Майкл Бишоп – Ее муж – Homo habilis (страница 15)

– Дэйви Хаттона никогда нет рядом, когда вы очень в нём нуждаетесь, не правда? – Крэйг Паддикомб направил своё ружьё на меня с Рут-Клер и Адамом. – Появляется исключительно тогда, когда вы проехали на красный свет или остановились на парковке у магазина A&P.

Э. Л. Тиверс холодно усмехнулся, а я стал внимательнее разглядывать третьего ку-клукс-клановца в кроссовках. А что если это и есть Дэйви Хаттон? Точно сказать было нельзя. Наличие у этого разбойника наручников и его упрямое молчание вызывали такое подозрение. Оно также легко объясняло то, с какой лёгкостью отряд Ревностной Зиготы атаковал со стороны Мэйн стрит Западный берег и затем мгновенно скрылся. Если Дэйви был с ними, то у них развязаны руки. К несчастью, а может и к счастью, Дэйви никогда не выглядел таким бледным и измождённым, как это привидение в балахоне.

– Время пришло, – сказал Э(лвис) Л(амар) Тиверс.

– Для чего? – спросила Рут-Клер.

Но теперь, когда Зубович и Ноллингер были нейтрализованы, желание подшучивать или насмехаться над нами у злоумышленников улетучилось. В мрачном молчании они вывели нас мимо туалета через заднюю дверь во двор и повели по аллее, заросшей травой, на которую стала выпадать роса, к небольшому холмику недалеко от водонапорной башни Бьюла Форк, возвышавшейся над городом в летней тьме словно марсианская машина из «Войны миров» Герберта Уэллса. Адам уставился на перекрещивающиеся опорные балки башни, но Тиверс, сообразив, что Адам может удрать, взобравшись по ним наверх, ударил его в висок прикладом своего ружья.

– Пошёл дальше, чёртов хэбигер! – крикнул он. – Никаких хэбигеровских обезьяньих проделок!

Как и Ноллингер в ресторане, Адам упал на колени. Его губы изогнулись, обнажив клыки. Рут-Клер тоже опустилась на колени рядом с ним и стала шептать слова утешения. Хотя Адам немного пошатнулся, когда вставал на ноги, но почти сразу он зашагал также твёрдо, как и мы. Вскоре наша маленькая группа спустилась с невысокого холма у водонапорной башни и стала двигаться по асфальтированной улице, шедшей параллельно Мэйн стрит.

Шагая по этой улице, мы явно приближались к игровой площадке школы начальных и средних классов Бьюла Форк. Сверчки с энтузиазмом стрекотали нам вслед, в остальном городок казался необитаемым – огромная беззвучная сцена, вмещающая силуэты нескольких отдельно стоящих домов в викторианском стиле и сотни, словно вырезанных из картона, вязов и древесных магнолий. С другой стороны, игровая площадка представляла собой своего рода минное поле среди всего этого бесполезного реквизита. Пересекая её, я ждал в каждую секунду, что Тиверс выстрелит нам в голову. Мне было ясно, что он со своими одетыми в пурпурные балахоны дружками ведёт нас на место фатальной развязки или, на самый счастливый конец, на свидание с дёгтем и перьями.

– Это так вы заботитесь о правах усердно трудящегося белого человека? – спросил я. – Уничтожая дело его рук и терроризируя его самого и его друзей?

– Заткнись, – проговорил Крэйг Паддикомб.

– Я имею в виду то, что когда вы приходили прошлый раз, то говорили о нарушении моих прав. А теперь что …?

– Всё это уже не имеет значения, мистер Лойд. Вы и ваша жена – предатели, – сказал Э. Л. Тиверс.

– Предатели чего? – спросила Рут-Клер.

– Я сказал ‘Заткнись’! – рявкнул Паддикомб. – Мы ничего не должны вам объяснять!

– Не сейчас, может быть, – добавил Тиверс очень спокойно.

И тут я увидел фургон, стоявший у софтбольного поля. Он был припаркован у северо-восточного угла игровой площадки. Две или три фигуры в балахонах стояли у машины – человеческие птицы-падальщики среди не осевшей ещё пыли. Кабина пикапа высовывалась из-за будки фургона. Его разрисованный фюзеляж ку-клукс-клановы заляпали грязью, которая успела засохнуть и затвердеть. Как только мы подошли, одна фигура в балахоне замахала обеими руками, забралась в кабину и подъехала к нам так, чтобы Тиверс с Паддикомбом открыли дверцу будки и затолкали своих пленников внутрь. Адам с Рут-Клер, прижавшись друг к другу, залезли в неё, а я замешкался на пороге, стоя одной ногой в пыли округа Хотлепойя, как бы поддерживающей последнюю связь с реальностью. Эти по-клоунски разодетые бандиты собираются увезти нас в страну, из которой не возвращаются.

– Залезай, – сказал кто-то, почти не грубо.

Я подчинился, но успел оглянуться через плечо и увидел, как мужчина в кроссовках побежал рысью к небольшому помещению позади школы. Паддикомб залез следом за мной и хлопнул дверцей будки, закрывая её. Рут-Клер, Адам и я уселись на пол в центре будки. Вокруг нас расположились четверо вооружённых членов ячейки Кудзу Клаверн, разодетых в неуклюжие пурпурные одеяния, от которых несло застарелым потом. Темнота не позволяла мне определить пол этих людей и их обувь – кеды это были или летние туфли, какая нам от этого уже разница. По крайней мере, среди них была одна женщина, которая пронзительно насмешливо хохотала над каждой остротой, кидаемой нашими похитителями в глубину нашего страха и отчаяния.

Фургон мчался на большой скорости.

– Могу поклясться на то, как он будет вонять, – сказал один из мужчин. – Ставлю на дохлую крысу или мокрую псину, ну, на что-то вонючее.

– Этот не будет, – ответил Паддикомб. – Он носит английскую шкуру или вообще ничего не носит.

Женщина взорвалась от хохота. От того места, где я сидел, невозможно было определить, какой фигуре в мантии принадлежал этот хохот, только одно было очевидно, что он нервный и принадлежит женщине. Проехав милю или две, я отнёс этого человека к носителю летних туфель.

Наш фургон стал прыгать на рытвинах. Мы уже явно ехали не по шоссе. Однажды водитель посигналил. В ответ донёсся слабый блеющий звук другого сигнала, ответившего пикапу Тиверса. Мы замедлили скорость и куда-то свернули. Тупицы в летних туфлях без всякой причины расхохотались.

– Куда мы направляемся? – спросила Рут-Клер.

Никто ей не ответил. Адам держался одной рукой за мою руку. Время от времени он поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, словно пытался понять, кто главный среди наших похитителей. Я не мог разобраться – боится он или нет. Мы с Рут-Клер сидели рядом, и другой своей рукой Адам гладил мою бывшую жену по голове, распутывая мельчайшие узелки скрутившихся волос.

Наконец, слегка накренившись, фургон остановился. Дверца будки распахнулась как крышка на табакерке с чёртиком. Паддикомб уже без нейлонового чулка на своём лице выгнал нас наружу. Нас поставили на свет фар от пикапа Э. Л. Тиверса, практически полностью ослепив ярким жёлтым светом. Фургон дал задний ход, резко развернулся, подпрыгнув на рытвинах, и исчез в ночи, увозя всех своих укутанных в балахоны пассажиров за исключением Паддикомба.

Такой поворот событий испугал меня больше, чем всё, что произошло до этого, включая полёты обломков кирпичей в Западном Береге. Рут-Клер, Адам и я оказались в центре непонятно какого места вместе с Ревностной Зиготой и его лейтенантом. Я посмотрел на небо. Звёзды усеивали бóльшую часть небосвода, но с запада мигрирующий угольный облачный мешок начал медленно поглощать их. Над моей головой и под моими ногами разверзлась бездонная пучина, и озноб от этого ощущения слегка дезориентировал меня.

Фары фургона погасли вдали.

С другого конца заросшего сорняками поля донёсся голос Тиверса, который проговорил:

– Приведи хэбигера сюда, Крэйг.

– Зачем? – спросила Рут-Клер. – Что вы собираетесь делать?

Я закрыл свои глаза, потом открыл, а потом опять закрыл. Но когда я открыл их вновь и огляделся, пейзаж показался мне знакомым. Мы находились на земле Клива Снайдера не далеко от фермы Парадайз – на изолированном участке, который уже лет пятьдесят, а то и шестьдесят не использовался под выращивание бобов, кукурузы, хлопка или других сельскохозяйственных культур. Здесь была установлена печь для обжига кирпичей. Рядом с ней располагалось несколько холмов, в центре которых находились подобные на огромные цистерны резервуары бездонной глубины.

Восемь лет назад сюда проникли детишки, купавшиеся в Ручье Белой Коровы, и один из них упал в цистерну. Попытка найти его и поднять наверх закончилась полной неудачей – к разочарованию спускавшихся вниз спасателей на тросе с лебёдкой. Хотя впоследствии в местном обществе поднялась волна негодований, требующая засыпать эти шахты, Клив Снайдер предложил обнести территорию колючей проволокой с предупреждающими табличками, и это успокоило поднявшийся гневный шум. Сейчас ночью оглядевшись, я понял, что или Снайдер не выполнил своего обещания, или мстители из Кудзу Клаверн убрали все его заграждения, делавшие это место безопасным. Мы находились у подножия этой маленькой горной гряды с шахтами вдали от цивилизации и спасения.

Адам, увидев Рут-Клер, сделал рукой жест смущения.

– Я не знаю, – ответила она, качая головой.

Паддикомб ударил Адама по руке и приказал Рут-Клер заткнуться. Тиверс словно гротескная тень поднялся на ближайший холм. Этот холм – что поразило меня – напоминал пыльные изборождённые термитники на изобилующей полупустынями Восточно-Африканской равнине. На мгновение и в самом деле показалось, что некое фантастическое агентство перенесло нас пятерых на континент, на котором предки Адама – и наши тоже – прошли свою эволюцию. Округ Хотлепойя превратился в Кению, Танзанию или Заракал. Мы были африканцами …