Майкл Коннелли – Честное предупреждение (страница 28)

— Ради этого дела?

— Нет, не этого. Другого дела, которое вы вели. Меня зовут Джек Макэвой.

Я выбросил бумажное полотенце, которым вытирал руки, в корзину и протянул ладонь. Руис пожал её с неохотой. Не знаю, было ли это реакцией на мои слова или следствием той общей неловкости, которая возникает при рукопожатиях в общественном туалете.

— Какого другого дела? — спросил Руис.

— Полагаю, того, где преступник ушел, — ответил я. — Уильям Ортон.

Я следил за его лицом в поисках реакции и, кажется, заметил вспышку гнева, прежде чем его черты окаменели.

— Откуда вы знаете об этом деле? — спросил он.

— Источники, — ответил я. — Я знаю, что он натворил в Калифорнийском университете в Ирвайне. Вы не посадили его в тюрьму, но, по крайней мере, убрали подальше от студенток.

— Послушайте, я не могу говорить с вами об этом деле. Мне нужно возвращаться в зал суда.

— Не можете или не хотите?

Руис открыл дверь и оглянулся на меня.

— Вы пишете статью об Ортоне?

— Да, — сказал я. — Независимо от того, поговорите вы со мной или нет. Но я бы предпочел, чтобы статья вышла после нашего разговора, где вы могли бы объяснить, почему ему так и не предъявили обвинений.

— И что, по-вашему, вы знаете о нем или об этом деле?

— Я знаю, что он, возможно, всё еще хищник. Этого достаточно?

— Мне нужно в суд. Если вы всё еще будете здесь, когда я закончу, тогда, может быть, поговорим.

— Я буду...

Он исчез, и дверь медленно закрылась.

Вернувшись в зал суда, я наблюдал, как адвокат защиты ведет перекрестный допрос Руиса, но она не заработала ни одного очка в мою копилку и совершила одну крупную ошибку. Задав лишний вопрос, она позволила Руису заявить, что ДНК, собранная в больнице после похищения и изнасилования, совпала с профилем её клиента. Это, конечно, всплыло бы в любом случае или уже было озвучено предыдущим свидетелем обвинения, но для защиты никогда не бывает полезным лишний раз упоминать ключевую улику против своего подзащитного.

После двадцати минут вопросов, не принесших особой пользы делу её клиента, она сдалась, и детектива отпустили со свидетельской трибуны.

Я вышел из зала и сел на скамейку в коридоре. Если Руис собирался поговорить со мной, он должен был выйти. Но когда он появился, то лишь для того, чтобы забрать следующего свидетеля, ожидавшего в коридоре на соседней скамейке. Я услышал, как Руис назвал её доктором Слоун и сказал, что её очередь. Он проводил её в зал суда и, открывая перед ней дверь, оглянулся на меня и кивнул. Я расценил это как знак, что он вернется ко мне.

Прошло еще десять минут, и Руис наконец снова вышел из зала и сел на скамейку рядом со мной.

— Я должен быть там, — сказал он. — Прокурор не знает дело так, как я.

— Этот врач, она эксперт по ДНК? — спросил я.

— Нет, она руководит центром помощи жертвам изнасилования при больнице. Она собирала улики. Эксперт по ДНК пойдет следом.

— Как долго продлится суд?

— Мы закончим завтра утром, потом выступит защита — хотя там, похоже, выступать особо не с чем.

— Если дело было таким гиблым, почему он не пошел на сделку, не признал вину?

— Потому что таким парням мы сделок не предлагаем. Почему вы здесь?

— Я работаю над историей, и она вывела меня на Ортона. Мы узнали о случае в университете, и мне стало интересно, почему делу так и не дали ход.

— Короткий ответ: ДНК не совпала. У нас было опознание жертвы, показания свидетелей, подтверждающие факты, но ДНК выбила у нас почву из-под ног. Окружной прокурор отказался. Как Ортон связан с тем, над чем вы работаете?

Я видел, что делает Руис. Он торговался. Он выдавал информацию, чтобы получить информацию. Но пока он не сказал мне ничего такого, чего бы я уже не знал.

— Я расследую убийство женщины, — сказал я. — Прямой связи с Ортоном в деле нет, но я думаю, что её ДНК прошла через его лабораторию.

— В университете? — спросил Руис.

— Нет, уже после того, как он ушел. Его нынешняя лаборатория, «Оранж Нано».

— Не улавливаю связи.

— Мою жертву убил сексуальный маньяк. Судя по тому, что я накопал на Ортона, он из той же породы.

— Я не могу делать таких заявлений. Мы никогда не обвиняли его в преступлении.

— Но вы хотели. Это прокурор не захотел давать делу ход.

— И на то была веская причина. ДНК работает в обе стороны. Она и обвиняет, и оправдывает.

Я достал блокнот, чтобы записать эту фразу. Руиса это напугало.

— Вы не можете ссылаться на меня. Я не хочу, чтобы он засудил меня. Дела не было. ДНК очистила его.

— Но у вас была история жертвы.

— Неважно. ДНК вставила палки в колеса. Сделала дело несостоятельным. Мы не стали продолжать. Конец истории. Это... вы работаете на «Таймс»?

— Я работаю на новостной сайт, который иногда сотрудничает с «Таймс». Насколько вы были удивлены, когда пришел результат ДНК и он не совпал с Уильямом Ортоном?

— Не для протокола: очень. Для протокола: без комментариев.

Я положил блокнот на скамейку, чтобы он не воспринимал его как угрозу.

— Есть какие-нибудь теории насчет ДНК? Откуда она взялась? — спросил я.

— Нет, — отрезал Руис. — Я просто знаю, что это убило дело. Неважно, насколько убедительной казалась наша жертва. ДНК другого мужчины на её теле поставила крест на всем.

— А как насчет возможности подтасовки?

— Не вижу как. Я взял образец у Ортона по ордеру суда. Я лично доставил его в лабораторию. Вы меня в чем-то обвиняете?

— Вовсе нет. Просто спрашиваю. Есть еще второй образец, с которым сравнивали Ортона. Проводилось ли какое-то внутреннее расследование по этому поводу?

— Не больше, чем повторный тест, который дал тот же результат. Вы касаетесь очень скользкой темы. Вы знаете, что адвокаты по уголовным делам в этом здании суда сделали бы с чем-то подобным? Нас бы завалили апелляциями по каждому обвинительному приговору, когда-либо вышедшему из этой лаборатории.

Я кивнул. Ситуация из разряда «проверить, но не копать слишком глубоко».

— Как жертва восприняла это, когда вы ей сообщили? — спросил я.

— Она была удивлена больше меня, уж поверьте, — сказал Руис. — Она настаивала тогда и настаивает до сих пор, что другого мужчины не было. Только Ортон.

— Вы когда-нибудь говорили с ним? Я имею в виду допрос. Может, когда брали мазок?

— Не особо. Мы начали было, но потом он прикрылся адвокатами, и на этом всё закончилось. Знаете, вы были правы насчет этого случая. В том, что сказали.

— Что я сказал?

— Насчет того, что он тот, кто ушел. Этот ублюдок — насильник. Я знаю это. И ДНК этого не меняет. Это тоже не для печати.

Руис встал.

— Мне нужно возвращаться, — сказал он.

— Еще два быстрых вопроса, — попросил я.

Он жестом показал мне продолжать. Я поднялся.

— Адвокат Джейн Доу, кто это был?