Майкл Манн – Темная сторона демократии: Объяснение этнических чисток (страница 152)

Колеблющихся устрашили ходившие из рук в руки списки с перечнем неблагонадежных лиц. А вдруг в этом списке есть и моя фамилия? Путаницы было много, порой убивали не тех, кого было нужно. Томас Камилинди, оппозиционный журналист, уже стоял под прицелами винтовок, когда проходивший мимо знакомый майор хуту вскрикнул: «Томас? Ты что?» Тот ответил: «Они меня хотят прикончить». Майор (Томас его так и не узнал) остановил расстрел. Журналисту повезло, везло ему и в дальнейшем — он сумел выжить (Gourevitch, 1998: 122). Вскоре самые несговорчивые офицеры и полицейские были вынуждены сотрудничать с режимом — на карту была поставлена их карьера и жизнь. Новой власти должны были подчиниться все: от местного жандарма до дворника. Штраус (Straus, 2004) указывает, что убийства начались 7 апреля, они перерастали в массовые убийства медленно или быстро, но захлестнули всю страну за три недели. Префектуры, которые традиционно поддерживали покойного президента, стали первыми, где был развязан геноцид. Это были Гисеньи, Рухенгери и столица. Юг страны плелся в хвосте. Штраус установил прямую зависимость между влиянием местных отделений MNRD и CDR и размахом геноцида. Массовые убийства прежде всего начались в более богатых провинциях страны, там, где у государственной партии было много сторонников и клиентел. Другие социоэкономические и демографические переменные (включая удельный вес этнических групп в каждом регионе) не имеют корреляции со скоростью распространения геноцида.

Локально исход противостояния зависел от грубой силы. Пара винтовок, дюжина гранат и разъяренная толпа человек в 50, вооруженная мачете и другими орудиями крестьянского труда решали все. В регионах под властью радикальных MNRD и CDR местные руководители и примкнувшая к ним радикальная элита начали систематические убийства почти не оказывавших сопротивления тутси. Там, где не было такого единодушия, чиновники и элиты соблюдали нейтралитет, выжидая, какая социально-этническая группировка возьмет верх. Бывало, что некоторых тутси убивали, а других брали под защиту.

Если вооруженные радикалы решительно вступали в бой и если им помогали боевики, прибывшие из соседних районов, исход был предрешен. В районах, где оппозиция была сильна, события развивались не так стремительно. Убийств было немного до тех пор, пока там не появлялось подкрепление. Получив поддержку от соседей, радикалы хуту громили оппозиционеров и приводили к послушанию умеренных. Новый порядок устанавливали парамилитарные отряды, иногда в этом участвовала и армия. Местная полиция и жандармерия либо уклонялись от вмешательства, либо открыто выступали против геноцида. Разберем эту ситуацию на нескольких примерах.

В провинции Гисеньи, вотчине MNRD, радикалы сразу же заявили о себе. Префект и командующий местного гарнизона были членами «Малого дома», уроженцами провинции. Боевики Интерахсыве прошли школу насилия еще в начале 1990-х. Внятные и четкие приказы убить всех тутси и оппозицию хуту исходили от высших руководителей MNRD. Им беспрекословно повиновались. Секретарем местного отделения Интерахамве был Омар Серушаго, местный уроженец, 1957 г. р. Его отец был другом Хабиариманы, что дало право сыну обратиться к родственникам покойного президента и попросить прислать надежных людей на блокпосты. На судебном процессе в Аруше Серушаго признался, что получил прямой приказ от местного MNRD начать уничтожение тутси утром 7 апреля. Это едва ли не главное свидетельство того, что геноцид начался, как только власть оказалась в руках у «Малого дома». Серушаго сотрудничал со следствием, проявил раскаяние и был приговорен всего к 15 годам (Des Forges, 1999: 199; ICTR-98-39; Ubutabera, 12 окт. 1998, 16 февр. 1999).

Префектом в Кибуйе был Клемент Кайишема. Он родился в 1954 г. в крестьянской семье. Его мать была неграмотной, но отец, образованный человек, работал учителем в местной школе. Кайишема закончил колледж, начал служить клерком в местном суде, но потом выиграл грант и получил медицинское образование в национальном университете. Он стал врачом и заведующим местной больницей. Став большим человеком в местном масштабе, он активно занялся работой в тогда умеренной Центристской демократической партии (PDS). Когда радикальное крыло хуту завоевало в партии большинство, Кайишема был назначен префектом. Свидетели называли его фанатиком и палачом, сам же ответчик утверждал, что, напротив, был смущен и напуган вспышкой насилия в Кибуйе в 1992–1993 гг., когда фракционная грызня между партиями выплеснулась на улицы, пролилась кровь и погибли многие тутси. РПФ занял ключевые позиции в префектуре, что привело к массовым убийствам. Кайишема рассказал, что вся деятельность префектуры была парализована, что не хватало таких элементарных вещей, как бензин, что зарплаты сотрудников были заморожены. Он понял, что радикальные меры необходимы, что если РПФ уступит власть, с его карьерой будет покончено. 11 апреля его вместе с пятью другими префектами вызвали в Кигали для получения инструкций. В столице от них потребовали активных действий. Сам префект утверждал, что не соглашался на резню, пока его не припугнули. Кроме того, было убито несколько жандармов. «Мы стали заложниками ситуации, справиться с ней было не в наших силах». В то же время свидетели показали, что 12 апреля он обратился к добровольцам: «Тутси — это грязь, ее надо убрать». Канадской сестре милосердия он объяснил, что уничтоженные тутси были «предателями». 15 апреля взбунтовавшиеся жандармы и их начальник были отправлены на фронт. Тутси отступали к холмам Бисесеро, их преследовали по пятам, в резне погибло не менее 10 тысяч человек. Нападением руководил сам Кайишема, он же приказал отконвоировать задержанных тутси на футбольный стадион в Кибуйе. 18 апреля всех задержанных прикончили. Суд признал Кайишему виновным в геноциде и приговорил к пожизненному заключению. Кайишема был втянут в геноцид, дорожа карьерой. То, что требовало от него начальство, он исполнил руками своих подчиненных (ICTR-95-1-T; Ubutabera, 14 сент., 28 нояб. 1998).

В его юрисдикции была община Мабанза. Ее мэр Игнас Багилишема был оправдан по всем статьям обвинения (ICTR-95-1A). В 1994 г. в общине уже кипели этнические страсти. Багилишема был чиновником достаточно умеренных взглядов, бессменным мэром общины, где проживало много тутси (порядка 30 % всего населения). Наступление РПФ усилило позиции радикальной фракции MDR. Местный партийный босс Лорен Семанза стал заместителем мэра. С 1992 г. Семанза пытался выбить из-под мэра кресло, а в 1994 г., рассказывает свидетель, пользовался большим влиянием, чем его начальник. Багилишема принял обычные меры обороны военного времени, в частности он направил Кайишеме список подозреваемых в хранении оружия (в основном это были тутси). В начале 1994 г. он начал военную подготовку бойцов Интерахамве и восстановил блокпосты, демонтированные после Арушских соглашений. И все же он с помощью 8 жандармов, находящихся в его подчинении, старался примирить враждующие стороны и не допустить кровавых столкновений. Убийство президента вызвали вспышку ярости у местных хуту, первая кровь пролилась уже 9 апреля. Багилишема призвал к спокойствию и создал совместные с тутси патрули для поддержания порядка. Но что могли сделать восемь его жандармов против его заместителя Семанзы вместе с боевиками из Интерахамве? Тутси укрылись в общественном здании, и Багилишема выставил им охрану (хотя многие свидетели это оспаривают), а также выдал поддельные документы, чтобы облегчить им спасение. Но 13 апреля в городе появились люди, называвшие себя Абакига — то ли беженцы из прифронтовых районов, то ли боевики хуту из центральных областей[97]. Это были сильно истощенные молодые люди в жалкой экипировке (у некоторых были мачете, у других копья и дубинки, их «униформа» состояла из банановых листьев). Их было, по разным оценкам, от ста до тысячи, и они жаждали крови тутси. Узнав о приближении отряда, Багилишема попросил тутси перебраться в Кибуйе, где жандармы могли бы их защитить. После того как большинство тутси бежали из города, в нем появилась Абакига. Оборванцы начали угрожать мэру и блюстителям порядка. С дозволения Семанзы они убили оставшихся тутси и разграбили их дома. В конце апреля Абакига продолжила свой путь в поисках новых убийств и грабежей. Багилишема продержался на посту мэра до конца июня и потом уехал за границу. Он не проявил исключительной храбрости, но суд счел, что он сделал все от него зависящее. Этого человека просто смяли как снизу, так и сверху. Гораздо медленнее события разворачивались на юге, где было много людей с умеренными взглядами.

В провинции Бутаре был только один префект тутси. Он сопротивлялся геноциду до последнего, создавая совместные патрули из хуту и тутси. 18 апреля его убили. На его место пришел Сильвейн Нсабимана, хуту, агроном, член тогда еще умеренной PSD. Друзья по партии уговорили его занять этот пост и поддержать тем самым позиции партии. Новый префект был втянут в кровопролития против своей воли. В конце мая он набрался мужества и защитил нескольких тутси от произвола и солдат, и боевиков. Префект обратился к премьер-министру Жану Альфонсу Камбанде за помощью, но не получил ничего. С либерального градоначальника не спускал глаз Нтезириайо, шеф военной полиции в провинции Бутаре, полковник, непосредственно подчиненный Министерству внутренних дел, тесно связанный с MNRD. Военный занимал номер в местной гостинице, в ней же расположился отряд Интерахамве, занимавшийся убийствами и изнасилованиями. 16 июня полковник занял место ненадежного Нсабиманы и стал префектом. Но главными козырями радикалов в Бутаре были две самые видные фигуры в правительстве, оба уроженцы этой провинции. Президент Теодор Синдикубвабо был врачом-педиатром, бывшим министром здравоохранения и депутатом от MRND. После геноцида он укрылся в Конго. Премьер Камбанда, инженер, работал в национальном банке, был лидером радикальных хуту в Бутаре. На процессе в Аруше Камбанда признал себя виновным в геноциде и был приговорен к пожизненному заключению (ICTR-97-23). Он заявил, что правительство не вынашивало планов геноцида, но когда он начался, регулярно встречалось для подведения «промежуточных» итогов. Кабинет организовывал раздачу оружия, строительство блокпостов и инспекционные визиты в те провинции, где убийство тутси шло недостаточными темпами. Камбанда лично посетил пять таких провинций.