2. Конфликт между сикхами и индуистами. Этот конфликт вспыхнул в 1980-е. Сикхи имели древнюю государственность, принадлежали к иной ветви индуизма, говорили на своем языке. Британцы поощряли притязания сикхов на независимость как часть своей политики «разделяй и властвуй». Сикхи ценились прежде всего как солдаты. В современной Индии сикхские радикалы требуют государственного самоопределения на территории штата Пенджаб. Они надеялись, что Индийская конституция наделит их суверенитетом и официально узаконит язык панджаби. Этого не случилось. В начале 1980-х гг. сикхские экстремисты начали захватывать органы власти в Пенджабе. Неуверенный и запоздалый ответ Индии воодушевил сикхских террористов. Тогда, в 1983–1992 гг., Индия провела массированную антитеррористическую операцию, ее жертвами стали 25 тысяч человек. После убийства Индиры Ганди в 1984 г. сикхскими террористами из ее личной охраны, по всей стране прокатилась волна индо-сикхских столкновений, в них погибло свыше 3 тысяч человек. Погромы были хорошо организованы, их поддержали некоторые члены Конгресса; по сути, это были устрашающие государственные репрессии. Цель была. достигнута. Несмотря на то, что сикхские боевики получали оружие из Пакистана и не только, они потерпели сокрушительное поражение. Радикалам преподали хороший урок, и с тех пор их движение угасло, вероятно, чтобы разгореться вновь, как только забудется горечь поражения, — если, конечно, государство не пойдет сикхам навстречу и не предоставит им требуемых прав (Dhillon, 1998; Kishwar, 1998а).
3. Джамму и Кашмир. Эти два штата на северо-западной границе стали яблоком раздора между Индией и Пакистаном. Суверенитет оспаривают враждебные друг другу исламская и индуистская общины (Akhtar, 1991; Bhattacharjea, 1994; Evans, 1999; Punjabi, 1984; Rahman, 1996; Schofield, 1996). Кашмир не был затронут разделом 1947 г. и считался независимым государством под управлением индуистского магараджи, хотя большинство населения было мусульманским. С 1930-х гг. мусульмане выступали против враждебной им автократии и требовали демократических преобразований. Это до предела обострило противостояние между двумя общинами, чем воспользовались экстремистские организации индуистов. Во время раздела было убито много мусульман, их собратья ответили ударом на удар, в конфликте также приняли участие вооруженные кочевники из Пакистана. Несмотря на поддержку RSS, сикхских и индуистских беженцев из Пенджаба, магараджа был вынужден просить военной помощи у правительства Индии, за что расплатился своим королевством. Росчерком пера Кашмир стал индийским штатом. Новое обострение началось в 1972 г., последовал еще один раздел спорной территории между Индией и Пакистаном.
В пакистанской зоне контроля подавляющее большинство населения — мусульмане, конфликтов там практически не наблюдается. Суверенитет Индии над другой частью Кашмира оспаривается и по сей день. Индия может управлять этой территорией по праву силы, по праву наследника магараджи и по праву (с ее точки зрения) справедливого защитника интересов обеих этнических групп. Если напряженность снизится, умеренные мусульмане смогут набрать большинство голосов и создать ограниченную автономию внутри Индии. Радикальные мусульмане, спекулирующие идеей мажоритарной демократии и опирающиеся на помощь Пакистана, могут сорвать этот процесс. Индии есть о чем беспокоиться, учитывая этнорелигиозную остроту конфликта и возможность беспроигрышного для сепаратистов референдума. В зоне долины Кашмира живет 90 % мусульман, население Джамму на 60–70 % мусульманское (эти цифры приблизительны, они колеблются в зависимости от миграционного потока). Большинство мусульман стремятся к более широкой автономии, чем может разрешить Индия, радикалы же требуют либо полной независимости, либо объединения с Пакистаном. Пакистан исправно снабжает радикалов оружием, что усиливает их настроения в пользу слияния с Пакистаном. Подкуп голосов — обычная практика индийских выборов, и если правительство чувствует шаткость своих позиций, оно, не колеблясь, вводит военное положение.
В настоящее время Индия держит в Кашмире стотысячный военный контингент. Мусульманские повстанцы слишком слабы, чтобы выдержать лобовой удар индийской армии, но достаточно сильны, чтобы вести партизанские действия, устраивать теракты и проводить операции местного значения. Индийцы подавили мусульманское сопротивление в районе Центральной долины, но в горах, в приграничных районах мятежники по-прежнему сильны. Их продолжают поддерживать радикальные политические силы и боевики из Пакистана. С конца 1980-х из всего исламского мира в Кашмир устремились «боевики-гастарбайтеры» — джихадисты, финансируемые и в своих государствах, и за их пределами. На мировых рынках они покупают достаточно эффективное и при этом дешевое вооружение. Кашмир и кашмирские беженцы — питательная почва исламского фундаментализма, применяющего террористическое «оружие слабых», о котором я расскажу в следующей главе. Как это обычно бывает в подобных случаях, наибольший урон наносят силы правопорядка, то есть индийская армия.
Балансирование на грани войны способствовало и расцвету индуистского национализма — обе стороны стали менее светскими и более фундаменталистскими. Между 1988 и 1990 г. было убито свыше ста мусульманских политиков умеренных взглядов, было взорвано свыше 230 светских школ — все это дело рук исламских боевиков. Школы со светским образованием стремительно вытесняются медресе, у которых есть зарубежные спонсоры. Мир вдруг осознал то, что кашмирцы знают давно: в этих школах детей учат убивать и умирать за ислам. Индийское правительство сейчас утверждает, что большинство исламских борцов за веру не являются уроженцами Кашмира, возможно, это потомки мусульманских семей, покинувших страну. Среди них много соперничающих парамилитарных формирований, в которых сражаются подростки и юноши от 15 до 25–30 лет. Предводителями боевиков часто становятся образованные люди — учителя и другие специалисты. Мусульманские радикалы пользуются большой поддержкой среди служащих государственного сектора. Активистами часто становятся студенты и выпускники университетов. Возможность получить работу, особенно на государственной службе, является критически важным вопросом для радикальных националистов. Обе стороны используют в своих интересах женское движение и прежде всего образованных женщин. Под воздействием пылкой риторики некоторые женщины вооружаются, но в основном они ограничиваются уличными демонстрациями и «воспитанием» своих менее сознательных сестер. Радикалы Пенджаба хорошо знакомы с огнестрельным оружием и взрывчаткой в отличие от остальной Индии, где этнонационалисты по старинке размахивают саблями.
Эта ситуация соответствует тезису 4а: слабейшая сторона ищет поддержки у единоверцев и этнической родины, что служит неиссякаемым источником эскалации и чисток. За последние 40 лет в этнических конфликтах погибло свыше 50 тысяч человек, и вряд ли эти жертвы будут последними. Между 2003 и 2004 г. в месяц погибало около 300 человек. Еще 300 тысяч влачат жалкое существование беженцев в соседних провинциях, скольких еще постигла та же судьба, неизвестно. Уровень насилия не является постоянным. Политический прагматизм и общая усталость от бесконечной войны дают надежду на некий компромисс. Но пока радикалы с обеих сторон срывают все попытки. Насилие продолжается и будет продолжаться. Это объясняется тем, что обе стороны имеют примерно равную силу и равные возможности добиться своей цели. Конфликт трудноразрешим еще и потому, что индийские и пакистанские мусульмане оправдывают свои притязания принципом демократического большинства, а значит, их будут поддерживать демократии Запада. Что касается индийского правительства, то его легко обвинить в государственном терроризме. Впрочем, Индию это не смущает. Страна никогда не откажется от региона, который она считает неотъемлемой и стратегически важной частью своей территории, народ Индии сплочен и закален в борьбе против терроризма. Эти настроения находят понимание и в Вашингтоне. Несмотря на постоянные столкновения, обе страны боятся войны. Индия — стабильное государство, чем не может похвастаться Пакистан, и когда в Пакистане назревает очередной кризис, ситуация в Кашмире тоже обостряется, как это случилось в 1999 г. Положение усугубляется агрессией США против Афганистана, начавшейся в 2001 г. В этой операции приняли участие и пакистанские вооруженные силы, взамен Америка оказывает Пакистану военное содействие в борьбе против исламских радикалов.
4. Северо-восточные границы. Ситуация там неспокойна и чревата постоянными этническими взрывами. Противостояние между метрополией и окраиной выливается в конфликт «империя против колоний». Местные этнические группы заявляют, что их эксплуатирует имперская Индия, и требуют демократии. Индия отвечает, что несет отсталым народам свет прогресса и цивилизации. «Семь сестер» — Арунчал-Прадеш, Ассам, Манипур, Мегхалая, Мизорам, Нагаленд и Трипура — никогда не были частью Индии. Королевство Ассам и княжества Манипур и Трипура раньше были независимыми, потом входили в состав Бирмы вплоть до британской аннексии в XIX веке. В 1947 г. Британия убедила их присоединиться к Индии. Многие считали, что это продлится не более 10 лет и что институты местной власти будут сохранены. В новообретенных штатах начали возникать сепаратистские движения. Религиозные различия не так важны, потому что население «Семи сестер» исповедует тот же индуизм или другие религии, гораздо сильнее тут работают этнические разграничители. Этническое большинство идентифицирует себя иначе, чем индийцы и состоит из множества этнических и племенных групп (в индийской конституции они называются «зафиксированные племена» — scheduled tribes), но некоторые меньшинства считают себя этническими индийцами. Национальные маркеры часто определяют сословное и материальное положение. Местные народности сохранили национальные языки, что часто создает конфликт по поводу признания или непризнания того или иного языка в образовании и административном управлении. Эти малозаселенные районы испытали дестабилизирующее воздействие притока эмигрантов из Бангладеш, Бирмы и собственно Индии. Автохтонные народы считают, что поселенцы вытесняют и эксплуатируют их. Некоторые группы получают помощь извне. Переселенцев поддерживают их соплеменники за границей, участники вооруженных формирований без затруднений получают оружие от соседей, заинтересованных в ослаблении Индии — Пакистана, Китая, Бирмы (Dasgupta, 1998; Debbarma, 1998; Gopalakrishnan, 1995; Lainithanga, 1994). Исходя из тезисов 3 и 4, эти территории находятся под угрозой. И это действительно так, многие тысячи людей погибли в этнических конфликтах и сотни — во время бурных избирательных кампаний. Но поскольку диссиденты чаще требуют региональную автономию, нежели независимость, и крупнейшие этнические группы Индии находятся за рамками конфликта (коренные народности противостоят не им, а маргинальным переселенцам), то компромисс кажется возможным.
