Майкл Коннелли – Ожидание (страница 44)

— Мне нужно ответить, — сказала она.

Она схватила телефон и направилась в комнату для улик, где ее разговор не могли подслушать.

— Привет, — сказала она по пути, намеренно не называя его имени.

— Можешь говорить? — спросил Босх.

— Да. Дай мне только добраться до… подожди.

Она отперла комнату, вошла и закрыла за собой дверь.

— Извини, теперь могу говорить, — сказала она. — Что случилось?

— Дай угадаю, — сказал Босх. — Колин ошивалась рядом и грела уши.

— Ну, твоя дочь тоже здесь, и она ничего не говорила о том, что случилось в субботу, так что я предполагаю, ты не хочешь, чтобы она знала.

— Возможно, теперь это не предотвратить. Мне только что звонил репортер из «Лос-Анджелес Таймс». Поэтому и звоню, предупредить, что кто-то в ФБР сливает информацию.

— Черт. Кто репортер?

— Скотт Андерсон. Я ни подтвердил, ни опроверг.

— Я видела, он написал пару первых статей. Значит, он в теме. Что он спросил, на что ты не ответил?

— Каким-то образом он знает, что я был информатором. Спросил, откуда я узнал, что эти парни хотят купить пулеметы.

— Ух. Обо мне он упоминал?

— Нет, но я не дал ему шанса. Я отказался от комментариев и повесил трубку. Но даже если он не знает о тебе, если они выпустят статью обо мне, в департаменте есть люди, которые знают, что мы с тобой близки. Так что это предупреждение.

— Ладно, поняла. Спасибо за звонок.

— Дай знать, если он с тобой свяжется.

— Обязательно.

— Как там Мэдди? Я думал, она работает по понедельникам в Голливуде.

— Она молодчина. Она работает во вторую смену по понедельникам, но сегодня пришла, и я даже не спрашивала почему. Из нее выйдет хороший детектив, Гарри. Ты будешь гордиться.

— Я уже горжусь.

— Хорошо. Тогда поговорим позже.

Бэллард отключилась и посмотрела на часы. Ей нужно было уходить на встречу с доктором Элингбург, но сначала она позвонила агенту Олмстеду.

— Бэллард, как дела?

— Я в порядке. Все еще купаешься в лучах славы после поимки внутренних террористов?

— Ну, можно сказать, что здешнее начальство теперь мои лучшие друзья.

— Рада слышать. Но не рада слышать, что гребаная «Лос-Анджелес Таймс» звонит Гарри Босху по поводу того, что он был твоим тайным информатором в этом деле.

Возникла пауза, пока Олмстед переваривал эту новость.

— Когда это случилось? — спросил он.

— Сегодня, — ответила Бэллард.

— Надеюсь, он отказался от комментариев.

— Конечно, отказался, но дело вот в чем — его имя вообще не должно было попасть в СМИ. Он конфиденциальный информатор, ради всего святого, Гордон. Если в «Таймс» выйдет статья, это может подвергнуть его опасности. Кто знает, сколько сочувствующих и придурков считают планы Дехейвена патриотичными.

— Знаю, знаю. Все, что могу сказать, — это был не я, и я займусь этим, чтобы выяснить, кто, черт возьми, это был.

Бэллард не была уверена, верит ли ему. Ей казалось, что у федералов всегда есть скрытые мотивы. Прежний опыт общения с Олмстедом подсказывал, что ему можно доверять, но если она ошибалась, это был бы не первый раз.

— Другое дело, что если твой источник сдаст и меня, у тебя будут проблемы с пиаром, — сказала она. — Потому что, если меня назовут, я молчать не буду. Я расскажу «Таймс», что преподнесла тебе это на блюдечке с голубой каемочкой после того, как провела подготовительную работу и опознала Дехейвена и его веселую банду бродячих террористов. Начальство перестанет считать, что ты ходишь по воде, когда это всплывет.

Снова повисла тишина, прежде чем Олмстед ответил.

— Понял, — наконец сказал он.

— Хорошо, — сказала Бэллард. — Дай знать, когда перекроешь утечку.

Она отключилась, не попрощавшись, чтобы подчеркнуть свой гнев по поводу ситуации. Она перезвонила Гарри Босху.

— Я только что устроила разнос Олмстеду. Может, ему и плевать на тебя, но он беспокоится о том, чтобы сохранить это как большую жирную победу ФБР и Гордона Олмстеда. Все это пойдет псу под хвост, если нас с тобой втянут в это через СМИ.

— Я знал, что ты разберешься.

— Ну, надеюсь, он позаботится об этом.

— Думаешь, есть шанс, что утечка — это он?

— Я думала об этом, но не сходится. Сейчас он герой. Если всплывет вся правда, он будет выглядеть не так хорошо. Скорее всего, это кто-то в том офисе, кто завидует вниманию, которое ему уделяют.

— Я тоже так думаю. Но спасибо, что вправила ему мозги, Рене.

— Обычное дело.

Отключившись, Бэллард посмотрела на часы. Пора было идти. Она заметила старомодный чемодан на полу рядом с картотечным шкафом, в котором хранились остатки материалов дела «Черного Георгина». Чемодан с одеждой Элизабет Шорт был найден в камере хранения на автобусной станции в Голливуде через несколько недель после ее убийства в 1947 году. Срок аренды ячейки истек, и уборщик ее очищал. Никто не знал, кто оставил там чемодан — это могла быть Элизабет или ее убийца.

Судебные эксперты того времени не смогли найти никаких отпечатков пальцев или других улик на чемодане или внутри него, которые могли бы привести к подозреваемому. Чемодан и его содержимое не были разворованы за десятилетия, потому что чемодан хранился в охраняемом архиве вещдоков департамента, тогда как картотечный шкаф с материалами следствия находился в офисе убойного отдела, к которому имел доступ широкий круг лиц.

Вид чемодана навел Бэллард на мысль. Она решила, что займется этим после встречи с терапевтом.

Глава 35.

Бэллард опоздала на пять минут на приём к доктору Элингбург. Когда она вошла в приёмную, дверь во внутренний кабинет уже была открыта, и она прошла прямо внутрь. Доктор Элингбург сидела на своём обычном месте на одном из диванов. На журнальном столике перед ней стояли два стакана воды.

— Извините, я опоздала, — сказала Бэллард.

— Трудный день? — спросила Элингбург.

Бэллард села на своё привычное место на диване напротив.

— Не должен был быть таким, — ответила она. — Но да, дел навалилось.

— Правосудие не знает выходных, — заметила Элингбург.

— Что-то вроде того.

— Вижу, у вас на поясе значок. Тот самый, который пропал, или замена?

— Тот самый, что украли, да. Немного потрёпанный, но я его вернула.

— И начальство не узнало о краже?

— Пока не узнало. Но всё может измениться. Никогда не знаешь.

— Будем надеяться, что нет. Прежде чем мы начнём, есть что-то, что вы хотели бы обсудить сегодня?

— Э-э, не особо. Честно говоря, у меня не было выходных с нашей последней встречи, так что времени подумать о терапии особо не нашлось. Но я здесь.

Элингбург кивнула и взяла блокнот, который держала на журнальном столике во время сеансов.