Майкл Манн – Темная сторона демократии: Объяснение этнических чисток (страница 76)

Исследователи также заметили, как менялись во времени институты геноцида. Их основатели понимали, насколько кровавы их задачи, и отбирали людей, которые, не дрогнув, смогут их выполнить — «старых борцов», надежных, холодных как лед, испытанных и проверенных. Новые карательные органы укомплектовывали кадрами из старых профессионалов, прошедших через огонь и воду. После аншлюса среди австрийцев особым доверием пользовались те, кто участвовали в провалившемся нацистском мятеже 1934 г., укрылся в Германии и проходил боевую подготовку в Австрийском легионе. Когда открылись первые лагеря смерти (Собибор, Белжец, Треблинка), их персонал был сформирован из 97 человек, ранее задействованных в программе эвтаназии Т4. Кадровый состав Освенцима был сформирован из тех эсесовцев, которых так хорошо натаскивал комендант концлагеря Дахау Айке в еще довоенные времена. Кандидаты в СС должны были быть ветеранами нацистского движения как минимум с середины 1930-х гг. Но потом критерии отбора перестали быть такими жесткими. Началась война, хлынул поток пленных, концлагеря множились, как грибы после дождя. Нацисты уже не могли позволить себе роскошь отбирать лишь самых достойных и надежных и начали вербовать кого ни попадя: полицейских резервистов, вышедших на пенсию и раненых солдат, которые не могли продолжать службу в вермахте. Все больше обычных, случайных людей попадали в карательные структуры по мере того, как они расширялись. Нам следует проанализировать, как выстраивались отношения субординации между офицерами и рядовыми, между убийцами со стажем и новичками без подготовки. Софски (Sofsky, 1997) утверждает, что отношения «старший — младший» лишь способствовали выполнению задачи геноцида. Так ли это?

ТИПЫ ИСПОЛНИТЕЛЕЙ

В работах моих предшественников исполнители геноцида предстают как некая аморфная масса случайных и не совсем случайных людей. Чтобы структурировать эту мешанину, нам предстоит сделать статистическую выборку среди всего корпуса исполнителей. В противном случае исследователи будут до бесконечности спорить, опираясь на изученные подгруппы, биографии отдельных лиц и выстраивать на этой основе свои любимые доморощенные теории. Но некой «популяции» военных преступников, откуда можно было бы сделать выборку, в природе просто не существует. Разумнее всего было бы опереться на материалы послевоенных трибуналов. Некоторые несомненные преступники погибли на войне, другие бесследно исчезли, иных и вовсе не судили; они счастливо избегли наказания, либо потому, что уничтожили всех потенциальных свидетелей, либо потому, что суд проявил непостижимую мягкость (некоторые врачи, осуществлявшие программу умерщвления Т4, были оправданы, «ибо не ведали, что творили»). В некоторых странах правосудие было более либеральным, чем в других, так как руководствовалось своим национальным законодательством. Так, суды Западной Германии предъявляли обвинение в убийстве лишь при наличии «преступной мотивации» (например, антисемитизм) или «жестокости» (что предполагало прямой контакт с жертвой)[53].

Учитывая такие особенности судопроизводства, нетрудно предположить, что некоторая категория преступников имела больший шанс предстать перед судом, чем остальные. Основной удар Фемиды пришелся по тем, кто возглавлял лагеря смерти или исполнял их преступные приказы, если оставались живы свидетели (как правило, обвинения предъявляли лагерным врачам — против них свидетельствовал медперсонал из уцелевших узников.).

Многие рядовые исполнители, беспрекословно исполнявшие приказы, не были выявлены и остались на свободе. Таким образом, среди приговоренных военных преступников преобладают офицеры, а не рядовые, и мужчины, а не женщины, поскольку женщины не имели права на офицерское звание.

У нас остаются таким образом две несовершенные методологии отбора данных. Наиболее объективна та скудная информация, что содержится в личных делах всего персонала самых известных лагерей смерти. Именно такую методологию применили Ласик (Lasik, 1994а), изучая Освенцим, и Браунинг (Browning, 1993) в своем исследовании о полицейском батальоне 101. Это лишь небольшая часть материалов, на которые я могу опереться. Среди них — биографические сведения об участниках двух групп, коллективно вовлеченных в акции геноцида, хотя далеко не все они могут считаться военными преступниками.

1а. Офицеры концлагерей. В эту группу я включаю весь офицерский состав концентрационных лагерей, отслеженный по всему реестру офицеров СС от 1945 г.[54] Поскольку женщины не могли быть офицерами СС, мы получаем исключительно мужскую группу в 357 человек. Мы располагаем неполной информацией о 80 из них. Почти все эти 80 человек начали службу в системе лагерей в 1944 г. Они недавно получили звание лейтенанта или капитана. Родились около 1900 г. и вскоре после. Это были мужчины среднего возраста, призванные в вермахт или в Ваффен-СС и получившие фронтовые ранения, вследствие чего их перевели в тыловые структуры СС, такие как концентрационные лагеря. Это был самый текучий состав офицерской охраны. Некоторые вполне могли участвовать в массовых уничтожениях, большинство, скорее всего, не были прямыми участниками акций геноцида. Это позволяет мне сконцентрировать внимание на оставшихся 257. Мне известны их звания, дата вступления в НСДАП, место рождения и дата рождения. Точность данных о 39, входящих в основной список, вызывает сомнения — их стаж в нацистской партии обозначен неверно. В общем реестре СС 12 человек обозначены как беспартийные. В реальности шестеро из них были членами партии. Этих персонажей я исключаю из выборки.

На вершине пирамиды стоял Рихард Глюке, группенфюрер СС, главный инспектор концентрационных лагерей.

Сотни и тысячи других сотрудников этой системы не оставили своего имени в истории. Большинство из них не были судимы. Но именно эти безвестные офицеры несут вину за акции геноцида в полном объеме, хотя некоторые из них лично не совершали военных преступлений.

1б. Офицеры СД в 1945 г. На основе тех же источников по СС я обнаружил еще одну группу офицеров, призванных в лагеря из состава СД, службы безопасности Германии.

Я выбрал мужчин, чьи фамилии начинаются на Н и (во избежание региональной или конфессиональной погрешности). Выборка дает биографические данные на 406 человек, как и в случае 1а[55]. Эта группа офицеров занималась более разнообразной активностью, чем их коллеги по лагерю. Они выискивали евреев, большевиков и других врагов рейха, внедряли провокаторов, допрашивали, пытали, расстреливали и так далее. Из досье на офицеров СД видно, что не все они в прошлом были профессиональными полицейскими, с неохотой подчинялись культу грубой силы, царившей в СС, и придерживались более цивилизованного кодекса поведения офицера разведки. Из них лишь 15 находятся в моей выборке прямых исполнителей. В этом я усматриваю существенное различие. Члены СД, служившие в Германии, гораздо реже привлекались к акциям геноцида, чем их коллеги в Польше или Югославии.

ЕЩЕ ОДНА ВЫБОРКА: 1581 ВОЕННЫЙ ПРЕСТУПНИК

Эта выборка основана на материалах судов над военными преступниками. Даже если эти суды не были вполне беспристрастными, они располагали обширной информацией. Это поможет нам узнать много нового о возможных преступниках среди тех, кто не был найден, и среди тех, кто, к своему счастью, был убит. Речь идет о реальных военных преступниках или о тех, чья вина окончательно не доказана, что и является предметом нашего изучения. Я собрал биографические данные о 1581 предполагаемом военном преступнике, основываясь на судебных отчетах, газетных публикациях и работах моих ученых коллег[56]. Justiz und NS-Verbrechen («Право и нацистские преступления»), 22-томный свод материалов судов, состоявшихся в Западной Германии с 1947 по 1965 г., дал мне свыше трети имен, вошедших в выборку. Остальные взяты из широкого круга источников (как правило, опубликованных и обозначенных звездочкой в библиографии к: Mann, 2000).

Моя работа является вторичным исследованием и представляет собой первую попытку количественного анализа. В будущем собранный материал может и должен быть дополнен первичными архивными исследованиями. В свою выборку я включаю людей, виновных в убийствах или в пособничестве убийствам, осужденных на послевоенных трибуналах в разных странах (993 человека), а также тех людей, чья вина практически очевидна, но они либо погибли на войне (101 человек), либо совершили самоубийство (62 человека), либо бежали от правосудия (339 человек), либо их судьба неизвестна (87 человек).

Моя личная оценка виновности или невиновности объектов исследования по этим четырем категориям может быть и не вполне объективной.

Я мог бы избежать этого, основываясь лишь на обвинительных приговорах судов, но это привело бы лишь к большей достоверности выборки за счет уменьшения ее обоснованности.

В список входят самые крупные нацисты: высший командный состав СС (RuSHA — Главное управление СС по вопросам расы и поселения), гауляйтеры НСДАП, старшие офицеры айнзацгрупп. В более низких эшелонах сведения о конкретных исполнителях становятся обрывочными и неполными. Самые известные персоналии в среднем офицерском составе — это такие люди, как Эйхман и Клаус Барбье; Иозеф Менгеле — самый известный из врачей-убийц. Исполнителей низших званий в основном помнят по их страшным прозвищам — Второй Ангел Смерти (первым был Менгеле), Чудовище из Бельзена, Бухенвальдская Ведьма и так далее.