Майкл Ко – Разгадка кода майя: как ученые расшифровали письменность древней цивилизации (страница 17)
Культ смерти и почитания предков был глубоко укоренен в культуре майяской знати, которая управляла городами-государствами. Умершего правителя хоронили с большой пышностью, неся на специальных носилках к великой пирамиде, возведенной, чтобы поместить его погребальную камеру [23]. Там покойника ожидали подношения с едой и напитками в керамических (расписных или резных) сосудах, разукрашенных мрачными сценами подземного мира, украшения из жада, морских раковин и экзотические животные, такие как ягуары и крокодилы. По причинам, которые станут ясны в последующих главах, майя верили, что их знатные мертвецы действительно бессмертны: они воскреснут как боги и станут объектами вечного поклонения для своих царских потомков. Смерть для знати была равносильна трансформации царской сущности.
Я взял Тикаль как пример типичного города классических майя, но каждый из майяских городов имел свои особенности. По аналогии можно вспомнить, как изрядно Спарта отличалась от Афин в классической Греции, но ведь что поразительно: вся майяская цивилизация была создана на основе технологии уровня каменного века. Металлические инструменты были неизвестны в любой части Мезоамерики, пока медь и золото не были заимствованы из северо-западной Южной Америки. Однако произошло это незадолго до начала Х века, когда классическая эпоха закончилась. Без каких-либо научных чудес современного мира майя создали утонченную цивилизацию посреди джунглей.
Но эта же утонченная цивилизация, достигшая пика своих свершений в VIII веке, сама и посеяла семена своего падения. Хотя спекуляций о причинах коллапса классических майя немало, бесспорных фактов не так много [24]. Уже в последнее десятилетие VIII века несколько городов не устанавливают резные монументы-памятники с датами по долгому счету, да и сами города вполне могли быть частично заброшены. В IX веке подобный упадок только приумножается, и режим за режимом рушится почти так же, как современные компании, обанкротившиеся после краха фондового рынка. Малолетний наследник, чьи обряды перехода еще отмечаются на фресках Бонампака, созданных около 790 года, вступает на престол, но политическая жизнь города вскоре прекращается. Паленке, Йашчилан и Пьедрас-Неграс завершили свое развитие как большие центры примерно в то же время, что и соседний Бонампак и Киригуа на юго-востоке.
Записи говорят сами за себя. Вот некоторые даты последних известных династических монументов:
Наранхо – 820 год;
Копан – 822 год;
Караколь – 859 год;
Тикаль – 869 год;
Вашактун – 889 год.
Когда рушатся цивилизации, этому есть не одна возможная причина, а несколько. Конечно, плотность населения майя вышла за пределы несущей способности окружающей среды. Имеется множество свидетельств эрозии почвы и экологической деградации, значительного роста междоусобных войн и почти повсеместных действий простого народа, которые выглядят как революционное разрушение монументов элиты. Кроме того, исследователями-климатологами было убедительно доказано, что примерно в это же время в низменностях майя прошла серия сильных засух.
Все мы знаем о варварах, стоявших у ворот гибнувшего Рима. Неудивительно, что и у майя есть свидетельства такого рода.
В 889 году в огромном городе Сейбале на реке Пасьон четыре стелы были установлены вокруг явно немайяского четырехстороннего храма [25]. Три из этих стел изображают могущественных владык чужеземного облика, носящих усы, что было редкостью для элиты майя. Одновременно с этим Сейбаль был наводнен оранжевой керамикой, о которой известно, что она производилась в низовьях Усумасинты, на жаркой, болотистой равнине побережья Мексиканского залива. Это были земли майя-путунов, говоривших по-чонтальски, носителей гибридной мексиканско-майяской культуры, которые в постклассические времена были великими морскими торговцами Мезоамерики [26].
Возможно, присутствие путунов в Сейбале – а фактически, их вторжение в Южные низменности – было результатом, а не причиной коллапса майя, поскольку пришельцы возродили торговые пути, оставленные старыми режимами классических городов. И так же возможно, что путуны способствовали процветанию северных городов полуострова как в ходе коллапса, так и после него. Свидетельство тому – великолепная архитектура пуукского стиля в таких майяских центрах, как Ушмаль, Кабах и Чичен-Ица на Юкатане, которая существовала там на протяжении Х века, и иероглифические надписи на монументах.
Как бы то ни было, все города Южных низменностей перестали функционировать как сколь-нибудь значительные центры после начала Х века, и, хотя на развалинах некоторых городов еще продолжали жить крестьяне, большая часть этой обширной территории вернулась во власть джунглей.
Культурный катаклизм был таким же глубоким, как и деградация окружающей среды. Когда элита майя, управлявшая майяскими центрами, исчезла – исчезла и бо́льшая часть знаний и традиций. Все они находились в руках писцов, которые, как отпрыски царских домов, вполне могли быть перебиты мятежниками вместе со своими покровителями. Я, как и Эрик Томпсон, считаю, что революции охватили весь регион, хотя и признаю, что трудно найти тому убедительные доказательства, кроме повреждения монументов. «Революции не нужны ученые», – заявил трибунал, в 1794 году отправивший на гильотину основателя современной химии Антуана Лавуазье. Могу представить, как убивают восставшие столь же нежелательных писцов и астрономов, а тысячи книг уничтожают. Мы знаем, что у майя были книги, так как их изображения часто встречаются в классическом искусстве, а обрывки найдены в гробницах, но ни одна классическая книга не дошла до нас целиком вследствие двойного катаклизма – коллапса и испанской Конкисты.
Данные исследований периода между коллапсом и приходом испанцев разочаровывают. С одной стороны, есть богатые исторические источники об этих веках, которые дошли до нас от испанских и местных авторов, с другой – они порой чрезвычайно двусмысленны и трудны для понимания. Самый большой источник путаницы, по крайней мере для низменностей майя, заключается в том, что даты событий записываются не при помощи долгого счета, а в его урезанной и циклической версии, известной как краткий счет. Это равносильно тому, как если бы через тысячу лет историк знал только то, что американская революция началась в 76-м году, не ведая точно, о каком столетии идет речь. С помощью данных, датированных по такой хронологической системе, ученые могут лишь играть в блинчики на воде, чем они и занимаются.
Несмотря на то, что все четыре дошедшие до нас иероглифические рукописи майя относятся к постклассическому периоду, я не собираюсь тратить много времени на характеристику этой эпохи, поскольку надписи майя того времени крайне редки. Постклассический мир майя – это совсем другая культура.
Первая часть постклассической истории начинается с Чичен-Ицы в центре северной части Юкатана – города, основанного в позднеклассический период. Его название означает «Устье Колодца Ица» и происходит от знаменитого Колодца Жертв – огромного круглого сенота, или карстового колодца, в который бросали пленников накануне Конкисты. Майянисты все еще спорят о датировке и даже о направлениях культурных контактов майя в эту эпоху, но мое консервативное мнение заключается в том, что сильное влияние культуры Центрального Мексиканского нагорья на культуру майя стало результатом чужеземного вторжения во второй половине Х века. В это время Чичен-Ица стала столицей всего полуострова, и значительная часть коренного майяского населения была сконцентрирована в пределах видимости Кастильо – великой четырехсторонней пирамиды, которая доминирует над постклассическим городом.
Кто были эти захватчики и откуда они пришли? Согласно астекским историкам, могущественным астекам в Центральной Мексике предшествовал великий народ потрясающей культуры, который они знали как тольтеков, правивший из своей столицы Толлан («Место камыша»), или, как его называли испанцы, Тула. Благодаря череде мексиканских и американских археологических экспедиций этот город тольтеков был обнаружен и раскопан [27]. Расположенный примерно в 70 километрах к северо-западу от Мехико, он не очень впечатляет. Его ядром является пирамида с храмом, крыша которого поддерживалась огромными каменными фигурами зловещих воинов-тольтеков, и этот стиль искусства и архитектуры распространен и в Чичен-Ице. Здесь, на далеком Юкатане, можно обнаружить специфические черты тольтекского искусства: откинувшиеся на спину фигуры, называемые археологами
Астекские источники говорят нам, что Тулой управлял богочеловек по имени Кецалькоатль, или «Пернатый Змей», а источники майя сообщают о прибытии из-за моря царя-воина по имени К’ук’улькан, что также означает «Пернатый Змей». Некоторые майянисты-ревизионисты хотели бы считать, что это Чичен-Ица вдохновила строителей Тулы, а не наоборот, но мне трудно в это поверить. Никто не может отрицать, что тольтекская Чичен-Ица, с ее Храмом Воинов, Большим стадионом для игры в мяч (самым большим в Мезоамерике) и пирамидой Кастильо, куда роскошнее, чем убогая Тула, но вспомните, что монгольский Пекин был великолепнее, чем войлочные юрты, из которых вышли орды Чингиз-хана, а турецкие города Мехмета II Фатиха и рядом не стояли с Константинополем, который этот османский султан завоевал в 1453 году.