Майкл Бишоп – Ее муж – Homo habilis (страница 3)

Рут-Клер явно напряглась.

– Я не кормлю незваных гостей, ты же знаешь. До свидания, Пол. Спасибо, что подписался на мою серию.

Она пошла своей дорогой, а я – своей. Для человека, черпающего силы из еды для кроликов и художественного вдохновения, она выглядела чертовски хорошо.

* * *

Позже я узнал, что всё-таки происходило на ферме Парадайз. На следующее утро, после того как я переночевал на софе под лестницей, она перенесла шаткий столик в пекановую рощу. Каждый вечер она расставляла на этом столике бумажные тарелки с сырыми продуктами, включая купленные орехи для вечеринки, насыпанные в хрустальное блюдо, принадлежавшее её матери. Далее, на складном стуле она разложила один из моих старых костюмов, перешитый на фигуру, меньше моей – на всякий случай, если прохладная погода побудит пришельца прикрыть свою наготу. Поначалу человек умелый не клюнул на эти приманки. Костюм покрывался росой, и его каждый день приходилось сушить на верёвке, а по вечерам Рут-Клер меняла размокшие тарелки и покрытые слизью продукты.

В районе Хэллоуина, когда ночные температуры стали опускаться ниже нуля, моя бывшая, проснувшись утром, увидела в окно существо, которое сидело, сгорбившись, за столом, а всё вокруг было покрыто инеем. Трава блестела, и аналогично блестели ступни существа. Он ел неочищенные бананы и дрожал так сильно, что трясся стол. Рут-Клер накинула халат и поспешила вниз по лестнице. Она открыла раздвижную дверь и поманила парня внутрь, где он мог погреть свои ноги у чугунной решетки на камине.. Он следил за Рут-Клер и не двигался с места. Она, оставив дверь открытой, сходила на чердак и принесла оттуда набор ламп. Она расставила их так, чтобы они освещали внутренние помещения дома – огни, манившие теплом и безопасностью.

Поднимавшееся солнце растопило иней. Через час или чуть позже через окно на чердаке она увидела, как человек умелый спрыгнул со стола. Мгновение казалось, что он убежит через ореховую рощу, но он решил прогуляться – опустив голову и расставив локти – мимо фонарей он отправился к дому. Отчаянный он парень, и моя бывшая могла видеть, что эта оценка не является метафорой. Настырный парень в чёрном гриме.

Её сердце застучало, как барабан. Рут-Клер подошла к лестнице, чтобы встретить его. Это было начало: действительно начало.

Хоть мне и попадались какие-то подсказки (о некоторых расскажу потом), я не обладаю точными сведениями о том, как Рут-Клер одомашнила этого представителя предположительно вымершего вида предков человека – но она, вероятно, была куда более внимательной к его чувствам и потребностям, нежели когда-либо к моим. К примеру, в конце зимы она постоянно оставляла двери веранды открытой, не оспаривая его приходы и уходы, и никогда не обижаясь на это. Она кормила его тем, что он любил, даже если обгрызенные рёбрышки потом окажутся между подушками дивана, а наполовину съеденные репы будут валяться на полу душевой комнаты, напоминая некие многогранные детали. Рут-Клер по сути была представителем богемы, но за шесть лет нашего брака она пристрастилась к порядку, свойственному среднему классу – не раз она устраивала мне выволочку, что моя использованная зубная нить валялась возле мусорного ведра. Но своему доисторическому любовнику она позволяла вольности – много вольностей.

Она и пела ему, я думаю. У Рут-Клер голос с деликатным придыханием, какой был у Гарфанкела, когда он выступал в дуэте с Саймоном, и я могу представить себе, как она успокаивает раздражённого питбуля всего лишь одной строчкой из «Волнительного возбуждения». Человека умелого она, вероятно, услаждала мадригалами, гимнами и рекламными песенками о безалкогольных напитках; и хотя она убеждённо уверяла, что ненавидит коммерческое телевидение, сейчас призналась, что использует идиотский ящик – как есть так есть – для развлечения и просвещения живущего у неё гоминида. По видимому ему больше всего нравились игровые шоу, комедийные сериалы, спортивные трансляции и передачи о природе. По общественному телевидению Рут-Клер познакомила его с передачами Улица Сезам, Органическое Садоводство и Неделя на Уолл-стрит, тогда как коммерческие кабельные каналы предоставили ему экспресс-курсы по современным ритуалам сближения гоминидов. Все эти шоу вместе, несомненно, были важным элементом процесса одомашнивания, как и пение моей бывшей жены.

Но только через неделю после Нового года или около того я узнал обо всём этом. Рут-Клер ездила за покупками в Токвиль куда чаще, нежели в Бьюла Форк, – она опасалась снова столкнуться со мной в магазине A&P, несмотря на то, что первая такая встреча имела результатом мою подписку на серию тарелок с её Небесной Иерархией. Она держалась подальше от нашего города, а я не мог отправиться на ферму Парадайз без её приглашения. Условия договора по нашему разводу предусматривали такой пункт, поэтому моё замечание о незваных гостях при нашей встрече тет-а-тет в октябре не могло не показаться Рут-Клер ехидным. Возможно, я имел в виду именно себя …

Тем не менее, перед Рождеством я позвонил Рут-Клер и спросил, можно ли мне приехать к ней на ферму и вручить свой подарок. Она согласилась, хотя, как мне показалось, неохотно. Было холодно и темно, когда я позвонил в звонок на двери, и она вышла ко мне, поздоровавшись, но мы остались разговаривать на крыльце. Персидский котёнок в картонной коробке, которую я держал в своей руке отпрянул от Рут-Клер – зимний жемчужно-серый мех, похожий на львиную гриву, обрамлял его мордашку в стиле Эдварда Г. Робинсона. Моя бывшая, издавая нежные воркования, стала чесать котёнка за ушком, пока тот не стал мурлыкать от удовольствия.

Но затем она сказала:

– Я не могу взять его, Пол.

– Почему? Его родословная простирается от наших дней и до самого Исфахана. – Это была ложь. Однако вид котёнка допускал, что это правдоподобная версия. – К тому же он будет чертовски ловко ловить мышей. Ферме нужен хороший мышелов.

– Я не смогу уделить ему то внимание, которое он требует. – Рут-Клер увидела моё раздражение. – Я не предполагала, Пол, что ты привезёшь мне животное. Свитер, ожерелье, новый роман ужасов – нечто неживое, что бы я счастливо могла принять. Но котёнок – это совсем другое дело, и я не могу нести за него ответственность – он ведь такой милый и красивый.

Я стал лавировать.

– Нельзя ли мне зайти к тебе на яичный коктейль? Пришли праздники, а этот дом всегда славился своим яичным ликёром.

– У меня гость.

– Мужчина, да?

С серьёзным видом она кивнула.

– Он … у него аллергия на котов.

– Почему мне нельзя встретиться с ним?

– Я не хочу этого. Просто он очень застенчив.

Я посмотрел на навес для машин. Тёмно-синяя Honda Civic Рут-Клер тускло блестела в свете фонарей охранной системы фермы, и других средств передвижения там не было. Не считая моего собственного автомобиля, конечно.

– Как он здесь очутился?

– Пришёл пешком.

– И как его зовут?

Рут-Клер криво улыбнулась.

– Адам, – ответила она.

– Адам?

– Давай без этих липких уточнений, Пол. Я устала от твоих вопросов. Подожди секунду. – Она вернулась в дом, но вскоре появилась, неся тарелку из лиможского фарфора с её живописью из серии Ангелы. – Это январская тарелка, – объяснила она. – В течение года появятся поочередно серии от Ангелов до Архангелов и Княжеств – а последним будет Отец – и я позаботилась, чтобы ты получил остальные одиннадцать, не платя за них. Это мой рождественский подарок тебе, Пол. – Она забрала коробку котёнка из моих рук, так что я мог осмотреть тарелку, не подвергая опасности ни экзотичное животное, ни хрупкий фарфор. – Посмотри на бордюр. Это золото в двадцать четыре карата, инкрустированное вручную.

– Прекрасно, – сказал я и слегка поцеловал её в лоб. – Приведи этого Адама к нам в ресторан, Рути Си. Лягушачьи лапки, стейк, плов из дикого риса, курица в вине – всё, что он пожелает – за наш счёт. А для тебя лично – изысканные овощные блюда, конечно. Я это говорю серьёзно. Пойми меня правильно.

Она вернула мне целомудренный поцелуй и отдала котёнка.

– Вот так ты себя вёл, когда мы только начинали встречаться. Спокойной ночи, Пол.

Когда я ехал обратно в Бьюла Форк, котёнок прыгал по моим плечам и коленям, противно мяукая. И даже застрял в рулевом колесе. Я выкинул его примерно в миле от дома Рубена Декера и продолжил свой путь.

* * *

В январе, как я уже говорил, все части пазла стали складываться. К моему удивлению Рут-Клер позвонила мне, чтобы забронировать в Западном Береге два места – они действительно хотели воспользоваться моим предложением. Но, хотя они и придут вдвоём, Рут-Клер хотела, чтобы ресторан принадлежал им целиком, чтобы там больше никого не было. Если я предоставлю им такое удовольствие, значит, она должна мне заплатить сумму, эквивалентную выручке за обычный зимний вечер. Я сказал ей, что она сумасшедшая, но если она придёт со своим возлюбленным во вторник – в самый непосещаемый клиентами день – я так и быть пожертвую их Великому Роману помещение и ужин. В конце концов, ей уже давно пора было поддаться страсти эротической, а не платонической и своей живописи.

– Это дешёвый ход, – упрекнула моя бывшая.

– Какого количества щедрот ты от меня хочешь? – огрызнулся я. – Ты думаешь, мне нравится играть роль развлекателя для тебя и твоего нового бойфренда?