Майкл Ко – Разгадка кода майя: как ученые расшифровали письменность древней цивилизации (страница 50)

Я не мог вынести этой накаленной обстановки и к полудню субботы уехал в Нью-Хейвен. К концу следующего дня большинство участников, в том числе Таня и Джойс, также уехали. Кроме Бетти остались пять несгибаемых: Линда, Питер, Флойд, Мерл и Дэйв Келли. Как говорит Бетти, «поначалу они были разбиты на две группы, занятые отрывочными беседами. И вдруг наступил момент, когда Флойд, Линда, Дейв и Питер, сидевшие на полу вокруг книги Моудсли, нашли новый иероглиф. Это произошло потому, что каждый из них знал что-то, чего не знали другие. Я подумала, ага! – вот моя группа, и я снова соберу их вместе».

Линда привезла с собой то, над чем работала со времен Паленского круглого стола. Вернувшись в Мобил, она выложила и склеила все тексты о Паленке, опубликованные у Моудсли и в других местах, затем проанализировала их, используя не только одни даты, но и целые предложения, находя шаблоны. Флойд имел при себе эстампажи текстов на саркофаге, изготовленные Мерл, а Питер – тетради. Все «почти в состоянии транса; время от времени появлялась рука Бетти, давая им дополнительный справочный материал». Часа за три в Паленке в 1973 году они восстановили последние двести лет истории города, теперь же, с 6:30 до десяти часов вечера они реконструировали первые двести лет. «Все правители, – восклицала Линда, – бам-бам, бум-бум, один за другим! И никто, кто не был на полу в тот час, никогда уже не был приглашен обратно».

Это была настоящая встреча умов. Позже Флойд сказал, что это был единственный раз, когда он работал с вместе с кем-то, – он всегда работал один.

Бетти выложила на стол все словари на языке майя из превосходной библиотеки Дамбартон-Оакс, и они ходили по рукам от одного участника к другому. Иероглиф, похожий на лист, был обнаружен в контексте, который предполагал смысл «род». Дэйв сказал, что должна быть лингвистическая ссылка, и – о чудо! – в словарях было слово le (ле), переводившееся как «лист» и «род»[149].

Бетти собирала «свою группу» еще на четыре мини-конференции – три в Вашингтоне и одну в Джаффри, родном городе Дэйва, и эти собрания превратились в нечто большее, чем просто встречи в выходные дни: четверо эпиграфистов приезжали в среду и не расходились до следующего вторника.

Я спросил Линду, которая считала их поворотным моментом в современной истории дешифровки, каков был реальный вклад в это дело мини-конференций Бетти. Линда объяснила, что, когда они начались, кнорозовский метод фонетического анализа был уже известен, работы Проскуряковой и Берлина доказали вне всякого сомнения, что надписи были историческими, но при том, что и синтаксис этих текстов был ясен, каждый, кто работал над текстами, исследовал только отдельные иероглифы. На мини-конференциях же участники разбирали отдельные надписи как целостные тексты. «Поскольку надписи отражают реальный язык, они должны иметь синтаксическую структуру языков майя: должны быть глаголы, должны быть прилагательные, должны быть субъекты. Даже если вы не знали, что такое глагол, вы знали, где он был из-за его положения в предложении».

Флойд предоставил необходимые лингвистические данные, но и Линда тоже хорошо в них разбиралась. Они использовали интервальные числа, открытые Томпсоном еще в 40-х годах, чтобы посчитать даты вперед и назад и узнать, как глаголы связаны друг с другом во времени.

«Мы начали работать с текстами целиком. Мы могли перевести глагол, скажем, как “тот-то сделал то-то в такую-то дату”. Мы знали, сколько этому “тому-то” лет, знали, в каком контексте это делается, так что впервые смогли перевести тексты на 80–90 процентов».

Когда участники мини-конференций не встречались вживую, они обменивались длинными письмами с новыми находками и выводами, а также публиковали статьи, часто в серии материалов круглых столов Мерл. Флойд разгадал титул «makina» к 1974 году и решил разобраться с невероятной загадкой панели Храма Креста.

Как и на панелях двух других храмов «Группы Креста», на этой были изображены две фигуры, стоящие перед ритуальным объектом – крестообразным деревом, на котором сидит фантастическая птица. Кем были эти два персонажа? Вопрос интересовал майянистов с тех пор, как исследования дель Рио были опубликованы в 1822 году в Лондоне, а уж наших участников мини-конференций (или «паленкофилов», как они себя называли) тем более.

Сейчас принято считать, что меньшая фигура слева – это правитель К’инич-Кан-Балам в детстве, а более высокая справа – тот же самый царь, но уже как взрослый человек [21]. А что с деревом? Это, безусловно, мировое древо, которое как в древнем, так и в современном мировоззрении майя стоит в центре вселенной и поддерживает небеса. На очень длинный обрамляющий его текст и обратил свое внимание Флойд [22]. Если рассчитать дату по долгому счету, которая начинается в верхнем левом углу, она придется на 7 декабря 3121 года до н. э., примерно за шесть с половиной лет до начала текущей календарной эпохи майя, так что это явно мифологическая дата. В то отдаленное время произошло рождение богини-предка, которую эпиграфисты могли обозначить лишь как «Госпожа-Зверушка» из-за птицеподобной головы, которая составляла ее именной иероглиф. В мафусаиловом возрасте 761 года «Госпожа-Зверушка» родила триаду богов, ставших покровителями династии Паленке[150]. Затем надпись перемещается во времени в будущее, чтобы описать историю царей Паленке от «Пакаля» к его преемнику Кан-Баламу.

Флойд, математик в первую очередь, обнаружил, что интервал между рождением «Госпожи-Зверушки» и рождением «Пакаля» составлял 1 359 540 дней и был кратен не менее чем семи различным периодам времени, важным для майя; следовательно, рождение «Госпожи-Зверушки» – полностью надуманная дата, изобретенная астрономами-писцами Паленке, чтобы приписать Кан-Баламу и его выдающемуся отцу божественное происхождение. Так вот, одним из интервалов в этом магическом числе является синодический период обращения Марса. Как говорил нам Дэйв Келли еще в студенческие времена, многие даты в классических надписях имеют астрономическое значение, помимо и за пределами реальной истории. Этот подход снова и снова подтверждается в более поздних исследованиях.

Флойд развил эту идею в 1980 году, когда показал, что мифологические выражения рождения в том же тексте Храма Креста соответствуют правилам синтаксиса майя, в котором порядок слов не имеет сходства с тем, к чему мы привыкли в английском или испанском языках [23]. Он также идентифицировал в надписях параллелизмы – риторический прием, широко распространенный в коренных культурах Северной и Южной Америки, а также в Старом Свете. Этот литературный приемом встречается в Псалтири, например:

Он превращает пустыню в озеро, и землю иссохшую – в источники вод.

Параллелизм широко используется в современных языках майя, особенно в ритуальном дискурсе, молитвах, речах и других вариантах формально организованной речи, но Флойд был пионером в сопоставлении этого приема с классическими иероглифическими текстами. Это был очередной урок эпиграфистам: пора начать изучать лингвистику майя и литературу колониального периода – просто листать словари уже недостаточно.

В том же 1980 году Линда, не забывшая издевок Руса на втором Паленкском круглом столе, защитила в университете Техаса докторскую диссертацию. Она не только установила значение определенных «иероглифов событий» или глаголов в династических фразах, таких как chum (чум) «восседать» (то есть «занимать трон»), изображенного знаком, который Линда в своей типичной манере назвала «сидящая задница», но также показала, как глагольные аффиксы записывались слоговыми знаками, чтобы передать грамматические показатели этих глаголов [24]. Например, chum (чум) принадлежит к особой категории глаголов, описывающих положение субъекта в пространстве и имеющих свои собственные словоизменяющие показатели. С установлением Флойдом истинных фонетических чтений для слоговых знаков, которым в каталоге Томпсона присвоены номера T130 (wa) и T116 (ni), Линда в конечном итоге смогла прочитать целиком важное иероглифическое сочетание глагола «восседания» chumwan(i) (чумван) «он воссел» на грамматически верном чоланском языке. В настоящее время считается общепринятым, что это был язык классических надписей.

Рис. 46. Иероглиф «восседания»: chumwan «он воссел».

Во второй половине 1970-х годов прогресс в понимании иероглифики майя был достигнут по нескольким направлениям. Главным прорывом в изучении династической истории майя стала статья, которую Кристофер Джонс из Пенсильванского университета опубликовал в журнале «American Antiquity» в 1977 году [25]. Джонс был эпиграфистом Тикальского археологического проекта; он обратил внимание, что в различных пассажах в надписях на монументах Тикаля сначала назван правитель, а за ним следует имя женщины и имя предыдущего правителя. Джонс предложил объяснение, что это были указания на мать и отца правителя. Когда Линда прочитала эту статью, она была так вдохновлена, что составила таблицу подобных примеров в текстах других городов и принесла на заключительную мини-конференцию.

По словам Линды, когда Питер Мэтьюз и Дэйв Келли увидели таблицу, содержавшую иероглифы родства в надписях Йашчилана, их реакцией было: «Бог мой, ты знаешь, о чем здесь говорится? Тут говорится, что “Птица-Ягуар” был сыном “Щита-Ягуара”!» C этими впервые открытыми иероглифами родства, которые сообщали «А – ребенок Б», можно было разработать точные генеалогии для каждого города, где они встречались. В следующем десятилетии новое поколения эпиграфистов начнет находить точное фонетическое чтение этих иероглифов.