Майкл Ко – Разгадка кода майя: как ученые расшифровали письменность древней цивилизации (страница 18)
Действительно сложная проблема – это проблема народа ица. Ица упоминаются в юкатанских летописях – квазиисторических и полупророческих книгах Чилам Балам – как подозрительные, несколько непристойного вида чужеземцы, которые бродили, как трубадуры, по всему полуострову. Разумно предположить, что ица также происходили из майя-путунов, испытавших влияние мексиканской культуры. Некоторые ученые считают, что они жили в Чичен-Ице в начале XIII века; по крайней мере, этот древний город получил от них свое имя, хотя не заслужил такой сомнительной чести. Но в любом случае довольно хорошо задокументировано, что во второй половине этого столетия ица основали Майяпан, город-крепость в низкорослых джунглях к юго-востоку от Мериды, откуда контролировали большую часть Северных низменностей в течение почти двух столетий [28].
Сам Майяпан – наспех выстроенная столица, в которой доминирует невысокая четырехсторонняя пирамида, копирующая Кастильо в Чичен-Ице. Согласно историческим сведениям, город управлялся династей Кокомов. Чтобы гарантировать постоянный поток дани, эти военные правители удерживали знатные семьи остальной части Юкатана в качестве заложников в стенах Майяпана (эта так называемая Майяпанская лига когда-то овладела вниманием историка Освальда Шпенглера, автора книги «Закат Европы»). Но Кокомы были в конечном итоге свергнуты, и Майяпан вернулся к своему прежнему состоянию зараженных клещами зарослей.
Когда в 1517 году первые испанские исследователи высадились на побережье Юкатана, полуостров был разделен на шестнадцать городов-государств, которые стремились расширить свои границы за счет соседей, и потому междоусобные войны были явлением постоянным. Не так давно это считалось примером социально-политического упадка общества, особенно по сравнению с эпохой, которую археологи начала ХХ века, такие как Сильванус Морли, называли «Древней империей» классических времен. Но теперь мы знаем, что в действительности эта модель государства была типична для майя на протяжении всей их долгой истории. В этом отношении никогда не было «Старой» или «Новой империи» – гегемония, установленная сначала Чичен-Ицей, а затем Майяпаном, была аномалией.
Каждый из городов-государств времен Конкисты возглавлялся правителем, именовавшимся
Испанские источники, в том числе епископ Ланда, который дал нам наиболее полную картину жизни майя накануне завоевания, описывают Юкатан как процветающую землю. Население делилось на знать, свободных людей, занимавшихся земледелием, охотой, пчеловодством и т. п., и рабов. Последняя группа имела, вероятно, небольшое экономическое значение – рабство греко-римского или плантационного (до Гражданской войны в США) типа было неизвестно в доиспанской Мезоамерике.
В этой главе я лишь вскользь упомянул о горных районах Чьяпаса и Гватемалы, потому что они играют незначительную роль в нашей истории. Исключение составляет поздний доклассический период, когда единожды за свою историю майяские династии нагорья создали каменные монументы с надписями. В V веке н. э. они попали под влияние великого города Теотиуакана, огромного имперского мегаполиса, расположенного к северо-востоку от Мехико, который, по-видимому, контролировал большую часть территории майя почти полтора столетия. В какой-то момент в постклассический период банды майя-путунских головорезов (следов их грабежей в низменной части Юкатана находят все больше и больше), вторглись на нагорье, заменив местные правящие роды майя-какчикелей и киче своими династиями. Другие подобные царства известны у мамов и покомамов [29].
Киче было самым могущественным из этих государств, пока не было уничтожено самым ужасным из всех конкистадоров – жестоким Педро де Альварадо. Но вечная слава киче заключается в том, что в колониальную эпоху им удалось сохранить, записав испанскими буквами, величайший эпос майя, известный как «Пополь-Вух», или «Книга совета», признанный всем мировым сообществом выдающимся достижением литературы коренных народов Нового Света [30]. Как мы увидим, это оказалось ключом к некоторым из самых глубоких и эзотерических секретов классической культуры майя.
Глава 3
Открытие цивилизации в джунглях
Открытие городов майя, почти на тысячелетие погребенных под пологом тропического леса, явилось результатом надменного характера и политической близорукости испанских Бурбонов.
Карла III, короля Испании и ее заморских владений (годы правления 1759–1788), называли и просвещенным деспотом, и величайшим представителем династии Бурбонов. Именно из-за его дальновидности и административно-реформаторского таланта неумолимый упадок Испании как колониальной державы был, по крайней мере на время, остановлен.
Помимо охоты страстью короля были образование и наука. Впервые после Конкисты королевский двор начал проявлять научный интерес к народам и природе своих колоний в Новом Свете. В истории Карл III известен тем, что ограничил власть инквизиции и изгнал иезуитов из испанских владений, но гораздо большее значение имело его покровительство наукам в лучших традициях Просвещения. К сожалению, его наследниками стали безвольный Карл IV и жестокий Фердинанд VII, из той породы Бурбонов, про которых говорили: «Они ничему не научились и ничего не забыли». Вследствие их политики в ходе Войны за независимость, которая началась около 1810 года и завершилась в 1821 году, Испания потеряла почти все свои латиноамериканские колонии.
Поскольку владычеству Испании в таких странах, как Мексика и Перу, наступил конец, научные исследования иностранных ученых, доселе невозможные в испанских владениях, стали реальностью. Значительный объем новых данных, собранных немецким эрудитом Александром фон Гумбольдтом[52], был опубликован в Европе и в юных Соединенных Штатах. Так потеря для Бурбонов стала приобретением для мировой науки.
Вернемся, однако, в Центральную Америку конца XVIII века, к заморским владениям Карла III.
Пока штат Чьяпас не был передан Мексике в 1824 году, он был частью Гватемалы, ставшей испанской провинцией со времени жестокого завоевания Педро де Альварадо. Слухи о большом разрушенном городе недалеко от деревни Паленке в Чьяпасе дошли до ушей Хосефа Эстачерии, председателя Королевской аудиенсии Гватемалы[53], и в 1784 году он запросил отчет об этом у местного чиновника [1]. Отчет не удовлетворил Эстачерию, поэтому в следующем году он отправил королевского архитектора Гватемалы для проведения расследования. Этот «профессионал» имел смелость вернуться с абсолютно дилетантским отчетом и очень плохими зарисовками того, что увидел.
В конце концов разгневанный Эстачерия остановил свой выбор на драгунском капитане Антонио дель Рио и довольно компетентном художнике по имени Рикардо Альмендарис и приказал им отправиться в Паленке. Лишь 3 мая 1787 года они достигли покрытых густыми джунглями руин в предгорьях Сьерра-Мадре-де-Чьяпас, прямо над прибрежной равниной Мексиканского залива. Собрав большое число местных индейцев майя-чоль, чтобы расчистить заросли при помощи топоров и мачете, дель Рио по итогам этой работы заявил: «…не осталось ни окна, ни дверного проема, который был бы закрыт» (к счастью для потомков, это было не совсем так).
Действуя в соответствии с распоряжениями королевского историографа Хуана Баутисты Муньоса[54], которыми их снабдил Эстачерия, дель Рио собрал коллекцию артефактов, в том числе великолепный рельеф, изображающий человека, держащего водяную лилию. Этот рельеф, как мы теперь знаем, был опорой трона во дворце в Паленке. Артефакты были должным образом отправлены из Гватемалы в Королевскую коллекцию естественной истории в Мадриде, находившуюся неподалеку от королевского дворца.
В июне 1787 года дель Рио представил дону Эстачерии свой отчет о Паленке, включавший рисунки Альмендариса, и тот переправил отчет в Мадрид. С рисунков были сделаны многочисленные копии, отправленные в соответствующие архивы, но, как и в случае с многими другими документами, поступившими к равнодушным бюрократам, это был конец всего дела [2].
Рис. 16. Панель Храма Креста в Паленке. Рисунок Альмендариса, гравюра Вальдека, опубликованная в «Описании руин древнего города» Антонио дель Рио.
Затем наша история переносится в Англию времен Георга IV, в 1822 год, когда умерла Мэри Шелли. 2 ноября в Лондоне вышла книжка под названием «Описание руин древнего города» [3]. Это было не что иное, как английский перевод доклада дель Рио, сопровождаемый многословным, но во всех отношениях любительским очерком заслуженно забытого доктора Пауля Феликса Кабреры. Единственную ценность представляют семнадцать иллюстраций, взятых из одного набора рисунков Альмендариса. На нижнем крае девяти рисунков даны инициалы гравера – «JFW». Им был Жан-Фредерик Вальдек, человек яркий, невероятный мистификатор, к разговору о котором мы еще вернемся. По словам Джорджа Стюарта, эти иллюстрации представляют собой «самые первые опубликованные изображения письменности майя, вырезанной на камне» [4]. Эта публикация оказала глубочайшее влияние на ученые умы по обе стороны Атлантики, как и педантичный, поразительно точный отчет дель Рио.