Майкл Миллер – На крючке (страница 77)

– Эй, ты.

Я замер на полпути к выходу – из-за стойки на меня зло таращился хозяин гостиницы с сальными волосами. Сегодня его плешь блестела особенно ярко. Он поднял жирный палец.

– Люди жалуются, что ты там кричал и все такое. Клиенты приходят ко мне за уединением и развлечением, им не нужно, чтобы их отвлекали чьи-нибудь извращения. С тебя штраф.

То, что я, так сказать, кричал во сне, было не так уж удивительно. Неудивительно было и то, что этот мужик пытался вытрясти из меня еще денег по надуманной причине. Но то, что сорвалось у меня с языка в ответ, вот это было уже довольно удивительно.

– Это вряд ли.

Его лицо перекосило от злости – неужели в этот раз я решил постоять за себя? Не успел он открыть рот, как я его опередил.

– Знаешь, что, мужик. Если догонишь, то заплачу.

И я рванул из отеля «Парадиз». На улице меня обдало жарой, людским шумом и выхлопными газами. Я не останавливался, пока не предолел квартал и не словил ужасную одышку. К черту шлем, переживу штраф в прокате. А когда я вернусь в «Сто королевств», то у меня уже будет самое крутое железо.

А пока что – перерыв.

Может, я слишком много времени провел в виртуальном мире, а может, потому что на кону стояла моя жизнь, но здесь было так здорово. В реальном мире, то есть. Ноги топтали настоящий тротуар, люди были просто людьми, без парящих над головой надписей. Даже согнуться и ловить ртом воздух было здорово, жизненно и больно – напоминание, что я вообще-то из плоти и крови.

От тележки с бургеров донесся запах жареного лука, и желудок скрутило узлом. Это я возьму. Но сперва надо было позвонить.

Возрадовавшись целым трем полоскам сигнала, я выбрал «Дом» и нажал.

– Джек? – ответил паникующий и хриплый голос мамы. – Ты застрял в той игре? Это по всем новостям.

– Да, это я. И да, застрял. Но я в порядке.

– О, слава богу, – всхлипнула мама. – Гарри? Гарри, скорей подойди, он живой… он здоров. Я включу громкую связь.

Я услышал, как Гарри – мой папа – где-то вдали говорит что-то в том духе, что я не буду здоров, когда он до меня доберется. Но когда он сам заговорил по телефону, в его голосе слышалась лишь родительская тревога.

– Джек, сынок, как я рад, что ты в безопасности, – кажется, голос у него срывался. Мои глаза тоже были бы на мокром месте, если бы не недостаток воды в организме. Мама – та уже заливалась слезами.

– Простите, – сказал я. – Я уехал, чтобы поиграть втайне и все-таки выиграть наше дурацкое пари. Я вел себя как идиот.

– Да, это правда, – сказала мама. – Возвращайся домой. Прямо сейчас… Джули, – позвала она. – Джули? Джули? Куда ты… о, хорошо, иди сюда. Это твой брат. Джек, – сказала она снова нормальным голосом. – Здесь Джули. Делай то, что она говорит. Обещаешь?

– Обещаю, – сказал я, с трудом скрывая сарказм, когда в разговор вступила доктор Джули Кросс.

– Ты полный дебил… ай, мам! Ладно, пей больше воды. Поешь что-нибудь, но не объедайся, ты наверняка еще серьезно обезвожен. И что бы ты ни делал, не думай надевать шлем, пока я тебя не посмотрю. Даже в браузер не лазь, понял?

– Про это не волнуйся, – сказал я твердо. – Шлем я оставил. Домой доеду по ладони.

– Ты точно хорошо себя чувствуешь? – спросила Джули, а в ее голосе зазвучало недоверие. – Какой-то ты… бодрый. Перед глазами плавают пятна? Голова не кружится?

– Я в норме. Серьезно. Мне помогли. Теперь я все вижу по-новому.

– Травма может привести к…

– Это не травма. Это не временно. Просто мне помогли переоценить жизнь, вот и все. Помог очень, очень хороший друг.

Эпилог

 Две недели спустя…

Привет, вижу, вы вернулись. Интересно, что было дальше? Ладно, расскажу. Время у меня есть.

Первая неделя после атаки была странной смесью спокойствия и безумия. Когда я вернулся домой, сестра прилежно вытащила все свои пищащие медицинские устройства и тыкала и ощупывала меня, пока не убедилась, что я не упаду замертво. По ее предписаниям я не пользовался шлемом минимум неделю – впрочем, своего у меня дома и не было. Она прицепила ко мне внутривенную капельницу, которую подрезала на работе, а потом прописала здоровый сон.

Я не просыпался еще половину следующего дня и чувствовал себя совершенно изнуренным. Зато живым. И здоровым. Я был не очень потрясен – по крайней мере, на первый взгляд, – и все еще не хотел подробно обсуждать с ними, что именно произошло. Когда бы я ни вспоминал, как близко прошел по краю в Башне, сразу начинало глухо биться сердце и становилось трудно дышать. Джули сказала родителям, что стоит подумать о психотерапии, если у меня начнется нервный срывы.

Все были очень понимающими. Я не сомневался, что буду в порядке. Просто нужно было время.

Все это время новостные каналы не затыкались об атаке на «Сто королевств». Другие игроки тоже пострадали от интенсивной и затянувшейся сессии, но большинство восстановилось быстро, как и я. Но на третий день я узнал, что игрок, погибший во время неудачной атаки на стены Башни, был пятнадцатилетним парнишкой из Огайо по имени Рик. Мне до сих пор было трудно это пережить, а потом на национальном телевидении появилась фотография Рика.

И тут меня накрыло. Меня накрыло все и сразу.

Я рыдал, меня тошнило так же, как на вершине Башни после смерти Азраила, только в этот раз по-настоящему. А потом я стал чувствовать себя гораздо лучше. Свободно говорил о том, что произошло, чем весьма обнадежил семью. И оправился я очень вовремя, потому что на пятый день раздался стук в дверь.

В дом вошла команда агентов ФБР – все сплошь черные очки и темно-синие пиджаки. Мама приняла их на кухне, подавала кофе и печенье, будто это очередная встреча ее книжного клуба. У «Фростбайта» были записи об аккаунтах всех игроков, находившихся в Башне во время атаки, но никто не подозревал, что я в ней замешан. Я подозревал, что так и будет, учитывая мой возраст и уровень в игре, но, похоже, Элли тоже все рассказала разрабам из «Фростбайта».

Агенты хотели мои показания, которые я с удовольствием дал, а также меня попросили сохранять анонимность, так что я не мелькал в будущих пресс-релизах. Мне нравилась мысль, что я смогу опять залогиниться в игре и играть за Зорана так, чтобы полмира не зафрендили меня и не бегали за мной, пока я прохожу квесты. Я бы мог создать и другого персонажа, но я привязался к Зорану больше, чем к любому другому за свою игровую историю. Причины были очевидны. А кроме того, Джек, которому неймется залезть во все топы и гоняться за славой и одобрением, уже ушел.

Маму волновало только то, поймали ФБР ответственного за атаку или нет. В этот момент агент Диаз сняла очки, чтобы посмотреть моей беспокойной маме в глаза и ответить:

– Официально, миссис Кросс, мы не можем давать комментарии по текущему расследованию.

– А неофициально? – спросил я с прохладцей.

Диаз выгнула бровь, и я выдержал ее взгляд. Так же, как когда постоял за себя в случае с толстым владельцем отеля, я не потерял самообладания. А что еще такого могло случиться?

– Неофициально, мистер Кросс, я советую вам следить за тоном при разговоре с федеральными агентами, – и все-таки она мне красноречиво подмигнула. Прежде чем загнать свою команду обратно в черные машины, Диаз в последний раз повернулась к моим родителям и добавила: – Ваш сын проявил такие чудеса храбрости, на которые способны немногие в агентстве. Он спас миллионы игроков во всем мире. Гордитесь им.

Отец просиял, покраснел, выпятил грудь, прижал к боку маму и объявил:

– О, мы все гордимся Джеком.

Джули тоже усмехнулась, хотя и поморщила носик, когда в результате некого перевертыша баланса во вселенной статус золотого ребенка отошел мне. Я усмехнулся, а она дала мне подзатыльник. Никаких обид.

Естественно, на следующий день ведущие новостей пришли в восторг, потому что человек, стоявший за атакой на «Сто королевств», был пойман. Элли оказалась права в своем предсказании. Многие из людей Азраила пошли на сделку и сдали его. Купить можно многое, но только не преданность среди преступников.

Азраил оказался Альбертом Энгелом, и во плоти он был куда скромнее. Среднего возраста и пухлый, с темнми большими глазами за толстыми линзами смарт-очков – противоположность своего паладинского обличья. Глядя на него теперь, я не мог не спросить себя, что, если под всей своей бравадой и якобы благородными намерениями этому человеку просто нравилось воплощать идеальную фантазию о всемогуществе? Как бы он ни принижал игры, он все-таки был разработчиком. Они ему нравились не меньше, чем мне, а то и больше, но теперь он больше никогда не будет играть.

О моей роли в событиях сообщали только в следующем виде: «Анонимный игрок, застрявший в игре, препятствовал мистеру Энгелу и победил». Полный масштаб имевших место событий, видимо, был известен только Элли, мне, Азраилу, агентам ФБР и, может, некоторым из «Фростбайта», хотя никто из компании не торопился признать, что не смогли ни хрена поделать с хаком, так что мир пришлось спасать какому-то случайному студенту.

Может, я бы и оставался полной загадкой, если бы не драка с людьми Азраила на стенах Башни. Игроки из собравшейся у рва армии видели, как я уничтожил обе баллисты, а некоторым хватило смекалки сделать пару игровых скринов. Видео, где «герой Башни» сражался с коварными террористами, тоже были доступны онлайн и собирали миллионы просмотров.