Майк Викинг – Hygge дома. Секреты уюта по-датски (страница 18)

Некоторые люди считают, что смех возник раньше речи, и он был важен при демонстрации дружелюбия. Именно так люди показывали, что не хотят причинить вреда, а хотят стать частью группы. И на сегодняшний день смех остается важным социальным инструментом, укрепляющим связи между людьми. Возможно, потому, что смех похож скорее не на человеческую речь, а на крики животных, как будто мы таким образом сигнализируем, что дружелюбны.

А еще смех может быть заразительным. Если рядом с вами кто-то смеется и вы знаете этого человека, то велика вероятность, что вы «заразитесь» и будете смеяться вместе с ним. Наберите в поисковике «попробуй не засмеяться» и проверьте, сможете ли вы досмотреть видео до конца без улыбки и смеха.

Если вам нужна дополнительная помощь в том, как рассмешить людей, вам может помочь работа исследователя юмора, Ричарда Уайзмана. В 2001 году он начал сотрудничество с Британской научной ассоциацией, чтобы с позиции науки найти шутки, которые смешат людей. Уайзман создал сайт LaughLab («Лаборатория смеха») и попросил людей присылать шутки и оценивать их. В итоге было отправлено более 40 тысяч шуток, которые оценили около 350 000 людей из 70 стран. Эксперимент показал, что лучшие шутки, как правило, короткие. Например: «В поле паслись две коровы. Одна сказала: “Му”. Другая ответила: “Это я собиралась сказать!”»

Другим выводом из исследования стали культурные различия в том, что кажется смешным. Американцы предпочитают шутки с оскорблениями, а европейцам нравятся сюрреалистичные шутки, например:

«Немецкая овчарка заходит на почту, берет бланк для телеграммы и пишет: “Гав. Гав. Гав. Гав. Гав. Гав. Гав. Гав. Гав”. Почтовый работник изучает бланк и вежливо говорит собаке: “Здесь всего девять слов. Вы можете отправить еще одно ‘Гав’ за ту же цену”. Собака отвечает: “Но тогда какая-то ерунда получается”».

Смысл всего этого, я думаю, в том, что мы должны включать элементы игры в нашу рабочую жизнь и в общение с коллегами, относиться к себе менее серьезно, а также украшать рабочие места, где проводим значительную часть нашей жизни. Хюгге – это атмосфера, которую вы создаете с людьми, и ее можно создать везде и в любое время, поэтому не ограничивайтесь своим домом.

Наконец хочу отметить следующее. Я думаю, что работа может и должна быть источником счастья – всем нам нужно чувствовать, что в жизни есть смысл и цели, у каждого дня есть свой распорядок, и чувство выполненного долга жизненно важно для нашего благополучия. Но в то же время мы хотим устроить свою карьеру так, чтобы вне работы у нас тоже была жизнь. Очень трудно нащупать этот баланс, он требует от нас постоянного внимания, сосредоточенности и умения перестраиваться. Для этого важно сделать нашу рабочую жизнь более комфортной и приятной, создав хорошую рабочую атмосферу, выстроив отношения с коллегами, а также важно улучшить качество нашего свободного времени и начать получать больше удовольствия от игр. Хюгге на работе, хюгге в игре.

Если вы работаете из дома, сделайте все возможное, чтобы работа и отдых визуально были отделены. Не прекращайте менять обстановку, пока не найдете оптимальную для себя.

Играйте ради игры. Когда вы последний раз планировали развлечения? Мы привыкли к рабочему графику и тренировкам по расписанию, однако нельзя забывать оставлять время для развлечений и веселья.

Пусть у вас на виду всегда лежат аналоговые игры, чтобы вы могли оторваться от экранов и пообщаться с близкими лицом к лицу.

Глава 7

Эффект Сезанна

Во время Второй мировой войны Зал заседаний британской палаты общин был разрушен зажигательными бомбами. Поэтому в 1943 году в палате обсуждали, как его восстановить. Стоит ли выстроить его полукругом, как в конгрессе США? Или восстановить в прежней прямоугольной форме с четким противопоставлением сторон, которое позволяет членам британского парламента сразу наглядно заявить о переходе в стан оппозиции правительству, просто перейдя на другую сторону зала? Уинстон Черчилль настаивал, что палату общин следует восстановить в прежнем виде.

Он отмечал: «Партийная система весьма выиграла от продолговатой формы палаты общин. Одному человеку легко пройти все незаметные ступени от левых к правым, однако пересечение пола – это поступок, требующий серьезного размышления. Я знаю, о чем говорю, потому что сам проделал этот непростой путь, и даже не один раз, а дважды»[14]. Также Черчилль утверждал, что форма старого Зала заседаний положила начало двухпартийной системе, которую он называл сутью британской парламентской демократии, подчеркивая: «Сначала мы формируем наши здания, а потом наши здания формируют нас».

В мае 1945 года началось восстановление Зала заседаний, которое завершилось через пять лет, и черты старого здания были сохранены, в том числе и располагающее к конфликтам оформление. Это позволяло вести оживленные дебаты в тесной обстановке. Также сохранили красные линии на полу: говорят, что стороны разделяет расстояние, равное длине двух мечей. Их во время дебатов пересекать нельзя.

Само здание оставили небольшим: в нем было только 427 мест для 646 парламентариев. На этом настаивал Черчилль. Он считал, что будь палата достаточно большой, чтобы вместить всех ее членов, то подавляющее большинство дебатов проводилось бы в угнетающей атмосфере практически пустого Зала заседаний. Для него составляющими хорошей речи в палате общин были разговорный стиль и возможности для быстрых, неформальных прерываний и обмена мнениями.

В этом я с Черчиллем согласен. Опыт публичных выступлений у меня большой, и я знаю, что лучше, когда 110 человек находятся в зале, рассчитанном на 100 мест, а не на 200.

Это лишь один из примеров того, как история и идентичность прослеживаются через наше окружение и предпочтения в дизайне. Выбранные нами цвета, мебель, предметы – все это что-то говорит о нас и напоминает о том, кто мы есть.

Наши дома не отличаются от Зала заседаний британского парламента (так и хочется порой воскликнуть: «К поря-я-я-ядку!»). Они олицетворяют то, как мы живем и как воспринимаем себя. Поэтому ключевой особенностью дома является ощущение идентичности и принадлежности. Мы пришли к этому выводу, когда проводили опрос более 13 000 человек по всей Европе. 17 % эмоций, влияющих на то, насколько мы довольны собственным домом, приходится на чувство идентичности – когда мы ощущаем, что дом – это неотъемлемая часть нас самих и он хранит истории о нас и нашем происхождении. Дома мы чувствуем свою принадлежность, понимаем, кто мы, и знаем, какими хотим показаться миру. Или, как сказала Эллен из Амстердама, одна из наших респондентов, которой за 40 лет: «Дом – это место, где вы можете быть настоящими. Здесь я чувствую себя дома. В нашем доме есть своя идентичность. Я чувствую, что мы с ним – одно целое».

Мы также выяснили, что ваш собственный дом, тесно связанный с вашей идентичностью, – это дом, которым вы, вероятнее всего, гордитесь, где вы подпитываете самоуважение. В своей иерархии потребностей Маслоу поставил уважение на ступень выше принадлежности и любви, поэтому для нашего благополучия это очень важно.

Когда мы включаем количественные показатели самооценки в свои исследования, мы зачастую используем шкалу самооценки Розенберга, где есть утверждения, с которыми следует в определенной степени согласиться или не согласиться, например: «Мне кажется, что у меня есть ряд хороших качеств» или «Мне кажется, что мне особо нечем гордиться».

Дом, в котором мы живем, отражает то, что составляет нашу жизнь. Он показывает, кто мы есть и где сейчас находимся. Дома легче вспомнить о наших качествах и о том, чем мы можем гордиться. Это сокровищница воспоминаний и историй о нас. У хюгге-дома есть своя индивидуальность – он может поведать людям о вас.

Если вы похожи на меня, то вы обязательно исследуете книжные полки в домах других людей. Каковы их интересы? Мы читаем одни и те же книги? Они любят художественную литературу? И чем вот эта третья биография Наполеона отличается от первых двух?

Прийти в гости к кому-либо – отличный способ узнать человека получше, а хюгге-дом может помочь людям найти общие интересы, вести более глубокие разговоры и установить более содержательные отношения.

В одночасье это не происходит. Согласно отчету IKEA «Жизнь дома» (Life at Home) за 2020 год, в преклонном возрасте мы в 2 раза чаще согласны с тем, что нас полностью устраивает дизайн дома, по сравнению с юным возрастом – 49 % и 25 % респондентов соответственно. Хюгге-дом – это дом, который будет исключительно вашим. Ваш дом – это выражение вашей идентичности, или, вспоминая слова Черчилля, ваш дом формирует вас. Это двусторонний процесс.

Пентхаус пирамиды

Как я упоминал, важная функция нашего дома заключается в удовлетворении наших базовых потребностей. Они обеспечивают чувство безопасности, защищенности и комфорта – базовая ступень иерархии Маслоу. Однако их также можно использовать и для обеспечения потребности верхней ступени, пентхауса этой пирамиды – потребности в самоактуализации.

Наши потребности представлены в иерархической форме, поэтому распространено убеждение, согласно которому базовые потребности – безопасность, принадлежность и уважение – должны быть хотя бы частично удовлетворены, чтобы появились более высокие потребности. Например, в самоактуализации.