Майкл Коннелли – Ожидание (страница 5)

— Мы ведь не будем заниматься этим в одиночку?

— Нет, я попробую подтянуть Пола и Лилию.

— Отлично. До встречи в два.

— Ага.

Бэллард отключилась и посмотрела на часы. У неё было полчаса до того, как нужно было выезжать на встречу. Она открыла ноутбук и зашла в интернет, чтобы проверить недавние покупки по кредитным картам, которые были в её бумажнике. Она надеялась, что хотя бы одной картой воспользовались, и она сможет отследить эту покупку до вора, но никакой новой активности не было.

Она откинулась на спинку кресла и задумалась. Обычно воры быстро продавали украденные карты и их номера другим преступникам, которые лихорадочно работали, пытаясь опередить время, пока жертва кражи не заблокировала карты. Этого, по-видимому, ещё не произошло. Разочарованная, она обдумала возможные причины и задалась вопросом: стоит ли блокировать карты или оставить их активными с надеждой получить зацепку.

Хаттерас высунула голову из-за перегородки, но ничего не сказала.

— Что такое, Коллин?

— Просто интересно, нужно ли тебе что-нибудь от меня.

— Нет, я уезжаю на встречу. Тебе не обязательно оставаться.

— Ты уверена?

— Уверена.

— Ну ладно.

Бэллард снова посмотрела на экран и начала процедуру заявления о краже кредитных карт и запроса на выпуск новых.

Глава 5.

Кабинет доктора Кэти Элингбург находился к северу от аэропорта в Плайя-Виста — районе, известном как Силикон-Бич из-за обилия технологических компаний и стартапов. Пациентами Элингбург были в основном молодые айтишники, страдающие от паранойи конкуренции и расстройств сна. Насколько было известно Бэллард, она являлась единственным представителем правоохранительных органов среди клиентов доктора, и её это более чем устраивало. Ей не хотелось, чтобы кто-то со значком узнал, что она еженедельно посещает психотерапевта. На дворе мог быть двадцать первый век, но полицейский у мозгоправа всё ещё воспринимался коллегами как признак слабости.

Она приехала пораньше и сидела в приёмной, изучая дипломы в рамках — из Университета Северной Каролины в Чапел-Хилл и Илона. Оба были выданы на имя Хелен Кэтрин Шарп, что указывало на то, что Элингбург — фамилия по мужу. За те восемь месяцев, что Бэллард посещала её, она так и не собралась спросить, как человек, получивший образование в Северной Каролине, оказался в Силикон-Бич.

В полдень Бэллард услышала, как открылась и закрылась дверь выхода из кабинета. Офис был спроектирован так, что уходящий клиент не проходил через приёмную, где сидел следующий. Эту приватность Бэллард очень ценила.

Спустя мгновение дверь кабинета открылась, и доктор пригласила Бэллард войти в прямоугольное помещение. Слева стоял письменный стол, справа — зона отдыха, напоминающая обычную гостиную: два дивана по обе стороны журнального столика и кресла по краям. Они обычно сидели друг напротив друга на диванах, и Бэллард заняла своё привычное место.

— Воды? — предложила Элингбург. — Кофе?

— Нет, спасибо, я в порядке, — отказалась Бэллард.

Элингбург начала с обсуждения следующего понедельника, на который выпадал День президентов — государственный праздник. Она сообщила Бэллард, что в этот день не будет принимать клиентов в офисе, и предложила перенести их постоянную встречу на другой день или провести её по «Зуму», пока сама будет дома. Они договорились о встрече в офисе в следующий вторник и приступили к работе.

— Итак, начнём. Как проходит ваш день?

— Ну, начался он не очень. То есть, сначала всё было хорошо — я была на воде, — но потом всё пошло наперекосяк.

— Что случилось? Работа?

— Нет, с работой как раз всё в порядке. Но меня обокрали, пока я была в воде. Я поехала на Стейркейс, потому что приложения показывали, что там хорошие волны. Но там парковка за утёсами. Машину с воды не видно, и кто-то за ней наблюдал. Точно наблюдал. Они видели, как я прячу ключ. Когда я вернулась, моего жетона, бумажника с кредитками и удостоверением полиции, а также пистолета уже не было.

— О боже.

— Ах да, и телефона. Я провела часть утра в магазине «Эппл». Так что начало не задалось.

— Что теперь? Вы сообщите начальству, и они начнут расследование?

— Я никому не говорила. Я должна доложить, но если сделаю это, могу потерять работу.

— Что? Но это же не ваша вина.

— Неважно. Будь я мужчиной и доложи о таком, мне бы, может, просто впаяли выговор в личное дело за неосторожность. Но в моём случае я не уверена. Как мы уже обсуждали, я в центре на птичьих правах. Там есть люди, которые только и ждут, когда я оступлюсь, чтобы перевести меня в какую-нибудь дыру или вовсе избавиться. Нынешняя работа — это то место, где я должна быть. Где я знаю, что приношу пользу. Поэтому я не могу доложить об этом, потому что это может стать последней каплей, и они скажут: «Знаете что, нам пора что-то менять».

— Но вы не можете ходить без жетона и оружия.

— У меня есть запасной пистолет и ещё один, который я ношу на лодыжке, вор его почему-то не заметил в машине. — Бэллард распахнула куртку, показывая кобуру с запасным оружием на бедре.

— А как же жетон?

— Ну, мне придётся его вернуть.

— Каким образом?

— Я найду того урода, который его взял.

Элингбург просто кивнула, словно обдумывая, хороший это план или нет.

— В любом случае, потом дела пошли лучше, — сказала Бэллард. — У нас появилось интересное дело.

— Что значит «интересное дело»? — спросила Элингбург.

— В основном это дело, где подозреваемый ещё жив. И не просто жив, а ходит на свободе, думая, что ему всё сошло с рук. Тот, на кого можно надеть наручники.

— Вы получаете от этого заряд энергии.

— Чертовски верно. В этом весь смысл.

Элингбург снова кивнула и сменила тему.

— Есть новости о вашей матери?

— Нет. Ничего.

Последнее, что Бэллард слышала о своей матери, — та жила где-то на Мауи, гавайском острове, где Рене бросили в четырнадцать лет, пока Туту не нашла её и не забрала в Калифорнию.

Полгода назад Мауи опустошили лесные пожары. Город Лахайна был уничтожен, и на данный момент в пепле были найдены останки почти ста человек. Многих так и не опознали. Считалось, что Макани Бэллард жила на восточной стороне острова, вдали от пожаров, но она, вероятно, часто бывала в Лахайне за покупками и в поисках работы. На данный момент она числилась пропавшей без вести.

— Я звонила Дэну, моему контакту на Мауи, на прошлой неделе, но у них ничего нового, — сказала Бэллард. — У них до сих пор столько «НТ», что это затянется на месяцы.

— «НТ»?

— Неопознанные тела.

— Ох.

— В полицейском мире мы всё сокращаем. Мой человек там работает в чём-то под названием «МИНТ».

— Что это значит?

— «Целевая группа по идентификации и уведомлению морга». Это ужасное название, поэтому мы сокращаем его, придумываем броскую аббревиатуру.

— Понятно. Эта неизвестность насчёт матери, жива ли она вообще — смягчила ли она ваши чувства к ней?

Полки вдоль стены за диваном Элингбург были заставлены книгами, статуэтками и прочими безделушками. Там же стояло зеркало в раме на подставке, которое, как ранее говорила Элингбург, использовалось в сеансах с клиентами, имеющими проблемы с восприятием своего тела. Обдумывая вопрос Элингбург, Бэллард увидела своё отражение. Она заметила напряжение в тёмных глазах и поняла, что была так поглощена утренней кражей жетона и пистолета, что забыла собрать выгоревшие на солнце волосы в хвост перед работой. Они нечёсаными прядями падали ей на плечи.

— Смягчила ли чувства… — повторила Бэллард. — Нет, не особо. Я чувствую, что если её нет, то я упустила свой шанс получить от неё ответ.

— Ответ на что? — спросила Элингбург.

— Вы знаете, почему она, блин, ушла в горы и бросила меня вот так.

— Вы имеете в виду, бросила вас одну.

Бэллард кивнула.

— Наверное, трудно произнести это, когда речь о собственной матери, — сказала она.

— Это самобичевание, о котором мы говорим с тех пор, как вы ко мне пришли, — заметила Элингбург. — Это не ваша вина, Рене. Ваша мать поступила так с вами. И вы ничем этого не заслужили.