Майк Сойд – Гравитация Сожалений (страница 3)
Асфальт под его ботинком превратился в крошку. Камни брызнули в стороны. Золотистые трещины Кинцуги, покрывавшие шею, скулу и запястья Артура, ярко вспыхнули, пульсируя в такт сердцебиению.
Усмешка сползла с лица амбала. Его взгляд метнулся от раздавленной земли к светящейся паутине шрамов на теле незнакомца. До троицы внезапно дошло. Это был не больной старик. Это была физическая аномалия. Человек, чье количество теней невозможно было даже вообразить. От фигуры, застывшей перед ними, исходило такое гравитационное давление, что воздухом вокруг стало трудно дышать.
Артур слегка приподнял голову. Его льдисто-серые глаза, полные усталости тысяч жизней, встретились со взглядом главного из троицы.
— Отпустил ее, — хрипло произнес Артур. Его голос не был громким, но от низкочастотной вибрации по витрине супермаркета поползла тонкая трещина.
Амбал побледнел. В его глазах отразился животный, суеверный ужас. Он медленно разжал руки и попятился назад, не смея сделать ни одного резкого движения.
Лира, тяжело дыша, выскользнула из-под его руки. Она бросила злой взгляд на своих обидчиков, подхватила с земли оброненную бутылку воды и быстрым шагом направилась к своему неожиданному спасителю.
До пикапа они дошли молча. Каждый шаг давался Артуру всё труднее — адреналин спадал, возвращая тупую, ноющую боль в спрессованные мышцы. Трещины на коже перестали светиться и снова превратились в темные, пугающие шрамы.
Он взялся за поручень и с тяжелым выдохом подтянулся в кабину. Рессоры жалобно скрипнули, принимая его вес. Артур откинулся на резиновую спинку ложемента, массируя левое запястье. Сердце колотилось так, что белый шум в гарнитуре слегка фонил.
В ту же секунду пассажирская дверь с легкостью распахнулась. Лира юркой тенью запрыгнула на сиденье, захлопнула за собой дверь и, как ни в чем не бывало, скрутила крышку с пластиковой бутылки.
— Не, ну ты видел его лицо? — Лира сделала большой глоток и звонко рассмеялась. — Он же чуть в штаны не наложил, когда под тобой асфальт посыпался!
Артур замер. Он медленно повернул голову и впервые по-настоящему посмотрел на свою незваную попутчицу.
На вид ей было девятнадцать. Тощая, угловатая, с коротко остриженными, вечно растрепанными светлыми волосами, которые она, казалось, стригла сама тупым ножом. Но больше всего выделялись ее глаза. Карие, пронзительно ясные и пугающе чистые. В них не было той мутной, серой пелены, которая застилала взгляды обычных людей, тянущих за собой груз прошлого. Это был взгляд существа, живущего исключительно в настоящей секунде. Ее потертая куртка была в пыли, на скуле уже наливался синяк от удара о стену, но в ней не было ни грамма страха.
— Слушай, а у тебя тут кондиционер вообще работает? Жара как в духовке, — продолжила она, изучая приборную панель пикапа с живым, почти детским любопытством.
— Тебя только что едва не покалечили, — медленно произнес Артур, пытаясь осмыслить ее реакцию.
Лира пожала худыми плечами, откидываясь на спинку сиденья.
— Ага. Но ведь не покалечили. Чего теперь об этом думать? Вода, кстати, теплая. Я хотела взять из холодильника, но этот урод меня отвлек.
Артур отвернулся к лобовому стеклу. Потоковая. Теперь он видел это в действии. Никаких якорей. Никакого багажа. Событие произошло, закончилось и мгновенно стерлось из ее системы ценностей, уступив место теплой воде и духоте в кабине. Для него, человека, которого заживо хоронило под тяжестью ошибок пятнадцатилетней давности, эта девчонка была существом с другой планеты.
— Значит так, — голос Артура снова стал глухим и скрипучим. — Я еду на западный берег. Дорога долгая. Ты видела — я не могу выходить на обычные улицы. Я ломаю землю, я привлекаю внимание. Мне нужны руки, которые будут приносить еду, воду и батареи для гарнитуры из нормальных зон.
Лира перестала болтать ногами и с интересом посмотрела на него.
— А мне с этого что? — прищурилась она. — Кататься с тобой весело, конечно, ты как передвижной аттракцион ужасов. Но на западе мне делать нечего.
— Я плачу за все покупки. Сдачу оставляешь себе, — сухо ответил Артур. — Плюс — со мной к тебе больше никто не подойдет. Если доедешь со мной до конца... я отдам тебе всё, что останется от машины.
Лира обвела взглядом укрепленный корабельными швеллерами салон, пневматику, дорогие приборы на панели. Этот пикап на черном рынке стоил как несколько лет безбедной жизни в чистых районах.
Она деловито протянула ему руку, на которой не было ни единой трещинки Кинцуги.
— По рукам, Тяжеловес. Меня Лира зовут, если ты не слышал. А тебя как величать?
Артур посмотрел на ее маленькую, подозрительно чистую ладонь. Пожимать ее он не стал — его рука могла случайно сломать ей пальцы. Он лишь кивнул на здание супермаркета за стеклом.
— Артур, — коротко бросил он. — Деньги в бардачке. Иди за покупками.
Лира хлопнула себя по лбу.
— Точно! Вода и фильтры.
Она выгребла смятые купюры, выскользнула из кабины и вприпрыжку направилась обратно в супермаркет. Артур наблюдал за ней через треснувшее стекло. Внутри магазина воцарилась гробовая тишина. Трое амбалов уже испарились, а кассирша пробивала Лире товары с такой скоростью и дрожью в руках, словно перед ней стояла вооруженная грабительница, а не тощая девчонка. Наличие трехтонного монстра на парковке творило чудеса с местным сервисом.
Через пару минут Лира вернулась, закинув на задний ряд резиновую канистру с водой и два бумажных пакета с консервами. Сама она плюхнулась на пассажирское сиденье, закинула ноги прямо на приборную панель и открыла пачку кукурузных чипсов.
— Отлично, Арти, — с набитым ртом скомандовала она. — Погнали. Я, чур, выбираю музыку. Она потянулась к старой магнитоле и крутанула ручку. Из динамиков вырвалось лишь глухое, мертвенное шипение статического электричества — радиостанции Нижнего мира давно сгнили вместе с вышками. Лира разочарованно цокнула языком и ударила по кнопке выключения. — Ладно. Будем слушать рев твоего мотора.
Артур вздохнул, переключая передачу. Пикап с рычанием выполз из переулка и направился в сторону западной трассы.
Следующие два часа Артур узнал о Лире всё. И еще немного больше.
Ее болтливость была сродни стихийному бедствию. Обычный человек замолкал бы, боясь сказать глупость, показаться навязчивым или вызвать раздражение. Лира же просто говорила всё, что приходило ей в голову, ни секунды не сожалея о сказанном. Это была ее суперсила — абсолютная свобода от социальных страхов.
Она успела рассказать про то, какие мерзкие консервы продают в Оук-Крик, как она однажды спала на крыше вагона, и почему она терпеть не может желтый цвет.
— ...и поэтому я вообще не понимаю, зачем эти идиоты красят свои навигационные линии в желтый, — тарахтела она, разглядывая пейзаж за окном. — Слушай, а зачем тебе вообще эти огромные наушники? Я таких ни на одном рынке не видела. Кто тебе эту махину собрал? И почему ты ничего не ешь? Ты же весишь как локомотив, а сам тощий, одни кости торчат!
Артур сидел неподвижно, глядя на пустую, растрескавшуюся трассу. В его гарнитуре монотонно шипел белый шум, но голос Лиры микрофоны транслировали кристально чисто. На удивление, этот звонкий, безостановочный поток слов странным образом заглушал плач теней лучше любой электроники.
На мгновение бесконечный поток слов Лиры смазался, превратившись в далекий гул, и память Артура сама, без его воли, вытащила из темноты обрывок другого голоса.
Артур моргнул, возвращаясь к реальности. Дорога всё так же уходила вперед, а Лира продолжала что-то увлеченно тараторить, размахивая руками.
— Ты слишком много говоришь, — наконец выдавил Артур своим низким, скрежещущим голосом.
— А ты слишком много молчишь, — парировала Лира, не убирая ног с панели. — Для баланса самое то.
Она потянулась в карман куртки и достала оттуда гладкий, блестящий прямоугольник, похожий на голографический проектор. Дорогая, изящная вещь, явно не из транзитных трущоб.
Артур скосил глаза. — Верхние Ярусы. Откуда у тебя это?
— Свистнула у одного богатенького щеголя в транзитной зоне, — хмыкнула Лира, крутя гаджет в пальцах. — Он напился местной дряни и полез в толпу за экзотикой. Я срезала эту штуку прямо с его пояса, пока он хлопал глазами. Правда, это скорее всего одноразовый пропуск. Как только этот идиот протрезвеет и заявит о краже, брелок превратится в маячок для поисковых дронов. У нас есть пара дней, не больше, прежде чем мне придется его выбросить.
Верхние Ярусы. Огромные, парящие над землей платформы из сверхпрочного стекла и белого металла. Там жили «Легкие» — люди с индексом от нуля до пяти теней. Политики, богачи, элита. Те, кто мог позволить себе стереть память в клиниках Вейна, или те, кто просто родился с атрофированной совестью. Вход туда Грузным был физически невозможен: лифты и стеклянные полы не выдержали бы их веса.