Майк Германов – Черный свет (страница 40)

– Хм. Думаю, что да. А что?

– Проверь, пожалуйста, не осталось ли следов от нее на других телах.

– Ладно, сделаю.

– Когда будут результаты?

– Не сию секунду, конечно. Часа через три, наверное. Может, и больше. Все зависит от того, какие анализы потребуются.

– Хорошо, спасибо.

– Не за что. Как насчет небольшой ставочки? Скажем, рублей пятьсот за труп? Если следы есть, я продул.

– Нет, спасибо, – отказался Самсонов. – Искушение, конечно, велико, но мне нужны деньги на лечение.

Полтавин хохотнул.

– Ладно, но смотри: если передумаешь, время еще есть.

Отключившись, Самсонов задумался. Его зацепил один момент во всем этом деле, к которому он мысленно возвращался уже не в первый раз.

Сняв трубку стационарного телефона, он набрал номер Башметова.

– В чем дело, Валера? – раздался через полминуты голос шефа.

– Меня смущает кое-что.

– Неужели? – Башметов едва слышно усмехнулся. – Ну, и?

– Ксеродерма и фотодерматоз – настолько редкие болезни, что мне трудно поверить, что какая-то корпорация стала бы вкладывать деньги в исследования, необходимые для создания лекарства от них.

Башметов хмыкнул.

– Я уж боялся, что ты об этом так и не задумаешься.

– Значит, вы тоже об этом…

– Естественно.

– А почему не сказали?

– Зачем? До всего надо доходить своим умом.

Самсонов подумал, что, наверное, это был один из тех моментов, которым Валентин не велел делиться с подчиненными, просто шеф не хотел об этом говорить.

– Ладно, а что вы думаете по поводу всего этого? – спросил он. – Или мне сначала поделиться своей версией?

– Ну, валяй.

– Думаю, «ключи» были не только пациентами, но и подопытными кроликами.

– Так-так.

– Надо проверить, не получали ли они фиксированные суммы денег в последнее время.

– Зарплату? – уточнил Башметов.

– Да. Правда, это можно узнать, только если их переводили на счет.

– Это маловероятно, как ты сам понимаешь. Но я попрошу наших… коллег проверить банковские счета убитых. Ты об этом хотел попросить?

– Да, спасибо.

– Не за что.

Самсонов отключился и заварил себе черный чай. Дома у него была целая коллекция упаковок из разных стран мира, но на работе он себя не баловал и пил самый обычный, из ближайшего супермаркета.

Устроившись на диване, Самсонов еще раз просмотрел отчеты, но больше ничего интересного не обнаружил. В голову лезли мысли о Марго, но он старался гнать их прочь. Зачем вспоминать прошлое, если они встретились только на некоторое время, необходимое для того, чтобы расследовать порученное Башметовым дело?

У них уже была одна попытка, и успехом она не увенчалась, так есть ли смысл начинать все заново? Да и нужно ли это Марго? Наверное, да, раз она согласилась на просьбу Башметова. С другой стороны, само дело вполне могло заинтересовать ее, ведь серийные убийства – ее специализация, а где еще она может принять участие в подобном расследовании?

Самсонов подумал, а хочет ли он сам вернуть Марго. Ответа на этот вопрос у него не было.

Он встал с дивана и подошел к окну. За кустами сирени виднелись новостройки, закрывшие небо, рекламные щиты и паутина проводов, протянутых над улицей. Иногда полицейский чувствовал себя потерянным в этих каменных джунглях. К чему идет его жизнь? Что его ждет?

Марго отправилась в «Фармасьон Прайвит Энтерпразис», предварительно договорившись о встрече со всеми пострадавшими от атаки вируса. За исключением покойного Жаркова, естественно.

Она чувствовала, что не зря согласилась принять участие в расследовании: депрессии как не бывало, и даже отношения с Самсоновым, пусть и сохраняли определенную напряженность, вызывали у нее интерес: как пойдет, чем закончится? Не то чтобы Марго всерьез рассчитывала на возобновление романа, но она ощущала, что Самсонов к ней не остыл. И это будоражило.

Кроме того, само расследование затягивало девушку все сильнее.

Перед ней оказалась загадка с кучей составляющих, и расположить их в правильном порядке стало для Марго увлекательной головоломкой. Возможно, когда они с Самсоновым отыщут убийцу, она напишет статью в один из научных журналов или даже начнет работу над монографией. Живой материал – это как раз то, чего ей не хватало.

Марго проехала через ворота «Фармасьон Прайвит Энтерпразис», показав охраннику временное удостоверение, выданное Башметовым.

Здание произвело на нее не лучшее впечатление: показалось слишком громоздким и претенциозным. Словно посреди живописного парка поставили бетонную коробку, постаравшись придать ей вид посовременней.

Марго пропустили внутрь, и она первым делом поднялась в кабинет Владимира Абгаряна, заведующего отделом вирусных культур.

– Добрый день, – проговорила она, входя сразу после короткого стука. – Я вам звонила, мы договорились о встрече.

– Вы Маргарита? – Абгарян поднял голову и, подслеповато сощурившись, оглядел вошедшую. Глаза у него были круглые, черные, маслянистые, делавшие его похожим на большого усталого тельца. – Проходите, пожалуйста. – Он указал короткопалой рукой на стул для посетителей. – Я правильно понял, что вы из полиции?

– Да. – Не моргнув глазом, Марго показала свое временное удостоверение.

Абгарян взглянул мельком, слегка покачал круглой, как шар для боулинга, головой и уставился на девушку, сложив ладони перед собой.

– Я вас слушаю.

Марго, не торопясь, достала из сумочки блокнот и ручку – для пущей важности. Затем огляделась, выдерживая паузу. Она знала, что заставить человека нервничать, пусть даже без особенного повода, иногда небесполезно: в порыве злости или гнева люди часто выдают то, что хотели бы скрыть.

Абгарян терпеливо ждал, пока Марго заговорит. Он сидел, чуть подавшись вперед, внимательно глядя на девушку своими похожими на маслины глазами.

Марго продолжала разглядывать обстановку. Порой кое-что о человеке можно понять по тем предметам, которыми он себя окружает, рядом с которыми чувствует себя комфортно и уверенно.

Ей сразу бросились в глаза бронзовые статуэтки на стеклянном стеллаже-горке, изображающие египетских богов, каждая высотой примерно в двадцать сантиметров, а также развешанные на стенах литографии. На первой изображался лев, пожирающий солнце, на второй – пеликан, кормящий птенцов, на третьей – человек с двумя головами, попирающий ногами опрокинутого дракона, который лежит на шаре с двумя маленькими крылышками. Была также змея, обвивающая крест, и уроборос – дракон, кусающий собственный хвост. Внутри круга, образованного последним, располагалась шестиконечная звезда с вписанными в нее розой и инструментами каменщика.

– Вижу, вас заинтересовали репродукции, – чуть улыбнувшись, заметил Абгарян.

– Немного. Знакомый символ, – Марго указала ручкой на последнюю литографию. – Кажется, я где-то его уже видела.

Ученый обернулся.

– Вы имеете в виду уробороса?

– Нет, уголок и циркуль.

– А-а… – Абгарян понимающе кивнул. – Ну, это неудивительно: они встречаются повсюду. Это знаменитый масонский символ.

– А остальные рисунки?

– Алхимические знаки. Раньше ученым приходилось зашифровывать свои опыты в виде картинок, чтобы избежать обвинений в сговоре с Сатаной, – Абгарян улыбнулся. – Я купил эту серию литографий в Женеве, по случаю. Решил повесить в кабинете. Они напоминают мне о том, какой тернистый путь прошла наука, чтобы достичь сегодняшних высот, и какой нелегкий путь ей еще наверняка предстоит.

– Не боитесь, что украдут? Ценные, наверное?

– Не особенно. Да и с охраной у нас тут все в порядке.

– Вы масон? – спросила Марго.