в зале замерли и потрясенно уставились на Мовиндьюле. Больше всех удивился Видар: он отшатнулся, открыв рот и вытаращив глаза.
— Не отвлекайся, дурачок! — рявкнул Видар.
Может, Видар и не хотел говорить так громко, однако возглас разнесся по всему залу. К сожалению, прелестная девушка-миралиит с глазами котенка, сидевшая в первом ряду галереи, тоже его услышала. Макарета появилась слишком поздно, чтобы не дать принцу уснуть, и как раз вовремя для того, чтобы стать свидетелем самого большого унижения в его жизни с тех пор, как Изменница не дала принцу прикончить Убийцу Богов.
На этом беды принца не закончились. После заседания Видар принялся его отчитывать. Хотя он делал это не в пример тише, Мовиндьюле волновала вовсе не громкость, а скорость. Ему хотелось нагнать Макарету на выходе и предложить прогуляться вместе до вечерней сходки. Он надеялся узнать, где она живет. Вместо этого приходилось выслушивать лекцию второсортного миралиита.
— Твой отец непременно обо всем узнает, однако тебя должно беспокоить совсем другое! — процедил Видар, и Мовиндьюле понял, кто был тенью из его сна: старший советник с клыками и когтями. — Ты запятнал перед высокочтимым советом не только свою репутацию, но и мою!
Видар шагнул ближе и понизил голос:
— Послушай, маленький засранец, твоему отцу, может, и плевать, какое впечатление ты производишь на окружающих, но я из-за твоего поведения краснеть не собираюсь! Пока ты здесь, делай, что я говорю, то есть, не отвлекайся и следи за своими манерами!
Мовиндьюле опешил, но не настолько, чтобы позволить помыкать собой заурядному миралииту. Все-таки он принц.
— Зачем мне это?
И тогда Видар улыбнулся, став похожим на чудовище из кошмара.
— Политика, мой мальчик. Хотя ты и сын Лотиана, уж поверь, я смогу тебя уничтожить. Я сделаю так, что в столице тебя возненавидят все, включая собственного отца.
— Когда я стану фэйном, я тебя казню!
— Мальчик, мне уже двадцать семь сотен лет. Я до этого просто не доживу. А вот тебе жить всю свою долгую жизнь с запятнанной репутацией. Подумай об этом в следующий раз, когда захочешь меня опозорить.
Мовиндьюле вовсе не хотел позорить старшего советника. Впрочем, сейчас ему нравилось, что он так думает. Старый дурак удалился, оставив воспитанника под огромным куполом с Каратаком и Гилиндорой, плетельщицей корзин.
Мовиндьюле тоже собрался уходить и вдруг заметил, что он не один. Имали все еще сидела на своем центральном кресле, глядя на него противными рыбьими глазами.
— Все пошло не так, верно? — спросила она, сложив руки на коленях. Хотя Имали говорила негромко, купол усиливал ее голос, словно она была миралиитом и использовала магию Искусства.
Мовиндьюле горестно кивнул.
— Видар — болван, — произнесла она так отчетливо, что Мовиндьюле ушам не поверил. — Некоторые стремятся занять здесь место, чтобы служить своим собратьям. Одни воспринимают это как призвание, другие — как долг. Типов вроде Видара привлекают престиж и всеобщее уважение. Только он не понимает, что уважение вовсе не прилагается к должности или к прошлым достижениям. Уважение нужно зарабатывать снова и снова, причем у каждого, кого встречаешь в жизни. Видар урок так и не усвоил и в результате не находит уважения, к которому стремится, даже у мальчишки вроде тебя. Хочет, чтобы ему кланялись, а над ним потешаются.
— Вовсе я не потешался, просто задремал и увидел кошмар…
— Неважно. По его разумению, ты сделал это нарочно. Над ним и так всю жизнь люди смеются. Заметь, умысла в их действиях не больше, чем в твоих. Видар видит лишь то, что ищет, к тому же за двадцать семь сотен лет у него сложились определенные ожидания.
Имали встала и подошла к нему. По пути она бросила взгляд на галерею за головой Мовиндьюле. Принц быстро обернулся, надеясь увидеть Макарету, однако ряды по-прежнему пустовали.
Имали улыбнулась.
— Мовиндьюле, — ласково сказала она, — ты еще молод. Знаю, сам ты думаешь иначе, и все же ты почти дитя. Прошу, не пойми меня превратно. Я считаю, что любому фрэю младше тысячи лет не следует выходить на улицу без опеки. — Она хихикнула. — Тебе опека нужна особенно. Ведь ты — принц. Тебе наследовать Лесной Трон, и если переживешь поединок, то станешь фэйном. Многие желают обладать силой, которую ты однажды обретешь.
— Уж точно не Видар!
— Видар — болван, болваном он и останется.
Мовиндьюле расплылся в улыбке. Ему нравилось, как она отзывается о Видаре.
— Есть и другие, куда более честолюбивые и низменные типы. Просто помни: видимая угроза не столь опасна, как угроза скрытая.
И Имали вышла, оставив принца под взглядами Каратака и Гилиндоры.