Майк Сойд – Гравитация Сожалений (страница 2)

Док стоял на пороге — щуплый, седой мужчина с въевшейся в морщины машинной смазкой. Он был единственным человеком в этом городе, кто видел в Грузных не монстров, а нарушение законов физики, требующее починки.

— Малышка всё еще на ходу! — Док похлопал по бронированному крылу пикапа, когда Артур спустился на землю.

Инженер сразу же опустил взгляд на обувь Артура.

— Супинаторы не просели? Полиуретан еще держит твои три тонны?

— Держат, Док, — хрипло ответил Артур. — Твои ботинки переживут меня.

— А частоты? — Док указал перемазанным пальцем на наушники Артура. — Защитные фильтры не сбоят? Я могу перекалибровать белый шум, если голоса прорываются.

— Наушники в порядке, — Артур сделал грузный шаг вперед, оставляя вмятину на грунте. — А вот я — нет.

Они прошли вглубь мастерской, к ярко освещенному столу. Артур снял куртку. Короткие рукава черной футболки открывали предплечья, сплошь покрытые золотой паутиной. Док включил ручной сканер и медленно провел им над рукой Артура.

Трещины Кинцуги пульсировали, и прибор в руках Инженера начал издавать тревожный, частый писк. С каждой секундой лицо Дока становилось всё мрачнее.

Он выключил сканер и бросил его на металлический стол.

— Проклятье, Артур.

— Я стал прозрачным на пару секунд, — ровным голосом сказал Артур. — Стакан прошел сквозь руку. Значит, сосуд переполнен? Если я запрусь в гараже и больше не сделаю ни одного выбора в своей жизни... я выживу?

Док покачал головой, устало опираясь руками о стол.

— Нет. Дело уже не в новых тенях. Представь себе мост, на который загнали слишком много товарных составов. Четырнадцать тысяч твоих сожалений — это критическая гравитационная плотность. Твои молекулярные связи просто устали сопротивляться этому давлению. Процесс распада запущен. Реальность отторгает тебя, Артур. Ты буквально проваливаешься в пустоту.

— Сколько? — сухо спросил Артур.

— Три недели. Четыре, если не будешь повышать пульс. Потом трещины дойдут до сердца, и ты рассыплешься, как пепел.

В огромном ангаре повисла тишина, нарушаемая лишь гудением трансформаторов.

— Официальная медицина предложила бы тебе клиники Вейна, — после паузы произнес Док, глядя Артуру в глаза. — Процедура Отсечения. Они вырежут тени, и ты снова станешь легким. Артур скривил губы в горькой усмешке.

— Стереть из головы всё, что делало меня человеком? Вырезать саму суть, забыть, кого я любил и кого предал, просто чтобы стать бездушным куском мяса, порхающим над землей? Нет, Док. Если я должен исчезнуть, я исчезну собой. Лучше сдохнуть со своим грузом, чем позволить им оскопить мою память.

— Я знал, что ты это скажешь, — Док слабо улыбнулся. — Поэтому все эти годы я копал в другом направлении. Я изучал отчеты с мест первых гравитационных коллапсов. Читал закрытые архивы из старых больниц, покупал украденные медицинские сводки. И я нашел одну теорию. Система накапливает массу не хаотично.

Док подошел ближе, понизив голос.

Первая Тень — это корень. Тот самый момент, когда механизм твоего выбора сломался впервые. Твое самое первое сожаление, породившее все остальные. Тебе нужно найти то самое место и ту самую версию себя. Если ты сможешь посмотреть ей в глаза и принять тот, самый первый отвергнутый выбор... гравитационный узел развяжется. Орда никуда не исчезнет, Артур. Голоса останутся с тобой. Но они станут просто памятью. Они потеряют вес. И твое тело снова станет нормальным.

Артур долго молчал. Гул в наушниках, казалось, стал громче, перерастая в болезненный, многоголосый вой. Ему не нужно было ничего вспоминать или искать по картам. Он прекрасно знал, где находится этот корень.

То самое здание на другом конце страны, застрявшее в его кошмарах. Он бежал от этого места пятнадцать лет, и теперь сама смерть заставляла его развернуться и поехать обратно. В свой персональный ад.

Они вышли во двор, когда солнце уже поднялось высоко. Следующий час ушел на сборы. Док вынес из ангара тяжелые ящики с армейскими сухпайками, канистры с очищенной водой и дизельным топливом, запасные фильтры для маски и мотки стальных тросов. Артур молча грузил всё это в кузов пикапа, стараясь двигаться плавно и не провоцировать трещины на коже.

Когда всё было готово, Артур поднялся в кабину и занял водительское место.

Док закинул в кузов последний ящик, подошел к открытой двери и протянул Артуру массивную рацию в противоударном корпусе, подключенную к длинному мотку проводов.

— Я впаял усилитель в антенну твоей машины, — сказал Инженер. — Это армейский передатчик. Он пробьет любой белый шум и статику пустошей. Будешь выходить на связь каждые пару дней на частоте 104.2.

— Зачем? — мрачно спросил Артур.

— Затем, чтобы я знал, что ты еще не провалился к ядру планеты, старый ты упрямец, — фыркнул Док. — И если ты начнешь сходить с ума от голосов, я смогу перекалибровать твои фильтры удаленно. Возьми.

Артур молча взял прибор и положил его на приборную панель. Но Док не ушел. Он ударил мозолистой ладонью по бронированной двери и посмотрел на него абсолютно серьезно.

— А теперь послушай меня, Артур, — произнес Инженер. — Тебе предстоит пересечь всю страну. Тебя не пустят ни в один магазин, ни в один нормальный мотель. Ты провалишься под пол в любой аптеке. Тебе нужны руки и глаза, которые не привлекают внимания.

Артур нахмурился, глядя на пустую дорогу. — Мне не нужна нянька, Док.

— Тебе нужен кто-то легкий! — жестко отрезал Док. — Найди Потокового. Заплати, припугни, пообещай пропуск на Верхние Ярусы — мне плевать. Но если ты поедешь один, ты сдохнешь от голода или отсутствия батарей для наушников задолго до того, как доберешься до цели. Понял меня?

Артур стиснул челюсти, но коротко кивнул. Пикап рыкнул, обдав ангар облаком черного дыма, и медленно выкатился за ворота. Дорога на запад была открыта.

ГЛАВА 3: РАЗНИЦА ПОТЕНЦИАЛОВ

Транзитный городок Оук-Крик выглядел так, словно его наспех сколотили из мусора, оставшегося от прошлой эпохи. Пыльные дороги, обшарпанные фасады и бесконечные ряды дешевых мотелей для тех, кому не нашлось места в лучших районах.

Артур заглушил двигатель пикапа на обочине, в переулке рядом с местным супермаркетом. Дальше ехать было нельзя — усиленная желтая навигационная линия для Грузных заканчивалась прямо здесь, сменяясь обычным тонким асфальтом пешеходной зоны.

Он сидел в раскаленной кабине, тяжело дыша. Вода в канистрах нагрелась, а ему нужны были нормальная еда и фильтры. Док был прав: деньги у Артура были, но купить на них что-либо он физически не мог. Любой шаг за пределы желтой линии грозил тем, что он просто проломит тротуар и намертво застрянет по колено в обвалившейся ливневой канализации.

Артур прикрыл глаза, вслушиваясь в белый шум своей гарнитуры. Чувствительные микрофоны улавливали гул улицы: шелест шин, скрип магазинных тележек, обрывки чужих разговоров.

Внезапно сквозь этот монотонный фон прорезался резкий, звонкий звук. Звон разбитого стекла. А следом — грубый смех и хлесткий девичий голос, доносившийся от входа в супермаркет.

— Убрал руки, пока я тебе их не сломала.

Артур открыл глаза. Микрофоны безошибочно вычленили из шума шаги. Грузные шаги нескольких мужчин — и легкие, почти невесомые прыжки кого-то еще.

— Смотри-ка, какая дерзкая пустышка, — пробасил мужской голос. — Детектор на входе аж побелел. Ноль теней. Совсем бездушная, да? Никого не любишь, ни о чем не жалеешь? Паразитка.

Артур нахмурился. Потоковая. Та самая аномалия, о которой говорил Док. Люди, плывущие по течению. Они не были способны на глубокие привязанности, не делали судьбоносных выборов, не оглядывались назад и жили лишь одним днем. Для обывателей, с трудом тащащих на себе груз прошлых ошибок, человек без единой тени казался не свободным, а бракованным. Социопатом без совести, который потребляет ресурсы, ничего не отдавая взамен.

— Я жалею только о том, что зашла в один магазин с таким дерьмом, как ты, — огрызнулась девчонка. Раздался звук глухого удара — ее с силой швырнули в стену.

— Сейчас мы добавим тебе пару сожалений для веса, дрянь.

Артур не раздумывал. Он знал правила. Знал, что его сосуд переполнен. Но перспектива сидеть в машине и слушать, как толпа калечит девчонку — ту самую Потоковую, чья легкость была так нужна ему в пути, — вызвала внутри глухую ярость.

Он потянулся к ручке и толкнул бронированную дверь. Артур шагнул из кабины. Его ботинок опустился на тонкий асфальт переулка.

Раздался сухой, пугающий хруст. От его подошвы во все стороны мгновенно побежала паутина трещин. Земля под ним просела на несколько сантиметров.

Один шаг. Массивный, вязкий.

Второй шаг.

Каждое движение сопровождалось стоном крошащегося камня. Асфальт прогибался под весом почти в три тонны. Артур двигался медленно, сильно сутулясь, словно невидимый пресс придавливал его к земле.

Когда он вышел из-за угла и остановился напротив стеклянных дверей супермаркета, трое местных амбалов, зажавших девчонку в углу, нехотя обернулись.

Сначала в их глазах мелькнуло презрительное раздражение. Перед ними стоял сутулый, болезненно худой мужчина с впалыми щеками и растрепанной бородой, одетый в кожаную куртку. Амбал криво усмехнулся и уже открыл рот, чтобы послать доходягу куда подальше.

Но тут Артур сделал еще один шаг.