Майкл Манн – Темная сторона демократии: Объяснение этнических чисток (страница 160)

Разгул страстей все же не заглушает инстинкт самосохранения. Толпа внимательно отслеживает действия полиции, понимает соотношение сил, старается атаковать противника в наиболее уязвимых местах — на пограничном стыке двух общин, где сопротивление будет слабее. Жертвы, как правило, немногочисленны. Вот что пишет Горовиц (Horowitz, 2001: 527) о массовых беспорядках: «Не было ни одного мятежа, где бы его устроители применили неверную тактику или переоценили свои силы, неправильно истолковали бы действия полиции или способность к обороне соперника. Никогда не бывало, чтобы мятежники понесли большие потери, чем их жертвы».

И снова повторим — разгул страстей не затмевает здравый смысл. Смысл мятежа — в утверждении власти, поэтому материальные интересы присутствуют всегда. Власть над местным штатом означает власть над ресурсами: бюджетом, фондами развития, программами занятости, распределением иных благ. Этнонационалистические элиты и повстанцы никогда не останавливаются на достигнутом, их аппетиты безмерны, в чем мы убедились на примере Югославии и Руанды. Этнические меньшинства больше всего опасаются демократических выборов, поскольку выборы мобилизуют большинство и позволяют ему еще раз легитимировать свою власть над конкретной территорией. Военное положение пресекает мятежи, а разнузданная избирательная кампания лишь подливает масла в огонь — это противоречие не в силах разрешить теория демократического мира, которую мы обсудили в первой главе.

Нарушители общественного порядка в Индии, как и во всем мире, — это горожане, молодые неженатые мужчины (это неопровержимо доказывает: Horowitz, 2001: 258–266). Некоторые из них прошли тренировки в лагерях для боевиков. Члены RSS носят камуфляж, похожий на форму индийских солдат, рядят себя в облачение древних воинов. Оборванцы из Шив Сена издеваются над средневековыми костюмами и парадным шагом RSS, сами они предпочитают более практичный наряд и более современные способы насилия. Они подражают «героям индийских фильмов, где благородный разбойник насилием добивается справедливости» (Heuze, 1992: 2189; Katzenstein et al., 1998: 227). Бойцов в парамилитарные отряды поставляет не городское дно, не люмпен-пролетариат — это студенты, рабочие, рыночные торговцы, ремесленники (Tambiah, 1996). Горовиц (Horowitz, 2001) считает, что среди мятежников преобладает рабочий класс, но в реальности в городских беспорядках участвует очень много студентов. Джаффрелот (Jaffrelot, 1996) пишет, что у истоков индуистского национализма стоят высшие касты, средний класс, с вкраплениями нижнего среднего класса, но лидерами неизменно остается индийская аристократия — брахманы. Организаторы крупных восстаний, по сути, ничем не отличаются от кабинетных убийц — они отдают приказы, но сами не проливают кровь. Хейце (Heuze, 1992) хорошо знает боевиков Шив Сена, он описывает их как молодых полуобразованных людей, живущих случайными заработками или работающих прислугой. Но это не дает нам права отнести их к люмпен-пролетариату, поскольку в Индии даже нерегулярная занятость обеспечивает приличный заработок. Они жалуются на безработицу и эксплуатацию, требуют справедливости, понимая ее как утверждение и защиту своей национальности. Этнические меньшинства и отчужденность между кастами, утверждают они, разрушают единство Индии, стоят преградой на пути экономического развития и полной занятости.

Некоторые индуистские националисты считают, что мусульмане-мужчины не могут быть ассимилированы, что их надо изгнать за пределы страны, но мусульманские женщины — более пластичный материал, их можно обратить в правильную веру. Такого рода мужской шовинизм предполагает жестокое и непримиримое отношение к мужчинам чужого племени. Агрессия Шив Сена направлена исключительно против мужчин. Но RSS (так же как их собратья «Тигры освобождения Тамила» в соседней Шри-Ланке) организовали и женские боевые отряды «Самити». Их марши с саблями наголо через мусульманские общины и кварталы вызвали немало вспышек насилия в городах Индии. «Амазонки» из «Самити» относятся к мусульманским мужчинам с параноидально-феминистской ненавистью, считая их потенциальными насильниками. Не всегда феминизм бывает нежным и либеральным.

Несмотря на все усилия националистов, восстания не длятся долго. Тамбиа (Tambiah, 1996) указывает, что психоз толпы — состояние скоропреходящее. Люди устают от собственных воплей, беготни, зарева пожарищ. Им нужны еда, сон, семья, работа. Когда эффект внезапного нападения проходит, дальнейшая эскалация насилия может стать опасной для зачинщиков. Группа Б изготовилась к обороне, полиция вышла на улицы — лучше не рисковать. Тем более что желанная цель уже достигнута: «Они получили хороший урок». «Капитанам мятежа» очень хочется продолжить кровавую игру, но они не могут манипулировать людьми до бесконечности. Толпа была возмущена страшным слухом, люди выплеснули свое раздражение, группа Б получила показательную трепку, и этого достаточно. Мятежникам не слишком интересен вопрос, кто в штате главный — на их каждодневной жизни это почти никак не отражается. Поэтому мятежи быстро сходят на нет. Но есть и исключения из этого правила. Предводители группы А могут сломить оборону группы Б еще более сильным ударом, если речь идет, допустим, об уничтожении сакрального или политизированного объекта. Оскорбление настолько велико, что происходит массовая мобилизация. В 1992 г. индусы разрушили мечеть в Айодхья. Колебания правительства в этом вопросе довели народ до белого каления, разъяренные люди действовали сознательно и сплоченно. Волнения начали распространяться по всей стране. Парикх (Parikh, 1998) отмечает, что градус народного негодования напрямую зависит от влиятельности индуистских националистических организаций в том или ином регионе и от степени враждебности местного населения по отношению к мусульманам. Исследовательница также замечает, что серьезные расхождения между кастами выбивают почву из-под этнонационализма. Разногласия из-за «квот трудовой занятости» между низшими кастами характерны для всей Индии, и, когда они обостряются, конфликты с мусульманами уходят на второй план. Когда народ разрушил мечеть в городе Айодхья, отмечает Джаффрелот (Jaffrelot, 1996), индуистские националисты запоздало поняли, что проще было поднять народ на бунт, чем воздвигнуть новый, собственный храм: ломать — не строить. Строительство так и не началось, националисты начали искать новый объект приложения сил — но объекты не растут на деревьях. Управлять массами людей можно лишь в том случае, если народ считает угрозу действительно реальной. Эскалация зависит еще от одного условия: отсутствие политической оппозиции наверху. Власть может в той или иной степени потворствовать группе А. Полиция может воздерживаться от вмешательства и даже помогать повстанцам, местные или региональные власти могут искусственно подогревать мятежные настроения, сознательно натравливать народ на группу Б (жертвы). В таблице 16.1 это обозначено как организованный (спровоцированный) погром. Хотя Индия формально светское государство, но индуизм остается главенствующей религией. Некоторые индуистские политики выступают как этнонационалисты, другие считают, что этнонационализм можно приручить и использовать, частично его признав. Так думают обычные политики, мечтающие о переизбрании. И если индуистский национализм набирает популярность, а слуги народа ее теряют (тут может и не быть прямой зависимости), то им самое время разыграть этнонационалистическую карту. В этом отношении индийцы ничем не отличаются от других демократических политиканов. Полиция может быть трусливой, пристрастной и просто подкупленной. Им трудно заставить себя стрелять в индусов, ведь это родные по вере и духу люди, но очень просто согласиться на взятку или получить свою долю награбленного. Те же настроения владеют и простыми индусами. И если власть потакает мятежникам, то восстание разрастается, втягивая в себя все новых боевиков и погромщиков. В этом случае беспорядки превращаются в широкомасштабные и кровавые мятежи (Kishwar, 1998а: 20–21; 1998b: 150–154; Parikh, 1998: 54).

Из этого следует неопровержимый вывод: решительные действия власти могут остановить любой мятеж или погром, если сила власти не подточена каким-либо иным кризисом. Джаффрелот, Тамбиа, Брасс и Парикх в один голос говорят, насколько это актуально для Индии. Волнения разгораются, если власть имущие проявляют пассивность или колебания, и быстро затухают, если власть тверда. Мы убедились в этом на примере Российской и Османской империй. Но ни царь, ни султан не выставляют свою кандидатуру на выборах. Джавахарлал Неру и Индира Ганди (вначале) были убеждены, что этнонационализм угрожает светскому государству. Они с ним боролись. Позже правительства Индии, ощутив силу этнонационализма, начали делать ему уступки. Индира Ганди совершила фатальную ошибку, потакая амбициям сикхов. В результате ее убил ее же собственный телохранитель, фанатичный сикх.

Но даже если власть вначале проявляет колебания и вступает в сговор с радикалами, ничто не мешает ей позже подавить мятеж (погром). Поиск козла отпущения это возможность для людей выпустить пар, выместить злобу; чтобы избежать забастовки, или хлебного бунта, или политического переворота ярость народных масс можно обратить на сикхов или мусульман. Это одноактный спектакль, и нет смысла затягивать его, если кульминация состоялась. Во-вторых, любой правящий режим больше заботит общественный порядок, чем солидарность с титульным народом. Если беспорядки затягиваются, то это ставит в оппозицию к режиму обе этнические группы. Тогда лидеры общин и представители имущих классов требуют от власти решительных действий (чаще это делается за кулисами, чем открыто). Политики и бизнесмены понимают, что если им не удастся сохранить порядок, то анархия сметет их самих. В-третьих, массовые беспорядки вызывают осуждение за рубежом и часто влекут за собой прямое вооруженное вмешательство. Поэтому даже режимы, благосклонные к той или иной этнической группе, следуя здравому смыслу, подавляют восстание и репрессируют обе вовлеченные стороны. Националисты это прекрасно понимают. В начале 1990-х националистическая Бхаратия Джаната Парти (Bharatiya Janarta Party) и даже RSS стали опасаться, что их вытеснят с политической арены «люмпенизированные бандиты» из партии Баджранг Дал (Bajrang Dal), сторонники стратегии «этнонационалистической мобилизации», поэтому они постарались инкорпорировать, дисциплинировать и «одомашнить» этих ультрарадикалов (Jaffrelot, 1996: 478–481). В устойчивом государстве власть всегда сознает свою ответственность. Рутинная практика для Индии (и других стран) даже в городах с этнически дисперсным населением это силовое подавление всех противоборствующих сторон. Власть может быть в чем-то пристрастной, но она проведет репрессии с должным размахом, чтобы устрашить толпу, провокаторов и лидеров этнонационализма. Порядок вновь торжествует — до следующего раза. Эти цикличные бунты обозначены в верхней части таблицы 16.1, это не сползание в кровавые чистки, что указано ниже.