Майкл Бишоп – Ее муж – Homo habilis (страница 6)

– Доставь меня к ним, – сказал Ноллингер за бокалом холодного пива Budweiser в пустом ресторанном зале ближе к вечеру.

– Мне вначале надо договориться о приезде по телефону. А когда она узнает, зачем мы хотим приехать, она сразу же положит трубку.

Мой «племянник» разложил фотографии Адама на тёмно-бордовой скатерти.

– Вы не искали приглашения, чтобы сделать это, мистер Лойд. Тогда почему вы теперь такой благовоспитанный?

– Моя бесцеремонность имеет чёткие границы.

Ноллингер хихикнул, а потом постучал по одному из отпечатков.

– Адам, как называет ваша бывшая это существо, определённо является проточеловеком. Несмотря на то, что я специалист по приматам и физический антрополог, я не являюсь отчаянным искателем ископаемых существ, как Лики или А. Патрик Блэр, и я не буду подвергать риску свою репутацию. – Он немного подумал. – Я имею в виду, что, создам себе репутацию, подтвердив эти снимки. Адам есть живой представитель вида гоминид Homo habilis или Homo zarakalensis, в зависимости от того, какой ‘эксперт’ посмотрит на эти фото. В любом случае, у вашей жены нет прав, чтобы удерживать удивительного друга инкогнито на ферме Парадайз.

– Это то, о чём я всегда размышлял. Эдна Твиггс рано или поздно разузнает обо всём этом, и Рут-Клер устроит в Бьюла Форк ад.

– Мистер Лойд, первостепенная обязанность вашей жены – это помочь расширению наших знаний о происхождении человека.

– Это с одной стороны. С другой, она должна учитывать и свою репутацию.

– Сэр, разве вас никогда не интересовал вопрос, откуда появился доисторический гоминид в роще ореховых деревьев в западной Джорджии?

– Кондор принёс его. Цирковой поезд сошёл с рельсов. Меня не волнует этот вопрос, доктор Ноллингер. Мне важно его присутствие там, а не странные особенности его появления там.

– Хорошо, но я думаю, я знаю, как он здесь оказался.

Мы взяли ещё по пиву. Пока мой посетитель угрюмо его потягивал, я разглагольствовал о том, что лучше всего перед Рут-Клер его выдать за контролёра счётчиков электрокомпании Джорджии. Во время уточнения объёма киловатт-часов, можно сослаться на недомогание и попросится в ванную или прилечь на диван. Рут-Клер всегда была поклонницей честных трудяг, оказавшихся в беде. Рубашку и брюки, похожие на те, что носят работники электрокомпании, Ноллингер может купить прямо здесь в городе в супермаркете Plunkett Bros. А как только он войдёт в дом – кто же в состоянии предсказать, что случится? Может быть, Рут-Клер познакомит его со своим волосатым квартирантом, и между человеком умелым и антропологом возникнут приятельские отношения. Покручивая белокурые завитки своего почти невидимого аля Фу Манчу, Ноллингер только хмыкнул.

– Ну как? – спросил я.

– Мне бы лучше работать агентом Службы по Иммиграции и Натурализации, – сказал он несколько высокопарно. – Я думаю, можно привести весомые аргументы в пользу того, что Адам является нелегальным иммигрантом.

– Какие, герр профессор?

Ноллингер пустился в пространные объяснения. Повинуясь импульсу, он показал три или четыре мои фотографии Адама своему ближайшему другу в Эмори – Кэролин Ханна, молодой женщине, доктору социологии. Ноллингер был очень увлечён Кэролин, и был уверен, что она не предаст его доверие. Хотя фотографии произвели на неё непонятное впечатление. Они вызвали у неё желание рассказать о том, что как-то вечером после занятий в университете она посещала в тюрьме Атланты кубинских заключённых, где познакомилась с одним закоренелым уличным преступником, участником Флотилии Свободы в 1980 году, который признал, что должен сидеть в тюрьме – на Кубе или здесь в Америке (он сказал в los Estados Unidos). Действительно, дядюшка Фидель освободил его из Гаванской тюрьмы при условии, что он эмигрирует в США и в столице каждого американского штата будет организовывать какие-нибудь беспорядки против местных. Вместо этого он сбежал на запад Кубы на угнанном американском джипе, где добрался до городка Пунта-Горда, в котором скрывался две недели. Там он смог захватить рыболовецкое судно, капитаном которого был богатый гаитянин, симпатизировавший противникам диктатора Дювалье, и с очень странной командой, которую когда-либо он видел, состоявшую из трёх человек.

– А что делал гаитянский капитан в кубинских водах? – спросил я Ноллингера.

– Скорее всего, переправлял оружие коммунистов слабо организованным повстанческим отрядам, выступавшим против Дювалье и скрывавшимся в диких джунглях Гаити в районе Порт-де-При. Каролин рассказывала, что кубинец сообщил ей, что застал контрабандистов оружием врасплох возле Пунта-Горды, когда они ещё не получили свой груз. Он ударил гаитянина ножом и выбросил его за борт. Совершив это дело, он увидел на судне трёх испуганных полуголых enanos – то есть, карликов, по-нашему, – которые смотрели на него из-за рыболовецких снастей и ящиков для груза, сложенных на корме. Они скорее походили на разумных обезьян, чем на уродливых людей-карликов, и своим видов вызвали у него ощущение дискомфорта. С помощью пистолета, который он нашёл в рубке, он смертельно ранил двух из трёх этих свидетелей своего преступления. Их маленькие корявые трупы отправились туда же, куда и мясистый труп их хозяина-мулата. После этого кубинец-головорез стал выцеливать и последнего, сновавшего по всей лодке, человечка, пытавшегося спастись от его гнева.

– Экипаж контрабандиста оружием состоял из трёх особей человека умелого? – наконец, разглагольствования Ноллингера привлекли моё внимание.

– Полагаю, что это так, мистер Лойд, но всё, что я сейчас делаю, это привожу рассказ Кэролин о путешествии кубинского разбойника на Ки-Вест. Делайте свои собственные выводы.

– И что произошло далее с последним членом экипажа?

– В это время к судну подошли кубинцы, с которыми должен был встретиться гаитянский контрабандист, и они смогли арестовать этого разбойника. Они также захватили перепуганного гоминида. Гаитянское судно было конфисковано. Наш заключённый в тюрьме Атланты говорит, что эти таинственные кубинские посредники – на лицах у всех была сажа – отделили его от выжившего члена экипажа и переправили обоих в залив Мариэль, чтобы потом отправить в Штаты. Информант Кэролин сказал ей, что больше никогда не видел этого забавного человечка. Тем не менее, он absolutamente cierto, то есть абсолютно уверен в том, что это существо достигло Флориды на одном из переполненных пассажирами судёнышек, входивших во Флотилию Свободы. Видите ли, среди беженцев ходили разговоры о маленьком волосатом парне в штанах из парусины, который забавлял их своими гримасами и ужимками. Однако, как только они пересекли границу, он сразу скрылся в дюнах, и агенты Службы по Иммиграции и натурализации не смогли проверить его данные, как они делают со всеми в лагерях беженцев и в тюрьмах.

– Адам? – спросил я.

– Это кажется возможным, мистер Лойд. Кроме того, эта история хорошо объясняет факт, что ваша жена не имела больших проблем с приручением – одомашниванием – своего человека умелого, как можно было бы этого ожидать. Хотя, похоже, он слегка вернулся к своим более диким привычкам, пока пробирался мимо больших населённых пунктов Флориды, отвыкнув от некоторых атрибутов человеческой культуры, с которыми познакомился на маленьком островке у Гаити. Действия вашей жены, хотя она об этом и не подозревает, просто напоминают Адаму об уже когда-то усвоенном, а не старательно записывают новое на якобы белом листе его сознания.

Какое-то время мы потягивали своё пиво в молчании. Я обдумывал всё, что мне рассказал Ноллингер. Да, услышанное объясняло, как Адам оказался в Западной Джорджии, попав сюда из Гаити (какого-то места в ней), но не разъясняло, как несколько представителей Homo habilis, спустя более чем полтора миллиона лет после своего исчезновения с территории Восточной Африки, оказались среди жителей крошечного островка, расположенного у крупного острова Эспаньола (по-французски, Гаити). Был ли у уважаемого профессора Ноллингера ответ и на этот вопрос?

– Разрабатывая услышанную Кэролин в тюрьме историю, – стал он мне отвечать, – я провёл краткий обзор литературных фондов библиотеки университета Эмори по антропологии и истории. В первую очередь я постарался всё разузнать об этом островке у Эспаньола, на котором богатый гаитянин собрал свою команду. Этот островок называется Монтарас, мистер Лойд – он гораздо дольше был под властью испанских, нежели французских колонизаторов. В середине 1820-х годов американец по имени Луис Рэзерфорд, новый английский аристократ на нашей дипломатической службе, купил Монтарас у военного советника гаитянского президента Жана Пьера Бойера. Это было во время оккупации гаитянами Доминиканской республики, объявившей свою независимость от Испании в 1821 году. Доминиканцы считают эту двадцати двух летнюю оккупацию своей страны гаитянскими властями как период варварской тирании; хотя одним из достижений Бойера было освобождение доминиканских рабов. Но на Монтарасе в заливе Мансанильо безраздельно властвовал Луис Резерфорд, чьи либеральные взгляды не побудили его освободить своих работников, будь то чернокожие, мулаты и даже обедневшие испанцы, а также платить им справедливую зарплату за труд, обеспечивший процветание его плантаций кофе и какао. Он назначил доверенное лицо, которое следило за нормальным функционированием его плантаций, а сам проводил время между Порт-о-Пренсом и своим поместьем в Вермонте.