Майкл Бишоп – Ее муж – Homo habilis (страница 12)

Что имели в виду, говоря о «помощи» Тиверс и Крэйг? Какую-то процедуру по очистке дома? Кампанию в прессе? Ночное происшествие? Обращение к другим ячейкам Ку-Клукс-Клана за подкреплением?

В свои сорок шесть я ещё не сталкивался так вот лицом к лицу с опасностью со стороны какого-нибудь человека, и мне было трудно поверить, что такое выпало на мою душу, а также на Рут-Клер, Адама, и вообще произошло в Бьюла Форк. И от кого – от двух покрытых угрями жеребцов, которых ещё год или два назад я наблюдал гонявшими по школьному двору в футбол. Это было похоже на то, будто внезапно обнаруживаешь скорпиона в знакомом горшке с геранью. И воспринималось оно хуже, скажем, благочестивых словесных нападок дюжины различных фундаменталистов-министров и несравненно хуже раздражённого ворчания Брайана Ноллингера в Атланте. Что касается тех анонимных душ, что болтались на баррикадах на ферме Парадайз, они были всего лишь игривыми тенями, которые легко рассеивались солнечным светом и эхом выстрела из моего ружья калибра.22.

А сейчас уже появилась проблема, думал я. Как защитить себя от зла, скрывающегося в невзрачном лице соседа?

Несмотря на неподходящее время – а сейчас всегда было «неподходящее время» – я позвонил Рут-Клер. Она долго не подходила, но не сказала мне ни слова упрёка за звонок. Я сообщил ей о молодых ку-клукс-клановцах, которые растревожили моё спокойствие.

– Элвис Тиверс? – переспросила Рут-Клер. – Крэйг Паддикомб?

– Может мне стоит сообщить в Бюро Расследований штата Джорджии, а? Иногда в Западный Берег заходят агенты БРД. Обычно они одеты как хиппи и притворяются наркоманами. Я мог бы натравить этих ребят на Ревностную Зиготу с их главой Лейтенантом Гаметой – исключительно безопасности ради.

– Ку-Клукс-Клановцы?

– Ну, об этом же я тебе и толкую.

– Они были одеты в балдахоны из простыни? – услышав мой обиженный вздох, Рут-Клер не стала переспрашивать. – Нет, Пол, никому не сообщай о них. Давай не будем их провоцировать сильнее, хватит и случившегося. Кроме того, мы здесь в безопасности. Ну, или мне так кажется. Знаешь, есть кое-что забавное.

– О не надо, не сейчас.

– Позавчера мне позвонил представитель общества, называющего себя СРСА – Сотрудничество Рас и Справедливость в Америке. Это общество объединяет чернокожих со штабом в Балтиморе. Позвонивший не рассказал, как ему удалось раздобыть мой номер. Он надеялся получить от меня ответы на несколько вопросов.

– И ты ответила на них?

– А что ещё мог сделать либеральный художник, выходец из арт-школы в Шарлотте?

– Например, ничего, – ответил я.

– У моего собеседника была статья Ноллингера из Атланта За Две Недели. Он хотел знать, поработила ли я Адама, заставляла ли я его выполнять чёрную работу против его воли и умений. Было похоже на то, что он записал свои вопросы в блокнот и вычёркивал их по мере получения ответов. Я уверенно ответила ‘Нет’. И остальные вопросы были подобного рода. Последний заключался в том, позволю ли я провести инспекцию, чтобы удостовериться в правдивости моих ответов и проверить умственное и эмоциональное состояние моего постояльца. На него я также ответила ‘Нет’. ‘В таком случае,’ – сказал представитель СРСА, – ‘ожидайте новых телефонных звонков, а также митинга, посвящённого расовой солидарности, у ворот вашей священной фермы Парадайз’. И на этом он прекратил разговор. Когда сейчас зазвонил телефон – твой звонок – я было подумала, что это опять он звонит.

– Нет, – сказал я угрюмо, – только я.

– Мне сейчас звонят отовсюду. – Трубка звякнула – очевидно, Рут-Клер переложила её из одной руки в другу. – Понимаешь, Пол, я оскорбила научное сообщество, не позволив их первосвященникам изучать Адама, и я оскорбила правоверную церковь, предоставив этому существу кров. Теперь и Ку-Клукс-Клановцы станут атаковать меня с третьего направления, ну а с четвёртого вылезут защитники гражданских прав. Я оказалась в центре коллапсирующей розы ветров, и жду, когда её стрелки пронзят меня. Это очень мило, не правдаt? И мне некуда спрятаться от всего этого. Я стала врагом всем.

– Публика по-прежнему любит тебя. Спроси хоть у своей AmeriCred.

– Это пустое утешение, и оно не согревает.

– Эй, ты продаёшь больше тарелочек, чем Роллинг Стоун. Ты уже скоро станешь платиновой. Не унывай, Рути Си.

– Да, но что-то твой голос совсем не звучит бодро.

Она была права. Я говорил совсем не бодрым голосом. Испуг от появления Тиверса и Паддикомба, конечно, немного улёгся, но на смену ему пришла нервозность, внутренняя духовная динамо-машина, которая завелась и прогнала по всему моему позвоночнику вплоть до рудиментарного копчика парализующий холодок. Даже в раскалённой от жары духовке мне было холодно. Мы с Рут-Клер странным образом была связаны своими переживаниями. Каждый из нас молчал, ожидая, когда скажет что-нибудь другой.

Наконец я спросил:

– Адам спит с тобой?

Это было впервые, когда я задал ей этот вопрос. Мне показалось, что сейчас самое подходящее время. Возможно для меня, но может быть не для неё.

– При данной погоде он не может спать в кровати, Пол. Он спит на линолеуме на кухне, где прохладно.

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

– Однажды утром я обнаружила его там, рядом с открытой дверкой холодильника. И он уже так больше не делает.

– Рут-Клер!

– Что ты хочешь узнать, Пол? Чем дольше он со мной, тем более нежной я становлюсь с ним. Что касается Адама, он всё больше и больше становится человеком с чувством собственной значимости. И это важно.

– У тебя появилось своё личное агентство ООН по оказанию помощи обездоленным? Правда, с одним единственным нуждающимся в помощи.

– Я могу также легко повесить трубку, как и продолжать разговор с тобой, Пол.

Я извинился – быстро и энергично – за свой сарказм. Я признал, что выразился грубо и непростительно. Если бы она от меня отказалась, я бы понёс невосполнимую утрату. Мой тон был скорее насмешливо-жалостливый, чем сентиментально-умоляющий, и она меня милостиво простила. Сколько раз мы так подшучивали друг над другом в прошлом? Пока я не переступал некую туманную черту приличия, ей нравились мои фамильярные реплики. Я понимал, что такие мои действия являются единственным моим преимуществом перед неразговорчивым Адамом.

– Как у него дела? – спросил я, преимущественно, чтобы доставить ей удовольствие.

– Отлично. Его манеры улучшаются, он научился пользоваться туалетными удобствами в доме, он перестал убивать белок (да уж), и я научила его петь. Вероятно, у него уже изначально был талант к пению – жалобные звуки, усиливающиеся или ослабляющиеся по тону наподобие воя волка или подводной арии горбатого кита. Он исполняет «Удивительную милость», Пол. Реально исполняет.

– Приведи его в Западный берег опять, – предложил я внезапно.

Рут-Клер поколебалась, а затем сказала:

– До этой шумихи, Пол, я бы с радостью приняла приглашение. Но сейчас меня тревожит идея о перемещении Адама в другое место из фермы Парадайз. Он здесь счастлив и в безопасности.

– Но он фактически как заключённый, разве не так? Об этом говорили и тот придурок из Эмори, и представитель СРСА, который тебе позвонил.

– Все мы в чём-то заключённые, Пол. И ферма – это не остров в Архипелаге Гулаг.

– Ну и позволь мне тогда хотя бы двух заключённых покормить обедом ещё один раз.

– А почему бы тебе не приехать к нам? Я приготовлю обед.

– Эта одна из причин, – поспешно проговорил я. – Послушай. Я уже больше не принадлежу миру фермы Парадайз, Рут-Клер. Он уже не мой, и мне больно там находиться. Он ваш – твой и Адама. Неужели ты не надеялась, что мы рано или поздно начнём относиться к Адаму как к соседу и равному себе? И разве не поэтому ты привозила Адама в Западный Берег в первый раз?

– Он ещё не готов к массовому общению. Встреча должно пройти после наступления темноты, Пол, и тебе придётся сделать так, чтобы кроме нас в ресторане никого не было. Такая просьба в последний раз.

– Договорились.

– Когда?

– В этот вторник. В девять тридцать. К тому времени уже стемнеет, и я успею закончить со своей обычной клиентурой с шести до восьми.

– Непревзойдённый делец, – засмеялась Рут-Клер.

– Мы с тобой два сапога – пара, – и помолчав, добавил: – Я скучаю по тебе, Рути Си. Боже, как я скучаю.

– Спокойной ночи, Пол. Во вторник увидимся.

Рути-Клер повесила трубку. Прошло может быть секунд десять, прежде чем из моей трубки стал доносится ровный гул. Я сидел в раскалённой духоте и слушал его. Из-за картонных коробок напротив моей койки донёсся стрекот сверчка – когда-то в них находились банки с томатной пастой, кетчупом и горчицей. И какой же я всё-таки кретин. Ещё много месяцев назад я спокойно мог построить себе дом похлеще фермы Парадайз …

* * *

Наша встреча вечером во вторник была наполнена целомудренной праздничностью. Мы были только втроём. Ливия Джордж с остальными моими работниками ушли в восемь тридцать, и, хотя запах сигаретного дыма моих посетителей мог сохраняться часами, сегодня вечером вращающийся на потолке среди зонтиков двухскоростной вентилятор уже давно придал воздуху свежесть морского бриза. Было прохладнее, чем в субботу, и у меня было чувство благополучия, которое должно было бы насторожить.

В качестве уступки и вознаграждения Рут-Клер позволила заказать Адаму стейк средней прожаренности. Он сидел вместе с нами за угловым столиком и пользовался столовыми приборами с неуклюжей щепетильностью ребёнка на ужине со взрослыми. Улучшение по сравнению с предыдущим его посещением Западного Берега было очевидно. Он разделил свой кусок мяса на дюжину или даже больше кусочков и ел их один за другим, время от времени зажмуривая глаза от тихого удовольствия. Между кусками мяса он вежливо съедал немного картофеля, брокколи или запечённой тыквы, и при этом всё тщательно разжёвывал с плотно сжатыми губами. Даже призрак Эмили Пост не смог бы усомниться в его безупречно прямой осанке.